Глава V

ГОД 1994:

РАЗВИЛКИ ДОРОГ, ВЕДУЩИХ В ЗАВТРА

22. Смена всех или потеря ориентиров?

Референдум и выборы 12 Декабря 1993 г. как бы разделили общество на три неравные части. Из более

106 млн. граждан России, имеют право голоса, менее 33 млн. под-кало Конституцию, и, следова­ло, в той или иной мере продол-пс радикальных социально-эконо-еских преобразований, более 23 . проголосовало против. Оставши-почти 50 млн. не явились на из-цтельные участки, т. е. предпочли (...сказываться, составив таким образом по отношению как к первым, и ко вторым «молчаливое большинство» безразличных к реформам

разочаровавшихся в них людей. О чем промолчало это «молчаливое ьшинство»? Определенный, полный ответ на данный вопрос подскажет будущее. Но многое ясно уже и сегодня.

Референдум и выборы подвели итог ч годам движения страны по пути орм в их радикальном, «шоковом» ланте. Итог этот оказался неодно-шым, выявив как позитивные, так егативные стороны и последствия .юразований. К числу первых следует отнести ускорение процесса разгодарствления экономики и становления смешанной ее модели, основанной-на сочетании различных форм и типов хозяйствования, включая, помимо государственного сектора, част­ное, групповое, акционерное предпри­нимательство. Постепенно формируется материальная и организационная основа функционирования рынка (в том числе система коммерческих банков и бирж, циркулирования ак­ций, ваучеров и других ценных бу­маг). Со скрипом и перебоями, но все же начинает действовать механизм спроса и предложения, открывая путь к конкуренции. Все эти положитель­ные сдвиги свидетельствовали, что движение страны к рынку становилось все более необратимым.

Вместе с тем, путь к рынку, про­кладываемый методами «шокотера­пии», оказался чреват самыми серь­езными отрицательными последствия­ми. Он не привел к существенной структурной перестройке экономики, но вызвал всеобщий беспрецедентный спад производства, которое к концу 1993 г. сократилось по сравнению с докризисным уровнем не менее чем на 40%. При этом в наибольшей сте­пени пострадали прогрессивные и вы­сокотехнологичные отрасли производ­ства. Износ основных производствен­ных фондов продолжавших действо­вать предприятий достиг 60%, т. с рубежа, за которым начинается фи­зическое уничтожение промышленно­сти. Поправить это дело можно уси­ленными вложениями средств на пе­реоборудование производства. Но за 1992—1993 гг. объем инвестиций в отечественную экономику сократился более чем в 2 раза. Монетаристский принцип невмешательства в экономи­ку обернулся тем, что многие соци­ально-экономические процессы в стра­не приобрели неуправляемый харак­тер.

Тяжелое состояние экономики не могло не отразиться на жизненном уровне народа. Прилавки магазинов наполнялись товарами в той же про­порции, в какой падала способность рядового труженика покупать их. По данным Минтруда РФ, за период с января 1992 по сентябрь 1993 г. цены выросли в 163 раза, тогда как денеж­ные доходы населения всего в 57 раз, что означало падение реального жиз­ненного уровня народа в среднем в 3 раза. Из-за «шоковой терапии» насе­ление только в 1992 г. потеряло свыше 900 млрд. рублей. Все большая часть россиян отбрасывалась реформой не только к черте бедности, но и на грань нищеты. Официальные (по мнению ряда экономистов, явно заниженные) данные Госкомстата рисуют следую­щую динамику все более резкого рас­слоения общества: доходы 10% наи­более обеспеченных граждан превы­шали доходы той же доли наименее обеспеченных в 1991 г. — в 4 раза, в 1992 г. — в 8, в 1993 г. — в 11 раз. К концу 1993 г. доходы 33 млн. человек (22% населения) были ниже прожиточного минимума.

