Глава II

РОССИЙСКАЯ ФЕДЕРАЦИЯ В АВГУСТЕ — ДЕКАБРЕ 1991 г.

§ 9. Драма «Августа-91»

На 20-е августа 1991 г. было назначено подписание нового никому Союзного договора.

Проект, родившийся в Ново-Огарево, прошел сложный путь обсуждений в Верховных Советах ре­спублик, а 19 июля в основном под­держан и Верховным Советом СССР. Однако Верховный Совет образовал полномочную союзную делегацию, по­ручив ей доработать некоторые поло­жения проекта, чтобы полнее отразить в нем результаты всесоюзного рефе­рендума. Но пожелания Верховного Совета СССР не нашли отражения в окончательном тексте договора. 16 ав­густа Председатель Верховного Совета А. И. Лукьянов сделал заявление, в ко­тором призвал дополнительно обсудить на сессии Верховного Совета и на съезде народных депутатов проблемы, не на­шедшие в документе удовлетворитель­ного разрешения. Речь шла о таких положениях, как сохранение единого экономического пространства на терри­тории СССР, единой банковской сис­темы, закрепление за Союзом собствен­ности, необходимой для нормального функционирования федеративного го­сударства, о самостоятельных налого­вых поступлениях в союзный бюджет, о том, что Союз не может приостанав­ливать республиканские законы, а ре­спублики — законы союзные.

Таким образом, союзная сторона решительно выступила против приня­тия проекта договора. Сразу после его опубликования резкое заявление сде­лала группа ученых-экономистов, ис­ториков, юристов социалистической ориентации. Предлагаемый вариант Договора они расценили как акт ле­гализации развала Союза, его замену аморфным образованием, конгломера­том «суверенных государств», обре­ченных на бесконечные конфликты по поводу выяснения отношений между собой.

Но не менее резко против подпи­сания данного проекта выступили группы радикальных демократов. В обращении к Президенту России они заявили, что условия, на которых Россия может вступить в Союз, дол­жны быть вынесены на всероссийский референдум. Те положения, которые заложены в проекте, по их мнению, по-прежнему представляли собой по­пытку соединить несоединимое — го­сударственный суверенитет республик и унитарный характер Союза. Проект предлагал парадоксальную ситуацию, когда суверенные государства образу­ют еще одно самостоятельное государ­ство. Иными словами, проект оказался нехорош для каждой из противобор­ствующих сторон. Для одной потому, что не обеспечивал желанной целост­ности союзного государства, для дру­гой — потому что эту целостность в какой-то мере пытался сохранить. За проект в этой ситуации держался, по­жалуй, лишь Президент СССР: или по причине иллюзий, связанных с воз­можностью хоть как-то удержать Со­юз, или по банальной причине сохра­нить личную власть, пусть и урезан­ную до символической власти Британ­ской королевы. Но идти в бой за про­ект с открытым забралом было не в духе Президента СССР.

Политические потря­сения в стране назре­вали по меньшей мере с осени 1990 г. Пред­грозовая атмосфера сгущалась. Разговоры о ЧП, о надвигающейся диктатуре и возможных военных переворотах, как уже отмеча­ет., давно будоражили общественное мнение. В возможность государственного переворота кто-то верил, кто-то нет. Однако в целом страна жила под знаком ожидания серьезных событий, все же то, что произошло в августе в первых числах сентября, повергло общество в шок.

Утром 19-го августа страна услышала заявление «советского руковод­ства», в котором сообщалось о невоз можности «по состоянию здоровья ис­полнения Горбачевым Михаилом Сергеевичем обязанностей Президента СССР», о переходе в связи с этим его полномочий вице-президенту Г. И. Янаеву и о создании Государственного ко­митета по чрезвычайному положению (ГКЧП), цель которого — преодоле­ние глубокого и всестороннего кризи­са, сохранение Союза Советских Со­циалистических Республик. В стране (точнее, в отдельных местностях, как было сказано в заявлении) вводился режим чрезвычайного положения В ГКЧП СССР вошли восемь высших чинов союзного правительства, в том числе премьер-министр СССР, министры внутренних дел, обороны, пред­седатель КГБ СССР.

