Глава VII этносоциальное возрождение и формирование татарской нации

(конец XVIII—XIX век)

§ 35. Исламская политика Екатерины II. Возрождение ислама

С утверждением на императорском престо­ле Екатерины II (1762—1796) политика самодержа­вия в отношении мусульманского населения суще­ственно изменилась. Религиозные преследования и притеснения прекратились. Екатерина II, как про­свещенная правительница, предпочитала добивать­ся покорности татар и других мусульманских наро­дов не силой, а «добрым обхождением», учитывая их национально-религиозные интересы. В 1764 году была закрыта Контора новокрещенских дел.

Мечеть Марджани.

В 1766 году императрица совершила большое путешествие по Волге, посетив Казань. Здесь она приняла депутацию казанских татар, вниматель­но выслушала их просьбы. По возвращении в Пе­тербург Екатерина II, откликаясь на одну из просьб, издала Указ о разрешении строить в Ка­зани, в Татарской слободе, каменную мечеть.

Другим показателем усиления внимания влас­тей к татарскому населению явилось включение его представителей в Комиссию по составлению Уложе­ния законов Российской империи, созванную в 1767 году. Депутаты-татары из Казани, Оренбурга, Пензы и других городов представили в Комиссию наказы от мусульманского населения, в которых настойчиво звучало требование обеспечить свободу вероисповедания, прекратить притеснения и т. д.

Из наказа мурз татарских Старой и Новой слобод в Казани (1767

Документ

год):«...Мы, нижайшие, уповаем, что нет противнее человеку, какого б онзакона и звания ни был, претерпеть от посторонних поношение и ругания его закона...; а часто бывает, что разных чинов люди крайние упот­ребляют нам о законе и о пророке нашем, також во время богомолия нашего, ругательные слова и тем причиняют нам крайнюю обиду. И для того просить тебе, ежели кто будет ругать нашу веру, об учинении закона по рассмотрению Комиссии проекта нового Уложения; також бы насильно нас, мурз и татар, крестить не повелено было, а крестить таковых, кто сам пожелает по подан­ным от себя в присутственные места доношениям».

143

Петропавловский собор.Казань. Построен в 1723-1726 гг.

Мечеть

Апанаевская.

Казань.

1769 год

Хотя работы Комиссии, прерванные в 1768 году, не достигли поставленной цели, тем не ме­нее наказы мусульманских депутатов не остались без внимания. Правительство охотно стало давать разрешения на строительство каменных мечетей.

В 1767 году за Булаком, в начале Старой Та­тарской слободы, развернулось строительство большой двухэтажной каменной мечети в стиле русского провинциального барокко. Строительство велось под руководством «поручика архитектуры» В. Кафтырева, работы выполняли татарские мас­тера. Сохранились имена некоторых из них: Абу-бакар сын Ибрагима, Якуп, Мортаза сын Юсуфа, Исхак сын Измаила... На возведение мечети было израсходовано 5000 рублей, которые внесли 62 состоятельных представителя татарской общины. Первая молитва в новой мечети состоялась в 1770 году. Долгое время она называлась Юнысовской, ибо располагалась на одноименной площади. С конца XIX века ее стали называть мечеть Мард-жани, в честь выдающегося татарского просвети­теля и ученого Шигабутдина Марджани, являв­шегося в середине XIX века имамом этой мечети и наставником медресе при ней.

Примерно в эти же годы за озером Кабан, в Новой Татарской слободе, на средства богатого купца С. Галиева была построена еще одна ме­четь. Впоследствии она стала называться Апана-евской.

Трудно переоценить значение принятого Свя­тейшим Синодом в 1773 году вердикта, в кото­ром провозглашалась терпимость официальной церкви ко всем другим традиционным для России верованиям, признавалась необходимость свобод­ного отправления всех религиозных культов. Это был, несомненно, крупный шаг к равноправию религиозных культов и свободе вероисповедания.

Крестьянская война Емельяна Пугачева, в кото­рой, как уже указывалось, активно участвовало та­тарское и башкирское население Поволжья и Ура­ла, в том числе и многие мусульманские духовные лица, привела к некоторому замедлению процесса сближения между верховной властью и мусульман­ством. Однако уже в 80-е годы XVIII века этот про­цесс стал развиваться высокими темпами.

В 1785 году правительство разрешило строи­тельство каменных мечетей в Оренбурге и Троиц­ке. Сама императрица лично определила цели и контуры мусульманской политики России. В

письмах оренбургскому губернатору Игельстрому она, в частно­сти, подчеркивала: «Подобные мечети привлекут к нам симпа­тии соседних народов. Это будет самой сильной мерой для того, чтобы они отказались от своей независимости». Были даны ука­зания о строительстве при мечетях медресе и караван-сараев, о приглашении из Казани авторитетных имамов. Екатерина II рас­порядилась привлечь имама мечети села Каргалы Мухамеджана Хусаинова к государственной службе, назначив ему жалованье. В 1786 году ему был присвоен титул «первый ахун Оренбургско­го края» с выплатой жалованья в 300 рублей в год.