Представители оппозиции называ­ли все это «ограблением тысячелетия». Ученые-экономисты, прежде всего из Российской Академии наук, выража­лись более академично: «шок» — на­лицо, «терапия», пока не просматри­вается. Члены правительства, экспер­ты из правительственных структур, резко осуждая «необъективность» и «наивность» академиков, утверждали, что все идет «по плану» и оснований для паники нет. Эти споры могли про­должаться, если бы не вполне опре­деленное вмешательство «арбитра» в лице миллионов россиян. Их затянув­шееся молчание, социальная апатия становились взрывоопасными. «Чело­век «взрывается» сначала внутри, ког­да его душа уже не может терпеть, разум не в состоянии понять, а на­дежды никак не сбываются. Уровень, на котором происходит накопление «энергии социального взрыва», — ин-трапсихический, внутриличностный». Таково мнение специалиста, врача-психиатра и социального менеджера. Накопление «энергии социального взрыва» в широких слоях пострадав­ших от реформы людей достигло к концу 1993 г. опасной черты и выли­лось в неожиданные для многих итоги всенародного голосования. Блок «Вы­бор России», отождествивший себя с реформами в их монетаристском ва­рианте, получил в 3—4 раза меньше голосов избирателей, чем рассчиты­вал. Оппозиция же укрепила свое вли­яние. Немалую роль сыграл и такой фактор, как события сентября — ок­тября 1993 года. Пролитая в эти дни кровь породила сомнения у части граждан относительно реальности ус­тановления в стране демократических порядков.

В западных странах оценили итоги выборов как угрозу демократии и рын­ку в России. Вместе с тем, там не могли не увидеть мотивов, которыми руководствовался (осознанно или ин­туитивно) российский избиратель. Вот размышления влиятельного американ­ского журнала «Тайм»: «Представьте себе, что в США ежемесячный темп инфляции — 20 процентов, выпуск промышленной продукции сокращает­ся за год на 15 процентов, повсюду растет безработица, и правительство оказалось явно несостоятельным. Представьте себе, что Калифорния и Техас отделились, иностранные ком­мунисты дают советы, как реоргани­зовать американское правительство... Это эквивалент того, с чем сталкива­ется Россия».

В поиске выхода из создавшейся ситуации для российского руководства вновь пробил час трудных решений. В интервью уже упомянутому амери­канскому еженедельнику, данном по горячим следам референдума и выбо­ров, Б. Н. Ельцин заявил: «Мы долж­ны продолжать стратегию демократа-, ческих реформ. В то же время нам придется внести определенные по­правки в нашу тактику. Мы должны принять во внимание сигнал, послан­ный нам избирателями». Итак, что такое курс сторонников монетариз­ма — стратегия или тактика? Стер­лась ли окончательно, как писали иные газеты, монета монетаризма. Что конкретно останется в политике реформ неизменным и от чего при­дется отказаться? Ответы на эти воп­росы могла дать только сама жизнь, динамика социально-экономических и ход политических процессов в стране.

На пороге 1994 г. пре-криминальный ступный мир пригото­вил обществу своеоб­разный сюрприз. В полном соответствии с духом амери­канских фильмов-боевиков группа бандитов в масках и с автоматами

боевик на фоне Кавказских гор средь бела дня ворвалась в класс одной из школ г. Ростова-на-Дону и после предупредительной стрельбы взяла в заложники группу школьников вместе с учительницей. Несколько дней стра­на с замиранием следила за этим зло­вещим спектаклем, включившим в се­бя и захват вертолета на военном аэродроме, и погони, и угрозы рас­правы с детьми, и сумки с миллионами американских долларов, и другие ат­рибуты детективной драмы. Кровь на этот раз не пролилась. Благодаря му­жеству и мастерству тех, кто вклю­чился в борьбу с преступниками, а также целой цепи на этот раз счаст­ливых случайностей, дети были осво­бождены, бандиты схвачены. Захваты заложников и самолетов имели место и раньше, когда преступники таким образом стремились как можно быст­рее укрыться где-нибудь за границей. Данный же случай был особым. На­глая уверенность, с которой никуда не собиравшиеся уезжать бандиты бросили вызов правоохранительным органам страны, всему обществу, на­глядно продемонстрировала, кто в противоборстве «преступный мир — государство» сегодня чувствует себя лидером. С той же последовательно­стью, с какой в последние годы про­исходило падение производства, в стране росла преступность, все более значительную долю в составе которой занимали тяжкие преступления. По данным на конец 1993 — начало 1994 г. в России в среднем каждые 18 минут на криминальной почве проис­ходило одно убийство. Если взять в руки калькулятор, нетрудно подсчи­тать, что в течение года в стране гиб­нет таким образом более 29 тыс. че­ловек. Это значительно больше, чем потери Советской Армии за все время ее участия в боевых действиях в Аф­ганистане. Тем не менее, тенденция к дальнейшему росту числа такого ро­да преступлений сохраняется. Сокра­щение упомянутой зловещей перио­дичности «всего» на одну минуту спо­собно дать увеличение числа жертв преступного мира еще на 1700 человек в год. По данным, обнародованным министром внутренних дел, в 1993 г. в стране от рук преступников постра дало около 2 млн. российских граж­дан, а ущерб от преступной деятель ности перевалил за триллион рублей.

