43. Теория социального действия м. Вебера. Структура и признаки социального действия.

Родоначальником современных учений о социальном действии считается Макс Вебер. Сама социология, по его глубокому убеждению, "есть наука, стремящаяся, истолковывая, понять социальное действие и тем самым каузально объяснить его процесс и воздействие".

Кто бы сегодня не говорил о теоретической программе социального действия М. Вебера для социологии, связывают это с вышеназванной ее дефиницией, которую он дал уже на первых страницах “Хозяйства и общества”. Из этой формулировки следует сделать три вывода:1. Социология должна концентрировать свое внимание на объяснении фактов действия, т.е. она должна вскрыть его определенные  регулярности и закономерности.2. Объяснение этого действия должно происходить посредством понимания, которое означает выявление его смысловой значимости.3. Это действие необходимо интерпретировать, т.е. представить посредством  системы понятий его субъективный смысл..

Вебер определяет действие (независимо от того, проявляется ли оно вовне, например, в форме агрессии, или сокрыто внутри субъективного мира личности, подобно претерпеванию) как такое поведение, с которым действующий индивид или индивиды связывают субъективно полагаемый смысл. "Социальным" действие становится только в том случае, если по предполагаемому действующим лицом или действующими лицами смыслу соотносится с действием других людей и ориентируется на него". Осознанность, осмысленность — ключ к теории социального действия Макса Вебера. Но что означает "придать действиям смысл"? Придать смысл — значит осознать себя в своей соотнесенности с миром. В акте, сообщающим смысл, в процессе смыслонаделения человек ставит некоторый объект (материальный или идеальный, одушевленный или неодушевленный) в связь со своим микрокосмом. С другой стороны, имеет смысл то, что не оставляет людей равнодушными, что так или иначе влияет на нашу жизнь, т. е. значимо. Незначимые, не соотнесенные с потребностями и интересами вещи, события остаются вне сферы нашего внимания и не имеют для нас никакой ценности. Сообщение смысла, таким образом, есть одновременно и придание ценности. Ценность, по Веберу, — это форма человеческого мышления, способ умозаключений. Ее нельзя охарактеризовать в категориях "положительная — отрицательная", "относительная — абсолютная", объективное — субъективное" и т. п. Ценность, или значимость, есть также соотношение, соотнесенность человека с миром вещей, людей и духовных явлений. Она не связана напрямую с утилитарным назначением этих вещей и событий, практической пользой, хотя и может быть сведена к последней. Носителем ценностей является личность, постигающая их в опыте внутреннего принятия или отталкивания. Они необходимы ей для различения целей, которые ставит перед собой воля человека. Их место в мотивации действий гораздо глубже целей и интересов. Именно отнесение к ценности как придание смысла, на основе которого формулируется цель, указывает нам самое главное, что определяет поведение человека. Соответственно, как полагал Вебер, если нам удастся понять, какова та ценность, на которую ориентировано действие человека, мы поймем само это действие, и миссия социолога будет выполнена. Вернувшись к определению социального действия, нетрудно заметить, что Вебер подчеркивает субъективный характер смыслополагания. Стало быть, предполагается, что каким-то образом стороннему наблюдателю возможно проникнуть в сознание непосредственного исполнителя действия. Но ведь сам Вебер, казалось бы, лишает нас этой возможности. Он резонно пишет, что "высочайшие "цели" и "ценности", на которые, как показывает опыт, может быть ориентировано поведение человека, мы часто полностью понять не можем, хотя в ряде случаев способны постигнуть его интеллектуально; чем больше эти ценности отличаются от наших собственных, важнейших для нас ценностей, тем труднее нам понять их в сопереживании посредством вчувствования, силою воображения".