О том, что главным толчком к со­бытиям 19—21 августа послужило предстоящее 20-го подписание Союз­ного договора, свидетельствуют доку­менты, принятые ГКЧП. В «Обраще­нии к советскому народу» прямо го­ворилось об «экстремистских силах, взявших курс на ликвидацию Совет­ского Союза», растоптавших «резуль­таты общенационального референдума о единстве Отечества». При этом граж­данам давалось обещание «провести широкое всенародное обсуждение про­екта нового Союзного договора». Вку­пе с одновременно опубликованным заявлением А. И. Лукьянова от 16 ав­густа — все это прямо указывало на отмену запланированной акции на 20-е августа. ГКЧП, таким образом, мотивировал свое выступление необ­ходимостью защиты СССР и его Конституции, видя в подготовленном про­екте Договора угрозу целостности со­юзного государства.

В решительную схватку с ГКЧП вступило российское правительство во главе с Президентом Б. Н. Ельциным. 11.1 серию документов ГКЧП тут же последовал «ответный залп» российского руководства: обращение к наро­ду, указы, постановления Президента РСФСР. Создалась беспрецедентная ситуация: две высшие власти в стране сошлись в бескомпромиссной схватке, н равной мере и, казалось бы, с рав­ным основанием апеллируя к Констиуции, закону, праву...

В обращении «К гражданам Рос­сии» Президент Б. Н. Ельцин, Председатель Совета Министров Й. С. Сидзев и и.о. Председателя Верховного Совета РСФСР Р. И. Хасбулатов охарактеризовали действия «советского руководства» как реакционный, анти­конституционный переворот с насиль­ственным отстранением от власти за­конно избранного Президента страны. Подчеркнув особую роль России в под­готовке проекта Договора, они обви­нили ГКЧП в попытке решить слож­ные политические и экономические проблемы силовыми методами й объ­явили «так называемый комитет» и все его решения незаконными (глав­ный юридический аргумент в данном случае основан на том, что созданный орган — ГКЧП — неконституцион­ный).

Разразилась настоящая «дуэль ука­зов». Президент России объявил все решения ГКЧП незаконными и не имеющими силы на территории РСФСР, где действует законно из­бранная власть в лице Президента РСФСР, Верховного Совета и Пред­седателя Совета Министров, всех го­сударственных и местных органов вла­сти и управления России. Б. Н. Ель­цин переподчинил себе «все органы исполнительной власти Союза ССР, включая КГБ СССР, МВД СССР, Ми­нистерство обороны СССР, действую­щие на территории РСФСР» (разуме­ется, в свою очередь, нарушая этим Конституцию СССР). Он обратился к солдатам и офицерам армии, КГБ и МВД с призывом не стать «слепым орудием преступной воли группы авантюристов, поправших Конститу­цию и законы СССР», выразив уве­ренность, что солдаты и офицеры, вер­ные присяге, не пойдут против своего народа, что «честь и слава российского оружия не будет обагрена кровью на­рода».

В ответ исполняющий обязанности Президента СССР Г. И. Янаев объя­вил указы Президента РСФСР не име­ющими юридической силы, поскольку они противоречили Конституции и законам СССР, предписав всем органам власти и управления РСФСР неукос­нительно исполнять решения ГКЧП.

Создалась драматическая ситуа­ция, в которой законопослушные дол­жностные лица и граждане были по­ставлены практически в безвыходное положение. Любой выбор мог оказать­ся незаконным, ибо его законность в будущем определил бы победитель. Приносил свои первые плоды тот ду­ализм власти, что возник в стране в ходе реформирования ее политической системы. Парадокс заключался в том, что и та и другая сторона апеллиро­вали к Конституции СССР и одновре­менно и та и другая — нарушали ее, там где это было выгодно.