За элементарной арифметикой ста­тистики преступлений — трагедия российского общества, «высшая мате­матика» тех глубоких противоречий, которыми сопровождаются преобрази вания экономического, социального и политического облика страны. Наряду с убийствами, из года в год продол­жает расти число и таких тяжких пре ступлений как разбой, изнасилования, рэкет. Различного рода экономические преступления, кража личного и госу­дарственного имущества, злостное ху лиганство грозят стать заурядной оби денностью. Наглядная иллюстрация этому — данные статистики о том, что каждые 20 секунд в стране про­исходит ограбление одной квартиры. Обращение к калькулятору дает ре­зультат — 1,5 миллиона квартир н год. Эта цифра способна взволнован, даже самого невозмутимого человека. К сожалению, случилось так, ЧТО именно преступный мир стал наиболее массовой и активной силой начатой» рыночными реформами процесса пе­рераспределения собственности в стра­не. Вот почему проблему борьбы с преступностью российские граждане ставят по степени важности вслед за экономическими и социальными вон росами, а нередко в ходе социологи­ческих опросов и на первое место.

Действия правоохранительных органов в последнее время, хотя и не дают це повода для оптимизма, вселяют екоторые надежды на то, что пре-гупности все же будет дан надлежа­щи отпор. Имеются, правда, и без-градные оценки сложившейся ситуации. Так, известный предпринима­ть и политик, председатель Партии экономической свободы К. Н. Боровой, прослушав в начале 1994 г. телевизионное выступление министра внутренних дел, прокомментировал довольно эмоционально: «Раньше меня была надежда, что борьба преступностью возможна. Теперь я получил точную информацию, что надежды на это нет никаких». Как видим, эта проблема стала полем политических столкновений как показатель способности исполнительной власти навести порядок в стране.

Преступность — родная сестра безнравственности. Кризисное состояние общественной морали — след-вие переходного состояния обще-ва. Старые нормы «социалистичесой морали» базировались на моно-шии государственной собственности принципах коллективизма, на жес-:ой зависимости конкретного чело-ка от господствующих в стране в !лом, в каждом конкретном коллективе норм и традиций. Приватизация, обода торговли и предпринимательской деятельности, расширение лич-IX прав и свобод в целом — все это здало новую обстановку переоценки іежних морально-этических норм и представлений. От старой, регулиру-юй государством морали мы ушли, новой морали цивилизованного плю-листического и демократического щества еще только примериваемся.

Оздоровляющей предпосылкой для формирования нового морального кли­мата в стране стал принципиальный отказ от навязывания обществу тех или иных норм и ценностей «свер­ху» — со стороны КПСС как моно­польно правившей партии, обществен­ных и государственных структур. Это порождало такое уродливое явление как «двойная мораль», когда человек жил й действовал как бы в двух из­мерениях. Для общества он старался казаться таким, каким требовали от него быть государство, трудовой кол­лектив, профсоюз, партийная, комсо­мольская или даже пионерская орга­низация. В неформальной же среде он стремился компенсировать все свои, не совпадавшие с официальной шка­лой ценностей задатки, интересы, стремления. Расцвет ханжества, ли­цемерия, двуличия, лживости, соци­ального равнодушия был в этих усло­виях неизбежен. Обстановка склады­вающегося плюралистического обще­ства избавляет человека от необходи­мости притворяться. Он получает воз­можность быть таким, каков он есть, не скрывая и не стыдясь этого.

