Дополнительно

для общего развития 

Новый мировой порядок

НМП – устойчивое словосочетание, применяемое в основном в политике для обозначения разнообразных явлений в настоящем и прогнозов на будущее мирового устройства. Общепринятого значения не имеет.

Понятие «Новый мировой порядок» употреблялось в дискуссиях о будущем устройстве мира в разные исторические периоды: после WW1, WW2 и особенно в период перестройки и крушения социалистического блока.

Согласно неоколониальной трактовке понятия, Новый мировой порядок – концепция мирового устройства, являющая собой отображение неоколониализма Запада и его сателлитов (в виде, например, Японии). Такая концепция нового мирового порядка тесно связана с идеей мондиализма, т. к., согласно воззрениям сторонников этой теории, в качестве т. н. «мирового правительства», будут посажены представители конгломерата самых богатых стран мира (богатых не потому, что богаты природными и прочими ресурсами, а богатых потому, что смогли подчинить себе всю мировую экономическую систему – см. золотой миллиард и монетаризм). Таким образом, НМП, с точки зрения неоколониальной трактовки – это непосредственное внедрение в мировую практику и в общественное сознание идей о том, что всё человеческое общество должно быть разделено на два класса – класс избранных и класс тех, кто обслуживает избранных. Оба класса должны состоять из не более чем одного миллиарда человек (большего ресурсы планеты не выдержат), а остальное человечество должно быть «пущено в расход», как полностью нерентабельное или не соответствующее стандартам нового мирового порядка.

Критики неоколониализма утверждают, что в последнее время в жизнь входит радикальный мондиализм, а именно отрицание суверенитета народов над их территорией и ресурсами. Это повело к важному сдвигу в представлениях о праве. Те силы, которые обладают экономической и военной силой для того, чтобы формулировать принципы нового мирового порядка, по сути, объявили своё право владения и распоряжения ресурсами всего мира. Это настолько вошло в массовое сознание, что практически никто из влиятельных сил не ставил под сомнение, например, право Запада «наказать» Ирак, который поставил под угрозу равновесие цен на нефть. Тем самым Запад открыто стремится избежать риска «разбазаривания» сырья по национальным «квартирам».

Российские критики неоколониализма обычно утверждают, что в НМП, сложившемся после 1991 года, России нет места (по крайней мере, как сильному самостоятельному государству либо даже вообще).

Стоит отметить, что подобная концепция НМП (как, собственно, и вообще понятие НМП) активно критикуется и подвергается сомнению людьми с либеральными прозападными политическими взглядами. Однако, стоит отметить, что, например, НМП уже вполне вошёл в список устойчивых терминов геополитики, где он рассматривается в свете атлантизма и мондиализма, как результат их возможной победы над континентальными евразийскими силами.

14. Проблемы новой системы мо в Европе

Начало перелому в Европе положили изменения во второй половине 80-х гг. в политике СССР. Принципиальное значение имел отказ СССР от «доктрины Брежнева», оправдывавшей прямое, в том числе военное вмешательство в дела стран, входивших в сферу советского влияния.

Отказ СССР от «доктрины Брежнева» открыл дорогу демократическим революциям второй половины 1989 г., в ходе которых в большинстве случаев практически без сопротивления пали коммунистические режимы в ГДР, Болгарии, Чехословакии, Румынии и Албании. Эти государства, как до них Венгрия и Польша, встали на путь реформ, в основу которых были положены ценности демократии, политического плюрализма, рыночной экономики. Состоявшиеся в большинстве стран Восточной Европы в 1990 г. первые за послевоенный период свободные многопартийные выборы привели к окончательному крушению коммунизма в Европе, а вместе с ним и послевоенной Ялтинско-Потсдамской системы. Одним из важнейших символов окончания холодной войны и раскола Европы стало падение Берлинской стены 9 ноября 1989 г. и объединение Германии, завершившееся 3 октября 1990 г.