Пошло перетягивание каната. За кем все же пойдет армия, введенная в столицу как демонстрация силы? Как поведет себя КГБ, МВД? И в этой ситуации много активней оказалось российское руководство. Большую роль в создании необходимой психо­логической атмосферы сыграли рос­сийские средства массовой информа­ции, а также активно подключивши­еся к московским событиям зарубеж­ные радиоголоса. И хотя в целом народ хранил молчание, на столичные ули­цы и площади вышло так называемое активное меньшинство». Около ста тысяч москвичей сконцентрировалось в районе Дома Советов. Они демон-прировали поддержку Б.Н.Ельцина и готовы были защищать демократию и свободу.

Вот кусочек репортажа, прозвучав­шего по радио «Эхо Москвы» 21 августа:

«У здания СЭВ стояли танки — те самые танки майора Евдокимова, ко-торые перешли на сторону Ельцина. Чай у ребят уже был, еда тоже — и даже цветы. Они были усталые и мок­рые — им нужно было лишь сухое белье.

Вокруг танков цепочкой стояли мальчишки 15—17 лет, в полном хипповом прикиде — с косичками и фенечками. Они не пропускали к танкам просто любопытных, разноси­ли чай солдатам и вообще были при деле. Наши московские Гавроши!

— Кто вы? — спросила я одного из них.

— Я из организации Анархиче­ский молодежный фронт. Вон там на­ше знамя висит. Мы собрались вчера днем — 50 человек, заняли вон ту баррикаду, за троллейбусом. Сделали бутылки, но применять их не разре­шили.

Здесь же, рядом с танками, я уви­дела еще одного человека.

— Я — Андрей Лебедев. Живу здесь, на Калининском проспекте. Ночью было, по-моему, около ста ты­сяч человек, все настроены были очень решительно, чтобы защитить Ельци­на, демократию...

Были и другие наблюдения: «...Два момента особенно запом­нись. Когда отъехали отсюда (от Белого дома») две сотни метров, дто попали в другой мир. Люди мяты своими проблемами, гуляют, дарят цветы, целуются влюбленные, юисходящее, извините, никого не >лышет, а здесь на нас пушки на­едены...»

«...К этому времени (к 9.00, 20 пуста) становится известно, что ни ню из предприятий столицы не поддержало призыв Б. Ельцина к всеоб­щи политической стачке».

В ночь с 20-го на 21-е августа раз-азились трагические события: в тун­еле, на пересечении Садового кольца Калининского проспекта, в результате попыток возбужденной, наэлектризованной массы людей задержать колонну боевых машин, двигавшихся в сторону Смоленской площади, про­лилась кровь. Погибли трое граждан, серьезно пострадал один военнослужа­щий. Ожидавшегося штурма Дома Со­ветов, где находилось российское ру­ководство, так и не последовало.

Кровавое столкновение на Садовом кольце и последовавший за ним антигекачепистский пропагандистский залп как бы парализовали волю ГКЧП. Его руководители полетели в Форос, к якобы изолированному ими Президенту СССР. Исход противосто­яния был предрешен.

Дальнейшие события развивались стремительно. Члены ГКЧП были арестованы как государственные преступники. «Форосский пленник» вернулся в Москву, где на сессии российского Верховного Совета был подвергнут «допросу с пристрастием». Он отмежевался от своих бывших сподвижников. Б.Н.Ельцин подписал Указ о приостановлении деятельности КП РСФСР. А в первых числах сентября, на V съезде народных депутатов СССР, произошли решающие события, закреплявшие победу либерально демократических сил. Верховный Совет СССР в его прежнем виде был пропущен. Его заменил Совет предрешителей народных депутатов, формированный по принципу равного представительства от союзных республик. Высшим органом по соглашению внутренней и внешней политики республик стал Государственный совет в составе Президента СССР и первых должностных лиц союзных республик. Для координации управления народным хозяйсвом экономическими реформами был создан Межреспубликанский экономический комитет.

