5. Две радикальные Программы: «500 дней» и «действий-90»

Новое российское правительство И. С. Силаева, вы­полняя стратегические наметки Верховного Совета РСФСР и его Председателя, определило в качестве приоритета преобразования в экономической сфере.

Б. Н. Ельцин потребовал отставки правительства Н. И. Рыжкова, поста­новление с аналогичным требованием принял и Верховный Совет РСФСР, не соглашаясь с союзной программой перехода к рынку.

Концепция регулируемой рыноч­ной* экономики, представленная Н. И. Рыжковым на третьей сессии Верховного Совета СССР 24 мая 1990 г., предусматривала комплекс чрезвычайных мер оздоровления на­родного хозяйства, преодоления бюд­жетного дефицита, разбалансированности потребительского рынка. Име­лось в виду применение как жестких директивных мер, так и использование экономических рычагов. Особое зна­чение придавалось единой налоговой системе и реформе цен. Причем речь шла не о единовременном пересмотре цен, а о складывании гибкой системы ценообразования, которая позволила бы создать условия для развития ры­ночных отношений между производи­телями и потребителями продукции. Н. И. Рыжков предлагал повышение цен на потребительские товары с 1 января 1991 г., а на хлеб с 1 июля 1990 г. при компенсации населению издержек: на хлеб предусматривалась полная компенсация, на другие това­ры—в размере 70% (без компенса­ции оставались алкогольные напитки, ювелирные изделия, другие предметы роскоши). В дальнейшем в связи с ростом цен планировалось проведение индексации. Программа была рассчи­тана на 6 лет. Именно эти два мо­мента — контролируемость уровня цен и постепенность, поэтапность вве­дения рыночных методов, как бы вы­хваченные из контекста программы, подверглись резкой критике с демок­ратического фланга. Радикально на­строенные реформаторы требовали максимального ускорения рыночных процессов, предлагая сделать все цены свободными и сразу. Программа Рыжкова критиковалась и за предусматриваемую «регулируемость» — как по­пытку сохранить государственное влияние на экономику, и за излишнюю четкость. Она расценивалась как «шок без терапии», как попытка реформировать экономику за счет сни­зижения жизненного уровня народа. Решительно отмежевавшись от этой программы, Б. Н. Ельцин охарактеризовывал подобную политику как антинароддную, выдвинув свой тезис: переходить к рынку не в ущерб населению. Он заявил, что российское правительство имеет собственную, альтернативную программу перехода к рыночным отношениям. Решая проблемы спасения потребительского рынка, а значит, и всех не только хозяйственных, но и общественно-политических структур, эта программа предусмат­ривает надежные механизмы социаль­ной защиты малоимущих слоев насе­ления, так что переход к рынку будет осуществляться с минимальными по­терями для людей. Имелась в виду экономическая программа «500 дней» Шаталина — Явлинского, которая вскоре появится на политической сце­не. Она составит серьезную конкурен­цию правительственной программе Н. И. Рыжкова, получив негласную поддержку в лице Президента СССР.

В июне, выступая в Верховном Со­вете РСФСР, Б. Н. Ельцин заявил, что он и М. С. Горбачев договорились о сотрудничестве для достижения об­щей цели. Наступила знаменитая лет­няя полоса «замирения» лидеров СССР и России на почве подготовки широко разрекламированной в прессе программы Шаталина — Явлинского, которая должна была стать не только российской, но и общесоюзной. В двух загородных правительственных панси­онатах «Сосны» и «Сосенки» шла па­раллельная работа над экономически­ми программами: союзной, которая до­рабатывалась «командой Рыжкова» — в «Соснах», и российской «500 дней» — в «Сосенках». Соперничество двух «команд» было непримиримым, ставкой оказалось государство, ибо за соперничеством экономических про­грамм просматривалось все то же про­тивостояние Россия — Центр. Суве­ренные республики, и прежде всего Россия, считали, что время централи­зованной экономики ушло, республи­ки способны сами решать свои про­блемы.