Выход из создавшейся ситуации Вебер находит благодаря двум допущениям. Первое из них разводит обыденное сознание (или пристрастное отношение человека к тому, что является для него жизненно важным, практически полезным) и науку (или беспристрастное, объективное отношение исследователя к предмету анализа). Исследователь культуры, коим и называется у Вебера социолог, работает со вторым. Он выделяет "не общее для всех (изучаемых объектов), а значимое для всех (изучающих субъектов)". Таким образом, придание смысла как отнесение к ценности у Вебера находится вне сферы психологии, индивидуального переживания. Мы понимаем не самого действующего человека, а смысл его действия так, как его выявляет нам процедура отнесения к ценности. Второе допущение касается самой точки отсчета, или ценности, благодаря которой мы можем определить смысл человеческого поведения и вынести общезначимое (для действующего субъекта, для ученого-аналитика и для научного сообщества в целом) суждение. Веберовское отнесение к ценности — это сопоставление смысла действия с "установкой" современной ему исторической эпохи, свойственным данной эпохе "направлением интереса". Вебер видит в ценности лишь историческое образование, не имеющее ничего общего с вечными истинами, этическими заповедями, хотя и принадлежащее сфере культуры. Однако этим понятие ценностного выбора у Вебера не исчерпывается. Предмет науки, пишет он, — "жизнь, основанная на самой себе и понимаемая из себя самой", а следовательно, воплощающая собой огромное количество противоречивых жизненных позиций, "вечную борьбу богов". Удел человека, единственного обладателя воли и самосознания, — неизбежный выбор между этими богами или... демонами. Цель, по Веберу, — это всегда "идея", "ценностный идеал", лежащий в ее основе. Ставя цель, человек "взвешивает и совершает выбор между ценностями... как ему велит его совесть и его мировоззрение". Так поначалу частная теория вырастает до мироощущения, способа восприятия и научного осмысления жизни и деятельности человека в мире. А сутью предложенного Вебером "понимающего", или интерпретативного, подхода к познанию социальной жизни становится проблема соотношения свободы и обусловленности, творчества и нормативных ограничений, которую социальный деятель каждый раз решает для себя в процессе смыслонаделения мира на основе ценностного выбора.

Однако систематическую разработку этой идеи дает именно интерпретативное направление в социологии. Согласно ему, человек — более не жертва ни социальной организации, ни природных инстинктов. Он — обладатель (в большей или меньшей степени) свободной воли, которая позволяет ему принимать самые разные решения. Однако какое бы решение он ни принял, его поведение немыслимо без ценностного выбора. Человек-деятель не просто доподлинно отражает окружающую его действительность, но разъясняет, толкует ее для себя, исходя из усвоенных критериев, избранной системы координат. Так происходит всегда, вне зависимости от того, насколько сам человек понимает или, напротив, не осознает этого. Отношение между миром открывающихся нам возможностей и нашим знанием об этом мире никогда не бывает "внешним", "как будто существующий мир уже хорошо описан до того, как мы дали его описание, а наша задача состоит в том, чтобы открыть "уже хорошо описанный мир". Действовать — значит посвятить себя служению определенной ценности, тем самым, придавая смысл своему собственному существованию. И интерпретативные, (они же — креативные, конструктивистские) социологии делают цепочку "ценность — целеполагание, инициатива — и в пределе ответственность" явственной. Очевидно, что в случае рефлекторной теории действия ценности бесследно растворяются в социальной норме, способах, с помощью которых социальные системы направляют, жестко обусловливают и контролируют индивидуальный выбор социального деятеля. Действительно, социальное действие как "опережающее отражение" предполагает, что следование нормам требует более или менее свободного согласия на то со стороны индивида, ибо норма становится нормой только, если люди признают ее таковой. Активистская модель социального действия исключает простое тиражирование социальных норм. Даже наше встраивание в социальную жизнь, то есть социализация, никогда не бывает пассивным усвоением предлагаемых обществом норм и ценностей.

Теория социального действия. Чтобы объяснить протекание действия посредством понимания, необходимо ограничить себя рядом правил и требований. Поэтому у Вебера целесообразно различать два момента:

1. Общие приемы объяснения действия через понимание.

2. Особые указания относительно того, как эти приемы и методы надо использовать в конкретном случае.

Для Вебера протекание действия является поведением в определенных внешних условиях. Его объяснение, как и объяснение любого другого события, должно производиться путем подведения под общую эмпирическую закономерность, с которой связаны условия действия. При таком подходе, понимание будет играть двоякую роль.

Непосредственному объяснению предшествует особый тип понимания, направленный на идентификацию типа действия, которое нужно объяснить посредством  замыкания его внешних признаков на смысл иди цель этого действия, что предполагает применение гипотез относительно связи определенных внешних признаков с соответствующей целью действия. Непосредственное объяснение должно производиться путем “объясняющего понимания”. Речь здесь идет о сведении смысла действия к его субъективным основаниям, чтобы уяснить, почему интересующая нас личность действует именно таким образом, а не другим.