По-новому ставился теперь и воп­рос о Союзном договоре. Появилась формула о союзе как свободном со­дружестве суверенных государств с разными формами межгосударствен­ных отношений: федерация, конфеде­рация, ассоциированное членство, экономический союз — кому что по душе.

Своим первым решением Госсовет СССР, в обход недавно принятого съездом закона о порядке выхода ре­спублик из состава Союза, признал независимость Латвии, Литвы и Эс­тонии. Процесс стремительного распа­да СССР начался.

Бездействие ГКЧП в ходе так называемого государственного переворота, откровенно непрофессиональное его осуществление (если это действительно была попытка переворота с насильственным отстранением власти Президента СССР), «заку­лисный характер» подлинной борьбы внешних театрализованных эффектах и стремительная сдача «заговорщиками» позиций породили много недоуменных вопросов и версий в трактовках этих событий. Что же произошло? Была ли попытка государственного переворота или переворот все же состоялся? Какие цели преследовали противоборст-вующие стороны?

Можно по-разному оценивать драматические события августа 1991 года.

бесспорен факт, что они потому и драматичны, что круто изменили судьбу огромной страны, привели к исчезновению СССР как единого федеративного государства, к изменению общественно-политического строя на территориях входивших в его состав республик, и в первую очередь — России. А значит, беспощадным молохом прошлись по судьбам миллионов людей, многие из которых, защищая свою демократию, не могли представить себе всей тяжести социально-экономических последствий данного глобального катаклизма, каким явился распад огромного государства, за­нимавшего шестую часть земной суши.

Августовско-сентябрьские события сразу же, по горячим следам, расценвались с двух принципиально отличных позиций. Одна, ставшая официальной, сводилась к тому, что события1 19—21 августа — это путч, неконституционная попытка захва­та власти реакционными силами, вы­ступавшими против демократического обновления общества, за возврат к то­талитарной системе. Согласно этой точке зрения, Президент СССР дей­ствительно был насильственно изолирован в Форосе, узурпаторы власти намеревались обезглавить российское руководство, были готовы пролить на­родную кровь. Путч не удался благо­даря активному противодействию рос­сийского правительства, возглавивше­го народное сопротивление. Его дей­ствия вполне легитимны, так как были направлены на защиту законной пре­зидентской власти, на дальнейшее развитие демократических реформ в суверенных государствах.

Согласно второй позиции, события резко делятся на два этапа. Первый — это 19—21 августа: неудавшийся «дворцовый» переворот с попыткой придать ему мягкую, конституцион­ную форму, предпринятый «советским руководством» с молчаливого полусог­ласия Президента СССР. Его изоля­ция в Форосе была чисто условной. Он как бы на время выводился из игры, чтобы мерами чрезвычайного характера не был скомпрометирован его «демократический образ» в глазах мирового сообщества. В случае успеха предприятия «гекачепистов» он вполне мог вернуться в президентское кресло (о чем и говорил на пресс-кон­ференции Г. И. Янаев). Именно став­ка на мягкие, конституционные фор­мы (члены ГКЧП, как они заявляли, намеревались на чрезвычайном съезде народных депутатов узаконить и со зданный неконституционный орган, й добиться поддержки введения в стране чрезвычайного положения, но осуще­ствить это не успели) объясняет, соч гласно данной версии, многие неуря­дицы в действиях или бездействий

ГКЧП, на что сразу обратили внима­ние многие знатоки подготовки и про­ведения «классических путчей». По­тому и объявили сначала ЧП, а потом ввели войска (а не наоборот, как де­лают серьезные путчисты), что не со­бирались их использовать, кроме как в качестве устрашения, демонстрации силы; потому и не арестовали Б. Н. Ельцина и других российских руково­дителей, что не собирались этого де­лать, а рассчитывали на возможность договориться с ними на своих услови­ях; потому и не предпринимали ни­каких других резких мер, вроде штур­ма здания на Краснопресненской на­бережной, потому что никто из членов ГКЧП не был готов брать на себя ответственность за народную кровь.