Стремительные перемены в Восточной Европе не остались без ответа на Западе. В мае 1989 г. президент Дж. Буш-ст. заявил Брюсселе, что США готовы отказаться от доктрины «устрашения», составлявшей основу их политики в послевоенный период. 9-21 ноября 1990 г. в Париже состоялись совещание глав государств и правительств 34 государств - участников СБСЕ (Совещание по безопасности и сотрудничеству в Европе), а накануне его открытия - встреча руководителей 22 государств Варшавского договора (ОВД) и НАТО. Парижская Хартия СБСЕ для новой Европы констатировала окончание эры конфронтации и раскола Европы.

Сочетание различных форм общеевропейского, регионального и субрегионального сотрудничества должно было обеспечить управление процессами формирования новой системы межгосударственных отношений в Европе. Однако события начала 90-х годов поставили под сомнение реалистичность многих из первоначальных расчетов.

1) Прекратили свое существование организации, обеспечивавшие в годы холодной войны господство СССР в Восточной Европе: СЭВ и ОВД (Совет экономической взаимопомощи и Организация Варшавского договора соответственно). Сформировалась новая система внешнеполитических приоритетов стран Центральной и Восточной Европы (ЦВЕ), которые свою главную задачу видели в интеграции в Совет Европы, ЕС, НАТО;

2) Возникновение югославского кризиса, распад СССР в конце 1991 г. – все это привело к глубоким изменениям ситуации в Европе. Главное среди них – исчезновение «Востока», мыслившегося контрагентом «Запада» в процессе их постепенного сближения.

3) Сохранили свою роль институты западноевропейского (ЕС, ЗЕС, Совет Европы) и евро-атлантического сотрудничества (НАТО). Однако и эти организации оказались перед необходимостью определения своей новой роли в решении проблем европейского развития, а также формирования отношений с посткоммунистическими государствами.

К числу основных дилемм европейской политики, от разрешения которых во многом зависит будущая система межгосударственных отношений в Европе, относятся следующие:

1. Объединение Германии и снятие последних формальных ограничений ее суверенитета способствовали возрождению в ряде стран опасений по поводу возможных притязаний Германии на доминирующую роль в Европе. Активизация политических и экономических связей Германии со странами ЦВЕ и Россией; ее ведущая роль в поддержке проводимых здесь реформ и в обеспечении притока иностранных инвестиций лишь усилии подозрения, что на каком-то этапе Германия может поддаться соблазну проведения не согласованной с партнерами по ЕС и НАТО политики. «Ренационализация» политики Германии, а в результате и других государств привела бы к возрождению соперничества европейских держав, чреватого новыми конфликтами.

Хотя в самой Германии дискуссия о ее роли в Европе и мире только начинается, политика страны после объединения направлена на снятие опасений соседних государств. В политическом классе ФРГ с начала 90-х годов сложился консенсус относительно приоритетов европейской политики, в число которых входят:

- сохранение приверженности интеграции в ЕС и НАТО, отказ ФРГ от односторонних действий;

- содействие вступлению стран ЦВЕ в западные структуры;

- Германия стремится к сохранению партнерских отношений с Россией, избегая при этом установления «особых», способных возродить опасения по поводу «ревизионистского» характера германской политики в Европе; баланс собственных интересов, интересов европейских государств и России при этом видится в определении оптимальных путей интеграции России в новую систему отношений в Европе.

2. Демократизация сначала в СССР, а затем в России, политика рыночных реформ и адаптации к мирохозяйственным процессам создают предпосылки для постепенной интеграции России в новую систему европейских и глобальных отношений на основе партнерства. Тем не менее, судьба и конечный результат российских реформ, самоидентификация России, определение ее места и роли в новой Европе еще в высшей степени неопределенны.