11 сентября Верховный Совет РСФСР на сессии принял программу «500 дней», поставив Союз в сложное положение: или идти за Россией, от­бросив собственную программу, или продолжать изнурительный поиск компромисса. 21 сентября на заседа­нии Верховного Совета СССР в ре­зультате трудного обсуждения было принято решение: на основе двух про­грамм подготовить объединенную. Президенту СССР на это отводился месяц. Но 15 октября Президент на­правил в Верховный Совет не про­грамму и не концепцию, а «Основные направления» по стабилизации народ­ного хозяйства и переходу к рыночной экономике. Демократами это было воспринято как очередное проявление нерешительности Президента СССР, его нежелание идти на кардинальные экономические реформы.

Краткое перемирие в противосто­янии Россия — Центр, Ельцин — Гор­бачев обернулось новым раундом кон­фронтации.

Стремясь экономически обеспечить объявленный суверенитет, Президиум Верховного Совета РСФСР еще в ав­густе принимает постановление «О за­щите экономической основы сувере­нитета РСФСР», однако вопросы раз­граничения союзной и республикан­ской собственности не получали прак­тического разрешения, что расцени­валось российской стороной как наме­ренный саботаж. Сохранялся контроль со стороны центральных союзных ор­ганов над материально-техническими ресурсами и продовольствием, тормо­зилось формирование банковской си­стемы России, велась изнурительная борьба за валюту, за золото и алмазы. Шла жесткая «война указов», в кото­рой союзным правительством отменя­лись российские постановления, а пар­ламентом России постановления и ре­шения союзных ведомств, указы Пре­зидента СССР объявлялись не дейст­вующими на территории республики. Суть этой войны — в праве распоря­жаться материальными ценностями.

Характерны в этом отношении упо­мянутое выше постановление Прези­диума ВС РСФСР «О защите эконо­мической основы суверенитета РСФСР», принятое 9 августа 1990 г., и последовавший 23 августа того же года Указ Президента СССР «О по­становлении Президиума Верховного Совета РСФСР от 9 августа 1990 го­да». Указом Президента постановле­ние Президиума ВС РСФСР объявля­ется не имеющим юридической силы (на основании п.1 ст. 127 Конститу­ции СССР). В нем отвергаются по­пытки российской власти взять свою долю золотовалютных резервов стра­ны, другие стратегические ресурсы, признать недействительными внешне­экономические и союзно-республи­канские соглашения, принятые без ве­дома РСФСР, по продаже ряда това­ров, произведенных на российских предприятиях. Ссылка на Декларацию о государственном суверенитете Рос­сии при этом не признается достаточ­ной, так как разграничение полномо­чий и собственности Союза и респуб­лик может быть осуществлено, по мне­нию Президента СССР, лишь на ос­нове нового Союзного договора. До его заключения должны соблюдаться по­ложения действующей Конституции и законов СССР, в соответствии с ко­торыми ведется его внешнеэкономи­ческая деятельность.

Экономическая программа Шаталина-Явлинского «500 дней» была главным козырем России в ее борьбе с союзным Центром. Авторы обещали очень бы­стро перестроить экономику так, что­бы все богатые российские возможно­сти и ресурсы, пожираемые государ­ственной машиной, повернуть на нуж­ды людей.

В соответствии с программой гражданам предоставлялось право экономического самоопределения. Каждый волен выбрать: стать ли предпринимателем, наемным работником в государственных или частных структурах, менеджером на акционерном на предприятии, заняться индивидуальной трудовой деятельностью или стать членом кооператива.

Важнейший отправной пункт программы — возвращение собственности народу, ее разгосударствление или приватизация. В этом социальная ориентация экономики (собственниками должны стать миллионы), каждому достается доля национального богатства-страны.