На этом первом этапе они сразу же потерпели поражение, наскочив на неожиданное для них резкое сопро­тивление Б. Н. Ельцина, который не принял предложенных «правил игры», объявив верхушку законного союзного правительства заговорщиками и узур­паторами. Он пошел на обострение и легко победил. На этом этапе «двор­цового» переворота победили демок­раты.

А в первых числах сентября на­ступил второй этап. И вот, как счи­тают авторы второй версии, он харак­теризуется уже как подлинный госу­дарственный переворот, ибо то, что произошло на V Чрезвычайном съезде народных депутатов СССР, и привело к смене существовавшей обществен­но-политической системы, дало толчок развалу СССР. На этой фазе не только завершилось отстранение от власти коммунистов, но и социал-демократов. Власть оказалась в руках либерально-демократических сил с их естественной ориентацией на капитализацию страны.

Процесс по делу ГКЧП, длившийся более двух лет и прекращенный в связи с политической амнистией, объявленной Государственной Думой, дал достаточно информации, ко­торую еще предстоит осмыслить историкам.

Итак, августовско-сентябрьских событиях в затянувшемся противостоянии Россия — Союз победу одержала Россия. Отныне она обретает истинный суверенитет, хотя окончательное юридическое оформление получит позже, в декабре 1991 . Но организационно Центр после августа фактически уже оказался разрушенным. За фасадом российской борьбы с Центром за суверенитет всегда стояло стремление сокрушить коммунистическую советскую систему. В августе-сентябре это удалось сделать.

Союз стал стремительно «разваливаться». КПСС и КП РСФСР, чья деяельность была приостановлена, безропотно покинули политическую сцену. Советы, ликвидированные на союзом уровне, в республиках, в ча­стности и в России, хотя и оставались, как показало недалекое будущее, судьба их тоже была предрешена. Победители ориентировались на иные принципы государственно-политического устройства, в которых места Co­ветам не отводилось. Впрочем, пока в лагере победителей по этим вопросам не было разногласий. Президент . Кльцин и вице-президент

А. В. Руцкой, и.о. Председателя Вер­ховного Совета Р. И. Хасбулатов на всех торжественных августовско-сен­тябрьских трибунах стояли рядом, плечом к плечу. Это была их общая победа, их совместный триумф, звез­дный час демократических лидеров России.

Документы

Из Постановления № 1 Государственного комитета по чрезвычайному положению в СССР (19 августа 1991 г.)

В целях защиты жизненно важных интересов народов и граждан Союза ССР, независимости и территориаль­ной целостности страны, восстановле­ния законности и правопорядка, ста­билизации обстановки, преодоления тяжелейшего кризиса, недопущения хаоса, анархии и братоубийственной гражданской войны Государственный комитет по чрезвычайному положе­нию в СССР постановляет:

1. Всем органам власти и управ­ления Союза ССР, союзных и авто­номных республик, краев, областей, городов, районов, поселков и сел обес­печить неукоснительное соблюдение режима чрезвычайного положения соответствии с Законом Союза СС «О правовом режиме чрезвычайного положения» и постановлениями ГКЧП СССР. В случаях неспособности обес­печить выполнение этого режима пол­номочия соответствующих органов власти и управления приостанавлива­ются, а осуществление их функций возлагается на лиц, специально упол­номоченных ГКЧП СССР.

83

2. Незамедлительно расформиро­вать структуры власти и управления, |ц к визированные формирования, дей-(твующие вопреки Конституции СССР и законам СССР.

