Тропичность виртуальной реальности

Вещь, знак, символ. – Эмблема, аллегория и роль знака в культурах разного типа. – Семиотика культуры и дизайн информационных объектов. – Тропичность языка медиадизайна. – Искусство «наивных»: родство виртуала и мифопоэтики сновидений. – Информация «годная к употреблению» и дизайн виртуальных миров. – Заключение. «Неузнанный хранитель бытия».

Вещь, знак, символ

Любая вещь, помимо того, что в форме ее заключена информация о способе ее использования, наделяется в человеческом обществе еще и знаковой функцией (см. главу 2), то есть она обозначает нечто сверх своего утилитарного назначения.

В нашем материальном окружении, воспринимаемом как предметно-пространственная среда, вещь включается в созидание «средовой атмосферы» в качестве одного из ее элементов, наравне с такими физическими явлениями и процессами, как цвет, свет, звук, температурные или магнитные колебания, такими феноменами психической реальности, как архетипы сознания, мифологемы, художественные образы и ассоциации. И уже вся среда, во всей совокупности участвующих в ее формировании средств, предстает знаком красоты, порядка, совершенства, миропонимания и т. д., как они понимаются в соответствующую эпоху в каждой культуре.

Это очень убедительно демонстрирует ландшафтная архитектура – например, английский стиль природной органичности и – изощренная стилизация природных объектов, свойственная французскому стилю. Искусственная естественность английского парка и естественная искусственность французского – выявляют различное понимание гармонии, лежащее в основании этих культур.

Электронная среда окончательно «растворяет» в себе материальную вещь, превращая ее в знак самой себя, и медиадизайнер оперирует уже не материальными объектами, а только их знаками. Вещь обращается знаком, а поскольку для восприятия виртуальной реальности справедливы многие законы мифопоэтического постижения мира, такому восприятию присуще также и свойство диффузности (см. главу 5). В соответствии с этим свойством, предмет неотделим от знака этого предмета, о чем живо свидетельствует восприятие реальности при погружении в компьютерные игры. Но знаки могут быть разной природы и разного свойства.

Существуют различные систематизации знаков. Для нужд дизайна весьма убедительна та, которую еще в начале прошлого века предложил американский логик, философ и естествоиспытатель Чарльз Сандерс Пирс (1839-1914). Ч. Пирс – один из основателей (наравне с европейцем лингвистом Фердинандом де Соссюром) метанауки, предметом изучения которой и являются знаки. Имя для нового междисциплинарного научного направления предложил тоже Ч. Пирс, переняв его у греческих стоиков; эта область знаний и теперь зовется – семиотика (ее оснований мы коснемся чуть позже). Вот систематизация знаков, восходящая к Ч. Пирсу:

• иконические знаки, изображающие материальный объект в любой степени его достоверности или стилизации.

Эти знаки могут называться также миметическими, от слова «мимезис», на принципе мимезиса, подражания основано, например, лицедейство, актерская профессия;

• знаки-индексы, имеющие с обозначаемыми ими объектами лишь причинно-следственную связь, природную или конвенциональную (по договоренности). Индексы всегда имеют строго фиксированное, однозначное прочтение.

Они могут называться также симптомами. Например, следы на песке – знак или симптом того, что здесь кто-то прошел, след не воспроизводит форму человека, но мы понимаем, что он здесь был. Дым от костра указывает на то, что должен быть и огонь (вспомним поговорку: «нет дыма без огня»). Это – примеры природных, естественных индексов. К индексам следует отнести и условные обозначения, выработанные, например, в картографии – эти знаки мы читаем правильно, поскольку договорились понимать их именно так, то есть это конвенциональные знаки-индексы;

• знаки-символы, устанавливающие с символизируемым объектом сложную и неоднозначную связь. Прочтение знаков этого рода настолько зависит от их контекста, что вне своего смыслового окружения они не могут быть рассмотрены.

Хотя слово «символ» произошло от греческого «знак», «опознавательная примета», но смысл, вкладываемый сегодня в это понятие, куда более сложен. Можно сказать, что он метафорически связан с той вещью, которая и была в свое время наречена этим именем. В древней Греции так назывались пластинки, совпадающие друг с другом по линии облома, складывая которые, опознавали друг друга люди, связанные союзом наследственной дружбы. В античные времена символами назывались пропуска на зрелищные мероприятия, документы на получение льготного хлеба. Во всех этих случаях символ позволял найти «своих» или объединял их собой – именно в таком качестве знак-символ и работает в культуре.