Существенным элементом политики «просвещенного абсолю­тизма» являлось внимание к российским мусульманам. «Прово­дите осторожную политику в отношении местного населения, а также тех, кто переселяется в эти края, — наставляла Екатери­на II Игельстрома.— Не обижайте их, не давите на них». Екате­рина не разделяла презрительного отношения своих предше­ственников к мусульманам-татарам; напротив, она относилась к ним с определенным доверием, будучи уверенной, что татары мо­гут оказаться полезными в деле привлечения симпатий соседних мусульманских народов к Российской империи, в налаживании связей с ними. Возможно, что на ее позицию в этом определен­ное влияние оказывал и французский просветитель Вольтер, счи­тавший ислам религией просвещения.

Самым крупным и значимым мероприятием «просвещенного абсолютизма» в рассматриваемой области, несомненно, явилось учреждение муфтията. 22 сентября 1788 года Екатерина II пове­лела Иглстрому озаботиться организацией в городе Уфе духовно­го мусульманского управления, призванного осуществлять назна­чения мулл в мечети и контроль за их деятельностью. Сенату было предписано подобрать кандидатуру главы этого управле­ния — муфтия.

146

147

Документ

Мечеть при

Духовном

управлении

мусульман.

Уфа. 1830 год

Из Указа Екатерины II правящему должность генерал-губернатора Симбирского и Уфимского барону Игельстрому (1788 год): «Приняв за благо представление ваше, чтоб муллы и прочие духов­ные чины магометанского закона... определялись не инако, как по учинении им надлежащего испытания и с утверждения наместническаго правления, повелеваем вам произвесть сие в действо, и вследствие того уч­редить в Уфе духовное собрание магометанского закона, которые имея в ве­домстве своем всех духовных чинов того закона, в разных губерниях пребы­вающих, в случае надобности [могло] определить их куда-либо вновь, сии люди были испытываемы и не инако определяемы, как когда признаны будут достойными... В духовном собрании помянутом председательствовать перво­му ахуну Мухамет Джан Гусейну [Мухаметжану Хусаинову], коего мы всеми-лостивейше желаем муфтием, с произвождением ему жалованья по 1500 рублей на год, с ним заседать 2 или 3 муллам из казанских татар, верности к нам и в добропорядочном поведении их испытанным, с жалованьем по 120 рублей на год...»

В следующем, 1789 году состоялось официаль­ное открытие данного учреждения под названием Оренбургского магометанского духовного собра­ния (Уфа тогда входила в состав Оренбургской гу­бернии). Первым муфтием стал ахун Мухамеджан Хусаинов, выходец из села Каргалы (Сеитовская слобода) под Оренбургом. Его должность по пет­ровской «Табели о рангах» приравнивалась к чину IV класса — действительный статский со­ветник или генерал-майор.

Создание муфтията имело целью поставить мусульманское духовенство под неусыпный конт­роль царской администрации, сделать его по­слушным и управляемым. Назначение муфтия го­сударственной властью противоречило требовани­ям шариата, согласно которым имамы и муфтий должны избираться самими верующими. К тому же полномочия духовного управления и муфтия были весьма ограниченными.

Тем не менее это событие имело для российс­ких татар большое положительное значение. Впервые мусульманство признавалось государ­ственной властью в качестве особой, самостоя­тельной религиозной общности, а мечеть — осо­бой церкви. Создались более благоприятные усло­вия для консолидации мусульманского населения империи, для выражения и отстаивания им своих законных интересов. Этими более благоприятны­ми условиями раньше всех и больше всех мусуль­манских народов смогли воспользоваться поволж­ские татары, как самая многочисленная и разви­тая этническая общность среди них.

В конце XVIII—первой половине XIX века та­тарские земли Поволжья и Южного Урала пере-

жили настоящий бум строительства мечетей как в крупных го­родах — Казани, Уфе, Оренбурге, Астрахани, Саратове, Пензе, так и в татарских селах и деревнях. Вот лишь некоторые сведе­ния об открытии мечетей, почерпнутые из книги Шигабутдина Марджани «Мостафад ал-ахбар фи ахвал Казан ва Болгар». В 1791 году была открыта мечеть в большом селе Марджан, в 1796 году — в селе Ашыт, в 1800 году — в селе Кысна и т. д.

Быстрое увеличение числа мусульманских мечетей и духов­ных училищ при них (мектебе и медресе) обострило проблему кадров духовенства, а также религиозной литературы. Уфимское мусульманское духовное управление было лишено права откры­вать высшие духовные училища (медресе) для подготовки има­мов. Эту задачу должны были решать сами мусульманские об­щины. Последние направляли наиболее склонных к духовному служению и способных молодых людей на учебу в медресе Сред­ней Азии. Особенно славились медресе Бухары. Оттуда же посту­пала в основном религиозная литература. Лишь в XIX веке был налажен массовый выпуск этой литературы в типографиях Каза­ни — Людвига Швеца, Рахимжана Саитова и других.

На рубеже XVIII—XIX веков в среде мусульманского духо­венства стали появляться люди высокообразованные, с широким кругозором, убежденные сторонники идей просвещения. К таким имамам относились Габдряхим Утыз-Имяни (1756—1836) и Габ-деннасыр Курсави (1775—1812). Известно, что Г. Утыз-Имяни после окончания медресе в Бухаре в 1798 году вернулся в свое родное село Утыз-Имяни и стал исполнять обязанности имама. Одновременно он вел занятия в открытой им при мечети мекте­бе. Г. Утыз-Имяни был замечательным поэтом, писал трактаты на богословские и этические темы.