3. Считать впредь недействитель­ными законы и решения органов вла­сти и управления, противоречащие Конституции СССР и законам СССР.

4. Приостановить деятельность политических партий, общественных организаций и массовых движений, препятствующих нормализации обста­новки.

5. В связи с тем, что Государст­венный комитет по чрезвычайному по­ложению в СССР временно берет на I ебя функции Совета Безопасности СССР, деятельность последнего при­останавливается...

Постановление № 2

Государственного комитета

по чрезвычайному

положению в СССР

О выпуске центральных,

московских

городских и областных газет (19 августа 1991 г.)

В связи с введением с 19 августа 1991 г. в Москве и на некоторых дру­гих территориях Союза Советских Со­циалистических Республик чрезвы­чайного положения и в соответствии С пунктом 14 статьи 4 Закона СССР «О правовом режиме чрезвычайного положения» Государственный комитет но чрезвычайному положению в СССР постановляет:

1. Временно ограничить перечень выпускаемых центральных, москов-1ких городских и областных обще­ственно-политических изданий следу­ющими газетами: «Труд», «Рабочая трибуна», «Известия», «Правда», «Красная звезда», «Советская Россия», «Московская правда», «Ленинское зна­мя», «Сельская жизнь».

2. Возобновление выпуска других центральных, московских городских и областных газет и общественно-поли­тических изданий будет решаться спе­циально созданным органом ГКЧП СССР.

Указ

Президента Российской

Советской Федеративной

Социалистической

Республики

(19 августа 1991 г.)

В связи с действиями группы лиц, объявивших себя Государственным ко­митетом по чрезвычайному положе­нию, постановляю:

1. Считать объявление комитета антиконституционным и квалифици­ровать действия его организаторов как государственный переворот, являю­щийся ничем иным, как государствен­ным преступлением.

2. Все решения, принимаемые от имени так называемого комитета по чрезвычайному положению, считать незаконными и не имеющими силы на территории РСФСР. На территории Российской Федерации действует за­конно избранная власть в лице Пре­зидента, Верховного Совета и Пред­седателя Совета Министров, всех го­сударственных и местных органов вла­сти и управления РСФСР.

3. Действия должностных лиц, ис­полняющих решения указанного ко­митета, подпадают под действие Уго­ловного кодекса РСФСР и подлежат преследованию по закону.

Настоящий Указ вводится в дейст­вие с момента его подписания.

Президент РСФСР Б. ЕЛЬЦИН

Из статьи Г. Попова «Август девяносто первого» (1992 г.)

...В политическом отношении диа­пазон оценок и путча, и развития по­лю него, исключительно широк. С од­ной стороны, «великая революция, равная по значению Октябрю 17-го года»- С другой, «революция упущен­ных возможностей». С третьей, «пре­данная революция». С четвертой, «во­обще нс было никакой революции».

Моя общая оценка: победа демок­ратов над путчистами не привела к власти совершенно не готовых к ней демократов, а заставила наконец ре­форматоров-аппаратчиков и номенк­латуру сделать то, чего они не сделали ни в 1985-м, ни в'1989-м, ни в 1990 годах, — организоваться, объединиться, очиститься от рухляди идеологии, отстранить консерваторов и начать ре-формы. Медленно — но начать.

Из книги А. Лукьянова «Переворот мнимый и настоящий» (1993 г.)

...Теперь, прочитав более 35 тыс. границ уголовного дела об августов-кпх событиях, я с еще большей убеж­денностью могу подтвердить, что это был не «государственный переворот», не «заговор», а отчаянная попытка спасти закрепленный Конституцией СССР общественный строй. Это был не умещающийся в рамки закона от­вет на другой исподволь готовившийся действительный и грозный переворот, состоящий в переводе страны в капи­талистическое русло и разрушении Советской федерации, многие десяти­летия объединявшей народы Советско­го Союза.