Глава 9. Семейные ритуалы

113

рабынь и служанок в семье, были потрясены, увидев эле­гантных женщин, которые курили и даже водили машины! Они начали жаловаться на старого Капоччию, который не думал умерять свою диктатуру, и на свекровь, которая всегда принимала сторону «своих» мужчин. Например, только мужчинам позволялось по воскресеньям ходить в город, в то время как женщины должны были оставаться дома, готовя еду и ухаживая за скотом. Они начали роптать на эти ограничения, а самые отважные даже пытались уговорить мужей покинуть ферму. Но, видя опасность, пятеро сыновей объединились с родителями, образовав молчаливую коалицию. Они, сыновья, были «истинные» Казанти. Они должны были держать в подчинении своих женщин. Не могло быть никакой речи о жалобах, выраже­нии неудовлетворенности или о зависти. Всем должно было быть ясно, что в распределении работ и расходов нет никакой несправедливости: все делалось с соблюде­нием полного равенства. В отношении детей точно так же не допускались сравнения или оценки, соперничество было немыслимо, дети одного были детьми всех.

Так родился семейный миф «Один за всех и все за од­ного», в который верили все их знакомые. «Ни одна семья во всей округе не живет так дружно, как Казанти. Такая большая семья, и все любят друг друга; никакой вражды, никаких ссор...»

Пиа, жена Сиро, сыграла немалую роль в сотворении мифа. Ее, пришедшую в семью последней (и, соответ­ственно, бывшую у всех в подчинении), свекровь считала святой, при таком укладе жизни это редкость. Пиа была мудрой, всегда готовой помочь, беспристрастной матерью всех детей клана. С собственными детьми ей не повезло: она родила двух дочерей, а в семье ценились сыновья. Она обращалась с ним так же, как с их племянниками и племянницами, не выказывая никаких предпочтений. Более того, готовя и распределяя пищу, она всегда обслу­живала собственных детей последними. Иногда дочери находили ее плачущей в ее комнате, но в ответ на их во­просы она всегда отвечала, что у нее болит голова или что она плохо себя чувствует. Если муж, вернувшись с поля, жаловался, что ему всегда достается самая тяжелая работа,

114

Часть третья

она старалась успокоить его, говоря, что он ошибается, что жизнь одинаково тяжела для всех.

На этом этапе мы обнаруживаем в наличии все атри­буты семейного мифа, как они описаны Феррейрой (Fer-reira, 1963b). Первое поколение, представленное старшим Капоччия и его женой, твердо верило: «Выживание, без­опасность и достоинство человека зависит от семьи. Если оторвешься от семьи — пропадешь». В контексте реалий патриархальной фермерской субкультуры, гомогенной вследствие своей изолированности, такое утверждение не было лишено смысла.

В отсутствие альтернатив, информации и конфронтации не было и конфликтов. Но когда второе поколение — Сиро и его братья, — выросло, то стало ощущаться разрушительное напряжение. Фашистская эра с ее превознесением земле­пашцев миновала; демократизация, неся с собой бурную политическую жизнь, стала достигать самых отдаленных деревень. Труд фермера-арендатора считался теперь унизи­тельным и подневольным. Индустриальная культура утвер­ждала себя через кинофильмы, радио, рынки и неизбежные контакты с людьми, умеющими «быстро делать деньги».

Но братья Казанти, все еще руководимые старым Ка­поччия, были настроены недоверчиво. По всем признакам мир сошел с ума. Но они сильны все тем же — тяжелой работой и сплоченностью. Чтобы оставаться вместе, они должны были создать миф — продукт коллективного творчества, стойкость которого позволит группе устоять против любых разрушающих воздействий.

Этот миф, подобно всем другим, говоря словами Фер-рейры, «накладывает на своих приверженцев опреде­ленные ограничения, которые в конце концов приводят к грубым искажениям реальности. Вследствие этого миф меняет перцептивный контекст семейного поведения, давая готовые объяснения правил, управляющих отноше­ниями внутри семьи. Более того, содержание мифа отра­жает отчуждение группы от реальности, отчуждение, которое мы, таким образом, можем назвать патологи­ческим». Но для детей, рожденных в этой группе, миф, поскольку он существует, есть часть реальности, в которой они живут и которая их формирует.