Освобождение человека от грубого диктата в сфере этики и нравствен­ности — большое социальное благо. Жизнь, однако, показала, что одни люди способны обратить это благо на пользу, другие же — во вред себе и обществу.

Все чаще мы встречаем в жизни, видим на экранах телевизоров тех, кого на Западе называют «новыми рус­скими», — представителей нарожда­ющегося предпринимательства. Это, как правило, люди среднего и моло­дого поколения, исповедующие мораль «общества равных возможностей». Они умны и образованы, энергичны, дерзки, умеют и любят рисковать, ак­тивно утверждают себя и свое дело. Они лишены комплекса иждивенчест­ва, полагаются прежде всего на свои силы. Самые дальновидные из них уже сегодня понимают, что верность слову, честность, уважение к ближнему и закону — это не только нравственные ценности, но и необходимая предпо­сылка стабильности и процветания то­го дела, которому они посвящают жизнь. К сожалению, не цивилизо­ванные предприниматели пока опре­деляют лицо отечественной коммер­ции, морально-этический климат об­щества в целом.

За непривлекательными формами «уличной торговли» с толкотней, грязью, сомнительными сделками, об­весом и обсчетом, ловким навязыва­нием опасных для жизни и здоровья недоброкачественных продуктов и то­варов с поддельными фирменными знаками скрывается не только без­нравственность и бескультурье неци­вилизованной коммерции, нравы эпо­хи «первоначального накопления ка­питала». Облик современного пред­принимательства нередко определяет­ся такими серьезными явлениями как сохраняющийся монополизм государ­ственных предприятий, выступающих под вывесками акционерных обществ, легализация объектов теневой эконо­мики, «отмывающей» добытые пре­ступным миром огромные капиталы. Без решительного вмешательства го­сударства, без целенаправленных уси­лий всего общества трудно рассчиты­вать на «естественную» победу циви­лизованного предпринимательства над мафиозным. Только тогда, когда мы увидим, что наше движение по пути социально-экономических реформ способствует не разрушению, а, на­против, укреплению нравственного здоровья россиян, можно будет счи­тать очевидной правильность избран­ного курса. Здоровый же дух народа позволит ему преодолеть и свои, будем надеяться, временные физические не­домогания. Это выражение мы употребляем повсед-невно, не всегда заду­мываясь над его смыслом. Просто сама жизнь нередко ставит перед нами за­дачи, решать которые необходимо в комплексе, как бы взрывая их тесно спаянные треугольники. Два самых ос­трых вопроса современности — эко­номический кризис и рост преступно­сти — были логично дополнены треть­им: резким ухудшением демографиче­ских показателей в стране. Когда умирает один человек — это всегда трагедия для его близких, когда на­чинает постепенно умирать народ, то это уже катастрофа. Именно таким словом определили суть ситуации со­бравшиеся в январе 1994 г. в Москве ученые, которые в рамках ассамблеи «Охрана здоровья матери и ребенка» обсуждали демографические перспек­тивы развития России.

Все проблемы и беды переходного периода сфокусировались в одном по­казателе: смертность в стране стала превышать рождаемость, причем раз­рыв этот имеет тенденцию к увели­чению. За один 1992 г., по данным Министерства здравоохранения РФ, смертность в России возросла на 20%. Прогноз на 1993 г. сводился к тому, что размеры людских потерь в связи с естественной убылью более чем в два раза превзойдут потери 1992 г. и составят не менее 700 тыс. человек. Если в 1986 г. средняя про­должительность предстоящей жизни россиянина составляла 69 лет, то в 1993 г. она сократилась до 65 лет.