В ходе реформы льготными налогами и кредитами предполагалось поддерживать предпринимательство, в свою очередь мелкое, в его конкурентной борьбе с крупными предпри­ми, с диктатом монополистов. Реформа, восстановив товарно-денежный баланс, должна была наполнить рынок товарами, достичь этого предполагалось в основном путем продажи части госсобственности, а также изменением бюджетной и кредитной политики. Государству предлагалось заняться от поддержки неэффективного

производств, создавая условия глубоких структурных преобразований, с тем чтобы производить преж­него то, что необходимо людям. Переход к рынку в соответствии с программой должен был состояться без централизованного повышения цен. Предусматривалась широкая дифференциация в зависимости от а товара в сочетании с низкими ценами на круг товаров первой необходимости. Доля свободных цен поэтапно увеличивалась бы по мере реализации мероприятий по финансовой стабилизации экономики, причем на­чиналось бы это с тех товаров, которые не входят в число предметов первой необходимости. Таким образом, всему населению гарантировался минималь­ный уровень потребления. Предусмат­ривались механизмы регулирования уровня жизни: индексация денежных доходов, пересмотр уровней доходов в соответствии с изменениями мини­мального потребительского бюджета, системы социальной защиты лиц, ока­завшихся за чертой бедности.

Структурная перестройка эконо­мики неизбежно сопряжена с жертва­ми. Прежде всего, в виде безработицы, размер которой, по некоторым оцен­кам, мог бы достичь 30—40 млн.человек (данные для Союза). Однако без структурной перестройки невоз­можно добиться существенного роста уровня жизни. Для борьбы с безрабо­тицей намечалась реорганизация службы трудоустройства, введение по­собий по безработице.

Программа провозглашала цель: дать возможность обществу жить луч­ше не в отдаленном завтра, а уже сегодня. Или точнее — через 500 дней, ибо такой срок оговаривали себе ре­форматоры на все преобразования по переходу к рынку.

В первую очередь именно за этот утопический срок впоследствии дан­ная программа будет подвергнута уничтожающей критике. Ее оценят как очередную утопию, вышедшую на сей раз из не коммунистических, а демократических недр социального экспериментирования.

Н. И. Рыжков 19 октября на сессии Верховного Совета СССР говорил, что не 500 дней надо, чтобы перейти к рынку, а 6—8 лет. В 1991 г. это под­твердили и разработки экономистов в США.

Программа «500 дней» и «Основные направления» М. С. Горбачева резко отличались сроками разгосударствле­ния и приватизации, выделением кон­кретных сфер и отраслей, в которых они должны были осуществляться, пу­тями и формами, масштабами этого процесса. Но многие экономисты от­мечали, что принципиальные положе­ния, определяющие концепцию стаби­лизации экономики и перехода к рын­ку, в обеих программах полностью совпадали. И все же Б. Н. Ельцин рез­ко охарактеризовал союзную програм­му как бесперспективную. И «камень преткновения» был в том, что союзная программа предполагала сохранение федеративного государства, не допу­ская ликвидации сложившейся струк­туры экономических связей прежде, чем возникнут новые. А программа «500 дней» исходила из того, что ста­рое следует безжалостно уничтожить, а новое возникнет «на марше», как бы само собой, под воздействием эко­номической необходимости.

В борьбе программ присутствовала все та же проблема соперничества за долю власти между Россией и Цент­ром. Она была лишь экономическим аргументом в политическом споре.

Борьба за выбор пу­тей экономического реформирования про­текала на фоне углубляющегося про­довольственного кризиса, растущей социальной напряженности. В августе только в Москве прошло около ста так называемых «табачных бунтов», столь же мощные их волны прокатились и по всей России: Ленинград, Сверд­ловск, Ярославль... Тысячи разъярен­ных мужчин и женщин выходили на стихийные демонстрации, перекрыва­ли движение транспорта, крушили та­бачные киоски. А в сентябре — новый кризис. На этот раз хлебный. Огром­ные очереди у булочных, люди ме­чутся в поисках хлеба. И это в усло­виях, когда в стране созрел невидан­ный за всю советскую историю урожай хлеба (специалистами до уборки он оценивался как равный 300 млн.т, со­брать и обмолотить в итоге удалось немногим более 220 млн.т, но и эта цифра была рекордной). Причины? Одномоментная остановка на ремонт табачных фабрик и хлебопекарен... Все эти и другие подобные факты в общественном мнении вызывали все большее подозрение. Что это? Ката­строфический результат деятельности планово-административной системы или умышленные действия деструк­тивных сил? Зазвучали слова: «сабо­таж», «диверсии», «мафия». Происхо­дит тотальное исчезновение товаров. Неудовлетворенный спрос на них до­стиг 100 млрд.рублей. Оставалось ждать «бунта голых».