Правильное понимание знака-символа требует погружения воспринимающего сознания в контекст породившей его культуры. Способность адекватно воспринимать сообщения, составленные на символическом языке, предполагает наличие конвенции (соглашения) внутри культуры по поводу их значения. Но, в отличие от знаков-индексов, употребление которых при расплывчатости значения утрачивает смысл – символы наделены всей органичностью и неисчерпаемостью художественных образов (см. главу 2).

Не всякий знак способен стать символом. Лингвист XIX века Фердинанд де Соссюр предложил следующий пример: весы – знак, содержащий идею равновесия, а телега ее не содержит; поэтому весы могут быть символом справедливости, а телега – нет.

В культурном опыте каждого региона складывается интуитивно данный подход к истолкованию значимых для нее символов.

Один из самых очевидных примеров: черный цвет в европейской культуре – цвет траура, «чернее дела» – это плохие дела и т. д. Но в китайской традиции цвет горя и траура – белый, который в привычных для нас представлениях имеет смысл чистоты и невинности, это – цвет подвенечного наряда.

Единство основного набора доминирующих символов определяет национальные и ареальные границы культуры.

Культурный ареал не всегда совпадает с границами национальных культур: в каких-то соседствующих культурах символы могут истолковываться схожим образом и, напротив, внутри национальных культур могут создаваться ареалы их более узкого употребления внутри различающихся субкультурных сообществ.

Таковы отношения символа с географией. А каковы его отношения с историей?

Символы не принадлежат определенному историческому срезу, а пронизывают этот срез по вертикали из прошлого в будущее. Символ – это посланец далеких эпох, поскольку память символа всегда древнее, чем память его несимволического окружения. В разные эпохи символ реализуется в вариантах, но сам он инвариантен и узнаваем во все времена. Он изменяется от контекста к контексту, но и сам изменяет этот контекст. Через посредство символов осуществляется механизм единства и преемственности культуры, они осуществляют ее память, и обеспечивают ее аутентичность (соответствие самой себе). Так что же это такое – символ?

Вот как определяет это понятие и отношение символа к символизируемому им объекту замечательный исследователь культуры С. С. Аверинцев [1, стб. 831]:

Символ вещи больше самой вещи, шире ее по охвату принадлежащих ему значений. Под символом понимается знак, который обозначает такую обширную область значений, что употребление его включает некоторый культурно-смысловой регистр, большую культурно-смысловую область. Представление о символе связано с идеей некоторого содержания, которое, в свою очередь, служит выражением другого, как правило, более ценного содержания. В символе содержание лишь мерцает сквозь выражение, а выражение лишь намекает на содержание.

Символ может иметь и более узкое, вещественное значение (например, императорский орел – знак «римского легиона», «римская слава», идея империи и т. д.). Смысл символа колеблется между вещественным и собственно символическим значением. Он – не обозначает некое определенное содержание, а указывает на смысловое поле, определенную культурную традицию, область общей памяти. Символы – это сигналы общей памяти.

Из сказанного ясно, что знаки-символы, не имея прямой наглядной связи с отображаемым в них, обладают огромным эмоциональным потенциалом и всегда с успехом использовались во всех видах искусства, в том числе, и в изобразительном творчестве. Смысл символа, как и смысл художественного образа, неисчерпаем. Символ нельзя «перевести» на язык однозначной логический формулы – при такой процедуре он из многомерного сделается плоским и перестанет быть символом. Смысл символа можно только пояснить, соотнеся его с другими, родственными ему, постепенно приводя к большей рационализации, но никогда не достигая однозначности.

Символы различаются на:

• простые – элементарные геометрические формы, имеющие графическую природу; основные цветовые оппозиции;

• сложные – изображения, составленные из графически усложненных форм.

Простые символы имеют глубоко архаичную природу, хотя всегда сохраняют свою культурную активность. Они обладают сложной многоплановостью и многозначностью содержания. Чем создаваемый образ более универсален – тем ближе к нему простые символы и их сочетания.

Известный ученый и религиозный мыслитель Отец Павел Флоренский выделил восемнадцать элементарных символов, это:

точка, вертикальная линия, наклонная линия, горизонтальная линия, их пересечение, угол, треугольник, четырехугольник, крест, пятиугольник, шестиугольник, семиугольник, восьмиугольник, круг (окружность), диск (поверхность круга), сфера, яйцо, валюта.

Сложные символы имеют более определенное, фиксированное и однолинейное значение. Чем более частный, локальный характер несет создаваемый образ, тем ближе к нему сложные символы.

К сложным относятся такие, как «Амур», «лавровый венок», «Медный всадник» и т. п. символы.