Отметив, что за один 1993 г. уровень смертности в России поднялся на 50%, американская газета «Вашингтон тайме» констатировала: «Такого скач­ка не наблюдалось ни в одной стране в мирное время со времени средневе­ковья». По заключению Всемирной организации здравоохранения, «вы­живаемость русских достигла кри­тической отметки», поставив нашу страну по этому показателю в один ряд с такими африканскими государ­ствами как Чад, Эфиопия, Южный Судан.

Рост стоимости жизни и ухудшение питания (в 1993 г. средний россиянин потреблял примерно вполовину мень­ше мяса, птицы, сыра, сахара, чем в 1987 г.); снижение уровня Медицинского обслуживания и подорожание лекарств, повышение физических и гических нагрузок при умень-возможностей качественного санаторного лечения; рост материальных и психологических барьеров, препятствующих поддержанию прежнего уровня рождаемости; ш с экологических проблем — (далеко не полный перечень факторов, способствовавших резкому ) жизнестойкости 150-миллионного рода России. Это вырази­лось, если подвести итог, во-первых, в увеличении смертности, во-вторых, повышении рождаемости и, в-третьих, в сокращении средней продолжительности жизни россиянина.По самым оптимистическим прогнозам остановить действие всех трех (еще одна «троица»!) негативных факторов можно не раньше 1997 года,Особую тревогу вызывает тот факт, эти процессы затронули молодое поколение. Сегодня к оконча­нию школы практически здоровым мо­жет считаться один из пяти Школьни­ков, а среди учащихся ПТУ — один из восьми. Заболевания у девушек — будущих матерей — в 2—3 раза выше, чем у юношей. Да и «сильному полу» Становится все труднее соответство­вать предъявляемым жизнью физиче­ским и нервным нагрузкам. Об этом в один голос говорят врачи, обследу­ющие призывников — будущих вои­нов Российской Армии, ранее всегда отличавшихся своими физическими данными — выносливостью, устойчи­востью психики.

Можно (а иногда и нужно) прими­риться с любыми временными труд­ностями во имя завтрашнего благопо­лучия Отечества. Нашему народу при­ходилось в прошлом делать это не раз. Но здоровье нации в целом — высший приоритет, перед которым все осталь­ные проблемы отходят на второй план. Поиск выхода из демографического кризиса начался. Министерства и ве­домства разрабатывают программы планирования семьи, безопасного ма­теринства, обеспечения детей полно­ценным питанием, помощи детям-си­ротам и детям-инвалидам, а также чернобыльцам. Но эффективность этих программ будет напрямую свя­зана с размером средств, адресно вы­деляемых на их финансирование. Это также свидетельствует о назревшей необходимости усиления социальных начал в реформах, а также о том, что государство не может уйти от упоря­дочения тех процессов, которые сти­хийно рождает общество, вступающее в качественно новые, рыночные отно­шения.

Документы

Динамика промышленного производства в 1990—1993 г. (в процентах). Анализ Института социально-политических исследований РАН на основе материалов Госкомстата РФ

	1990	1991	1992	199:
Промышленность
в целом	100	92	81	68
Добыча нефти	100	89	79	64
Добыча угля	100	89	85	78
Товары народного
потребления	100	95	75	68
Продукты питания	100	91	75	66
Мясопродукты	100	90	59	49
Хлебопродукты	100	103	87	68

Социоцентр Госкомвуза.

По данной проблематике в рам­ках программы «Общественное мне­ние» в 7-ми вузовских центрах Рос­сии — Москве, Санкт-Петербурге, Воронеже, Иркутске, Томске, Сара­тове, Уфе — в октябре 1993 г. было проведено социологическое исследо­вание.

Мнение опрошенных о том, кто виноват в бедственном положении России

Горбачев мафия номенклатура сам народ

Оценка современной ситуации в России

обычная тревожная кризисная катастро- затр.отв.

фическая

Мнение опрошенных о причинах, угрожающих развитию России

рост преступности

обнищание населения

бессилие политической власти

ухудшение экологии падение уровня жизни рост безработицы