Глава 15. Проблема тайных коалиций

173

всех членов семьи без каких-либо исключений. Моралис­тические оценки членов семьи и семейных группировок отсутствуют.

Косвенно продемонстрированная и притом отрицае­мая коалиция между матерью и Софией бьша поставлена на один уровень с открытой коалицией между отцом и остальными детьми. Позиция последних получила вместо негативной оценки ревнивого соперничества позитивную оценку заботы о матери и привязанности к ней. Такой комментарий вызвал замешательство у всех, но в особен­ности у Софии. Что оставалось делать ей теперь, когда терапевты охарактеризовали ее как настолько незави­симую, что другие могут поставить ее в ситуацию, когда она вынуждена быть зависимой ради того, чтобы считать себя независимой?

Глава 16. Терапевты заявляют о своем бессилии, но никого не обвиняют

Все до сих пор описанные терапевтические вмеша­тельства носили активный и предписательный характер. Опыт, однако, показывает нам, что в терапевтическом арсенале необходимо должно присутствовать также воз­действие противоположного и, как мы увидим ниже, пара­доксального характера — заявление терапевтов о своем бессилии.

Мы видели, что у одних семей терапевтические воздей­ствия вызывают прогрессивные изменения, в то время как другие, вначале, казалось бы, совершенно потрясен­ные, приходят на следующий сеанс абсолютно без следов каких-либо изменений и, более того, еще сильнее преж­него погруженные в семейную игру. Они дисквалифициро­вали или «забыли» комментарии терапевтов или же им уда­лось найти какой-то иной способ избежать воздействия, вроде бы достаточно четко направленного. Неудовлетво­ренные терапевты с усиленным рвением изобретают все более мощные способы вмешательства, которые семья благополучно продолжает дисквалифицировать.

Так возникает бесконечная игра, причем невозможно понять: то ли семья вовлекла терапевтов в это симметрич­ное взаимодействие, в котором обе стороны усиливают свое сопротивление друг другу, то ли виной всему усердие или спесь самих терапевтов.

В этих обстоятельствах, когда настаивать на своем означает лишь наращивать противостояние, терапевтам остается лишь одно — изменить свою позицию в отноше­ниях с семьей, точнее, переопределить эти отношения, честно заявив о своей беспомощности. Важно, однако, чтобы этим заявлением они не обвиняли семью, иначе вновь не получится ничего, кроме отчаянной и жалкой попытки утвердить свое «превосходство». Поэтому тера-

Глава 16. Терапевты заявляют о своем бессилии

175

певтам необходимо не только детально проработать само содержание заявления, но и, что не менее важно, контро­лировать свою невербальную установку, в которой могут легко проявиться раздражение, ирония или обвинение.

По сути, мы сообщаем семье, что, несмотря на ее готов­ность к сотрудничеству и всяческую помощь в достиже­нии взаимопонимания, мы находимся в замешательстве, не представляем себе ясно, что можем сделать для нее, и даже обсуждение в терапевтической команде ничего для нас не прояснило. При этом мы не должны быть ни индиф­ферентны, ни чрезмерно драматичны; мы должны выгля­деть просто как люди, которым не слишком приятно призна­вать свою неспособность сделать то, о чем их попросили.

Делая свое заявление, мы внимательно наблюдаем за реакциями членов семьи. Закончив его, мы выдержи­ваем напряженную паузу, затем назначаем дату следующего сеанса и забираем свой гонорар.

Поведение такого рода неизменно производит боль­шое впечатление на семьи, привыкшие получать в конце каждого сеанса комментарий или предписание. Первая реакция — всегда изумление; затем семья нередко впадает в сильное беспокойство и начинает просить о помощи. Страх потерять «противников» заставляет семью что-то предпринять для продолжения игры — «но... что же с нами, что нам делать?» — и зачастую даже доводит ее до велико­душных самообвинений: «Но, может быть, все это наша вина?»

На этот вопрос терапевты, исходя из своей новой позиции беспомощности, ответа не имеют. Мы действи­тельно не знаем, что сказать. Мы просто повторяем дату следующего сеанса, не добавляя, однако, что надеемся на поворот к лучшему в следующий раз. Будущее, разуме­ется, остается неясным: семья уже видит Дамоклов меч, висящий над их будущим. А что, если станет еще хуже?...

Дата осуществления этого маневра, как и любых других терапевтических воздействий, имеет фундаментальное значение. Она не должна быть преждевременной. По на­шему опыту, правильный момент наступает тогда, когда сердитое упрямство терапевтов уверенно свидетельствует об эскалации противостояния, а семья, со своей стороны,

. _e Часть третья

I/O------

занимается упорной дисквалифицикацией. Такое происхо­дит чаще всего после того, как терапевтическое вмеша­тельство нарушило стабильность семейного status quo. В этих случаях серия более или менее косвенных дисквали­фикации не может полностью скрыть от терапевтов опре­деленные, зависящие от типа семьи предвестники изме­нений, испугавшие семью и заставившие ее реагировать таким образом. Именно в этот момент терапевты должны не поддаться соблазну дальнейшего наступления. Это под­ходящий момент для того, чтобы, наоборот, заявить о сво­ем бессилии.

Данный шаг преследует две цели. О первой уже сказано: это прекращение симметричной игры, захватившей как семью, так и терапевтов. Вторая, столь же важная, обсужда­лась в главе о позитивной коннотации: терапевты должны избегать агрессивной позиции инициаторов перемен, иначе семья будет защищать свой status quo до последнего.

Эффективность данного вмешательства обусловлена тем, что она парадоксальна, причем на нескольких уров­нях. Объявляя себя растерянными и неспособными при­нять решение о дальнейших действиях, терапевты тем самым делают достаточно много: переопределяют как дополнительную свою позицию во взаимоотношениях с пациентами, которая до того была симметричной.

Но, определяя свою дополнительность как результат собственной некомпетентности, а не неправильного пове­дения семьи, терапевты оказываются на самом деле вовсе не дополнительны, так как они посредством этого заявле­ния приобретают контроль над ситуацией. Назначение следующей встречи и принятие гонорара свидетельствуют о профессиональной уверенности, что находится в пол­ном противоречии с декларацией бессилия. При подлин­ном бессилии странным было бы назначение следующего сеанса, а в нашем случае неназначение даты сеанса, напро­тив, было бы серьезной ошибкой. Оно имело бы обвини­тельное и наказующее значение для семьи, а также явилось бы депрессивным сообщением терапевтов о самих себе С другой стороны, назначение сеанса без каких-либо кри тических комментариев вдохновило бы семью, вполн< отдающую себе отчет в тактике саботажа, на то, чтобь