Загадка! Люди не понимали, куда исчезают результаты их труда, в ка­кую бездну все уходит.

Только в Москве выборочной про­веркой в складских помещениях ма­газинов были обнаружены припрятан­ными тысячи банок тушенки, громад­ные запасы мяса, рыбы, сахара, кру­пы, чая. Телевидение демонстрирова­ло удручающие картины, когда цент­нерами выбрасывались на свалку кол­баса, мясо, другие продукты.

За фактами реальной порчи про­дуктов скрывалось и в несоизмеримо больших масштабах ее умышленное изъятие мафиозными структурами для нелегального экспорта на Запад и Во­сток. В результате, в 1990 г. в СССР «сгнило» более 1 млн.т. мяса, «порва­но» 40 млн.шкур скота, «пропало» 50% овощей и фруктов, «сгорели» та­бачные склады, «испорчено» фуражное зерно и т. д. По данным народного депутата РСФСР экономиста И. Корягиной, в разного рода закрытых накопителях удерживалась продукция общей стоимостью в млрд.рублей. И это тогда, когда буханка хлеба стоила еще 22 коп., автомобиль «Жигули» от 7 до 12 тыс. лей.

Обстановка, которую еще недавно называли «сложной», «неоднозначной», теперь уже расценивается как откровенно чрезвычайная. Весь сентябрь проходит под аккомпанемент зловещих слухов о готовя­щемся государственном перевороте. Подозреваются военные и консервативное крыло КПСС. 16 сентября в Москве на Манежной площади состоялся очередной митинг, созванный по инициативе демократических движений. Митингующие пили о нетерпимом положении экономике страны, решительно назывались за рынок, в поддержку российской программы «500 й». Отвергали экономическую программу Н. И. Рыжкова, вновь требовали отставки союзного правительства.

Политики демократического толка заподозрили союзные власти в намерении силой пресечь сентябрьский митинг обнаружив перемещение войск в окрестностях столицы. По этому поводу народный депутат СССР Г.Э.Бурбулис на сессии Верховного Совета сделал запрос. Последовали решительные опровержения со стороны Министерства обороны. Передвижение войск объяснялось обычными плановымии учениями и подготовкой к военному параду 7 ноября. Однако в прессе тема «загадочного сдвижения войск под Москвой» звучала все большее развитие: при­водилась «разработанная схема» дей­ствий Вооруженных Сил на день «Ч», обсуждались кандидаты на роль воен­ного диктатора, слышались рассужде­ния на тему «будут или нет русские стрелять в русских».

«Сентябрьские события» 1990 г. трактовались, разумеется, двояко. Официальная пропаганда расценила всю кампанию по разоблачению «тай­ных замыслов военных» как намерен­ное создание мифа с целью дальней­шей дискредитации армии. Демокра­ты, решительно отметая версии об ар­мейских учениях, участии армии в уборке урожая и подготовке к параду, настаивали на всерьез готовившейся силовой акции, не состоявшейся по неизвестным причинам (где-то на ка­ком-то уровне политического или во­енного руководства не хватило реши­мости) .

Обвинения в стремлении к насиль­ственным методам решения вопроса о власти были взаимны. Неожиданно громкий резонанс именно в эти дни получила так называемая «Программа действий-90», принятая еще в июле «Российским демократическим фору­мом» (наиболее радикальное движе­ние в рамках либерально-демократи­ческого выбора) и распространенная его руководителями на одной из пресс-конференций в начале августа 1990 года.