3. Преодоление политического и идеологического раскола Европы в конце 80-х гг. не сняло и не могло автоматически снять проблему разрыва в уровнях социально-экономического развития между государствами Запада и Востока Европы. Десятилетия коммунистического господства и плановой экономики затормозили развитие ЦВЕ, отбросили ее на обочину мирового и европейского хозяйства. Наиболее развитые страны ЦВЕ по уровню ВВП на душу населения сопоставимы с беднейшими странами ЕС. Проблемы и продолжительность переходного периода в ЦВЕ существенно недооценивались в начале 90-х гг., поэтому социально-экономические разделительные линии сохранятся в Европе и в обозримой перспективе. Трудности переходного периода порождают опасность внутренней дестабилизации в отдельных странах, способной иметь трансграничные последствия. Наиболее тревожным примером внутренней дестабилизации явился хаос в Албании в 1996 - 1997 гг.

4. После окончания холодной войны Европа не избежала возникновения локальных и региональных конфликтов, в том числе вооруженных. В связи с возникновением открытых конфликтов в странах ЦВЕ проблема внутренних конфликтов и «агрессивного национализма» сегодня рассматривается в качестве одного из главных вызовов европейской безопасности.

5. Военное вмешательство НАТО в конфликт в Косово (СРЮ) в марте-июне 1999 г. поставило Европу перед рядом новых проблем. Первая из них – продемонстрированная НАТО претензия на право военной интервенции без санкции Совета Безопасности ООН или ОБСЕ за пределами зоны собственной ответственности в случае (как это имело место в СРЮ) грубых нарушений прав человека и национальных меньшинств. Вместе с тем косовский кризис обнажил другую, более серьезную и долгосрочную проблему. Она связана с отсутствием у международного, в частности европейского сообщества государств инструментов мирного, без военной эскалации вмешательства во внутренние процессы в том или ином государстве, когда они ставят данное государство на грань гуманитарной катастрофы или массового нарушения прав человека и национальных меньшинств.

6. Новые вызовы безопасности позволили в 90-е годы говорить о нетрадиционных измерениях политики безопасности, не сводимой больше к политике обороны, ограничения вооружений и контроля над вооружениями. Среди новых вызовов безопасности наибольшее внимание в последнее время привлекает массовая миграция населения, в том числе возросшие потоки беженцев; незаконный оборот наркотиков и торговля оружием; приобретающие международный характер терроризм и организованная преступность.

Ввиду принятия в 1997 г. прежде всего ЕС и НАТО решений о начале процесса их поэтапного расширения на Восток, а также с учетом промежуточных результатов дискуссии в рамках ОБСЕ о модели общей и всеобъемлющей безопасности для Европы XXI в., ведущейся с 1995 г. по инициативе России, можно утверждать, что в настоящее время Европа вступила в решающую фазу формирования новой системы межгосударственных отношении, контуры которой вырисовываются все более ясно.

Во-первых, это начавшееся расширение западноевропейского и атлантического сообществ безопасности. Верх взяла тенденция к расширению западных организаций на Восток. Начавшееся расширение западных организаций означает не новый раскол Европы, а ее объединение.

Во-вторых, это плюралистический характер формирующейся системы европейской безопасности, если рассматривать ее с институциональной точки зрения. Речь сегодня идет скорее о том, как лучше выстроить «концерт» европейских организаций, в котором каждая из них исполняла бы свою «партию», исходя из необходимости их тесного взаимодействия, а не конкуренции, и учитывая ресурсы и возможности остальных. Сейчас и в обозримом будущем ни одна европейская организация не сможет самостоятельно решить все проблемы переживаемого Европой переходного периода, а также справиться с возникающими рисками.

В-третьих, это отсутствие необходимости создавать новые организации в Европе. Задача сегодня состоит в том, чтобы упорядочить взаимодействие существующих региональных организаций, при этом устраняя неоправданное дублирование в их деятельности там, где оно возникает, улучшить координацию в интересах достижения синергетического эффекта от согласованных действий. Иными словами, речь идет о совершенствовании взаимодействия между ОБСЕ, НАТО, ЕС, ЗЕС, Советом Европы в соответствии с концепцией безопасности.