Эта программа предписывала тор­педировать существующие обществен­но-политические структуры с помощью массовых акций: митингов, де­монстраций, пикетирования, забасто­вок, кампаний гражданского непови­новения. Речь шла о создании для этого Комитета гражданского дейст­вия.

Были призывы к «явочной прива­тизации» — насильственному изъятию у колхозов и совхозов земель с по­мощью особых групп захвата — «от­рядов скваттеров» численностью до 50 человек, которые захватывали бы зем­ли государственного фонда, объявляя их своей собственностью. (Скваттерство — от англ. Squat — селиться самовольно на чужой земле. Распро­странилось в XVII—XIX вв. на севе­ро-западе США и в Австралии, сыграв большую роль в складывании фермер­ства.)

Все это дало повод официальным властям- говорить о готовящемся госу­дарственном перевороте, ибо «граж­данское неповиновение» (не говоря уже об отрядах по захвату собствен­ности) — это не борьба парламент­скими средствами, а насильственная попытка остановить все общественные процессы, а это взрыв на всех уровнях, анархия и хаос, в результате которого общество попросту гибнет.

Экстремистский характер доку­мента заставил здравомыслящую часть демократов отмежеваться от него.

Тем не менее состоявшийся в кон­це октября (20—21) Учредительный съезд движения «Демократическая Россия» объявил своей задачей созда­ние оппозиции на антикоммунисти­ческой основе и совершенно опреде­ленно поставил задачу уничтожить КПСС как политическую силу (слова «уничтожить», «устранить», «изъять», «отнять», «конфисковать», «национа­лизировать» преобладали в ходе ди­скуссии). На съезде довлел дух поли­тической и социальной конфронтационности, призывов к активизации борьбы за власть. Общество резко де­лилось на «они» и «мы». «Они» — ото КПСС и ее политические струк­туры. «Мы» — это демократическое движение.

Документы

Из Программы перехода к рыночной экономике «500 дней»

Со второй половины 1989 г. эко­номический кризис, переживаемый нашей страной, приобрел черты стаг­фляции: темпы инфляции увеличи­лись до 15—20%, одновременно уско­рился спад производства.

Низкая эффективность действий правительства привела к окончатель­ному развалу финансовой системы, гиперинфляции и одновременно к ос­тановке все большего числа произ­водств в силу распада хозяйственных связей.

Залог успеха реформы — ее ком­плексность и радикальность. Время для постепенных преобразований ока­залось упущенным, неэффективность частичных реформ доказана опытом Венгрии и Югославии: только быстро­та, всеохватность и радикальность из­менений приведут к желаемому ре­зультату.

Используя опыт преодоления соци­ально-экономических кризисов (СССР — 1922—1924 гг., США — 1929—1932 гг., Германия, Франция, Япония — 1947—1949 гг.), необходи­мо также учитывать особенности се­годняшней экономической ситуации в стране.

Важнейшие из них: всеобщность госсобственности и отсутствие субъ­екта рыночных отношений, значи­тельная величина «отложенного» де­нежного спроса; гипертрофированное развитие одного подразделения общественного производства, оборон­ной и инвестиционной сферы; нераз­витость инфраструктуры и недоста­точная экономико-правовая подготовка населения; низкий уровень жизни.

Все это диктует тактику радикальных экономических реформ, восста­новление товарно-денежной сбалансированности может быть достигнуто в основном путем продажи части госсобственности, а также изменения бюджетной и кредитной политики. Государство должно отказаться от поддержки неэффективных производств одного из секторов экономики, создавая тем самым условия для глубоких структурных преобразований. Пере­ход к свободным ценам и единому валютному курсу обеспечивается фор­мированием товарных и финансовых резервов, всему населению гаранти­руется минимальный уровень потреб­ления.

Широкому разгосударствлению будет предшествовать налоговая ре­форма, ограничивающая имуществен­ное расслоение и стимулирующая производственные инвестиции. На протяжении периода преобразова­ния — 500 дней — отрабатываются формы и методы регулирования эко­номики.