Для обнаружения этих субъективных оснований предполагается своеобразное представление себя на месте действующего индивида, в условиях, в которых он находится. Необходимо сделать доступными размышления о целях и средствах, предшествовавших действиям, подлежащим объяснению. Это предполагает то, что “необходимо сделать доступной и понятной предшествовавшую связь чувств и эмоций”. 1

Вебер, таким образом, полагает, что объяснение действия происходит посредством отнесения к определенному каузальному принципу. Для Вебера объяснение выступает как прием, при котором находят применение общие правила опыта. Однако он выражает мысль о том, что основанием для  интерпретации поведения является собственное познание повседневности. Поэтому общие правила, примененные при раскрытии оснований действия обнаруживает “свою непосредственную связь с личным опытом, обосновывающим повседневное знание, и поэтому они не точно и не вполне определенно сформулированы”. 2  Поэтому в общей интерпретации объясняющего понимания Вебер обращает внимание на то, что понимание происходит в свете общих правил повседневного знания.

Для Вебера понимание является средством для поиска наиболее  очевидного и адекватного объяснения данного действия. Но наличие “понятно” определенной причины действия не является условием для адекватного объяснения. Последнее имеется тогда, когда при эмпирической проверке обнаруживается, что найденное объяснение оказывается верным. Как должна выглядеть такая проверка - Вебер не уточняет. При всяком конкретном объяснении действия он стремится проверять гипотезы относительно причинной связи определенных внешних ситуаций и субъективных основаниях действия с одной стороны, и рядом оснований действия с соответствующим ему действием - с другой. Для Вебера важно установить соответствие адекватности по смыслу и верификации посредством опыта.

Эта проверка предусматривает некоторые статистические методы, историческое сравнение  и в крайнем случае - мысленный эксперимент. При этой проверке Вебер хотел бы верифицировать допущения, примененные при объяснении действия, относительно существование его детерминант. Например, допущение о том, какие цели, оценки ситуации и представления о действиях участников, согласующихся с целью, содержались у действующих. У Вебера, таким образом, обнаруживается ряд особых указаний по объяснению действия через понимание.

Для этого следует допустить особую интерпретационную гипотезу относительно причинной связи, которая предполагает наличие полностью существующего действия. В “Хозяйстве и обществе” оно именуется по-разному: сначала “рациональным”, позднее - ”целерациональным”,  которое обнаруживает два отличительных признака:

1. Он является “субъективно целерациональным”, т.е. обусловлено, с одной стороны, четко осознанной целью действия, не вызывающей сомнений относительно своего осуществления. С другой - осознанным представлением о том, что проводимое действие достигает цель с наименьшими издержками.

2. Это действие является “верно ориентированным”. Это предполагает, что в данном случае используется допущение о том, что интересующее нас действие согласовано с его целью. Это зависит от того, что представления  субъекта о данной ситуации - назовем их условно “онтологическим” знанием - были верными, как и представления о том, с помощью каких действий он может достичь намеченной цели. Эти представления будем условно называть “монологическим” знанием. Схематично целерациональное действие можно описать благодаря следующим детерминантам:

1.  Четкое осознание цели имеет здесь решающее значение в том смысле, что ставятся под сомнение нежелательные последствия для других субъективных целей, которые могут  возникнуть в процессе ее осуществления. Это действие осуществляется в данной ситуации с наименее дорогостоящими средствами для ее реализации.

2. Целерациональное действие можно определить косвенно, благодаря существованию двух особых детерминант:

а) посредством верной информации о своеобразии данной ситуации и причинной связи различных действий с осуществлением преследуемой в данной ситуации цели, т.е. через верное “онтологическое” или “номологическое” знание;

б) благодаря сознательному расчету соразмерности и согласованности проводимого действия на основании имеющейся информации. Это предполагает осуществление, по меньшей мере, четырех операций:

1. Рациональный расчет тех действий, которые могут быть возможны с определенной долей вероятности. Они же могут являться средствами для достижения поставленной цели.

2.  Сознательную калькуляцию последствий действий, которые могут выступать в качестве средств, а это предполагает уделить внимание тем издержкам и нежелательным последствиям, которые могут возникнуть благодаря фрустрации других целей.

3. Рациональный расчет желаемых последствий любого действия, которое также рассматривается как средство. Необходимо учитывать, является ли оно приемлемым при возникающих нежелательных последствиях.

4. Тщательное сопоставление этих действий, учитывая, какие из них приводят к цели с наименьшими издержками.

Эта модель должна применяться при объяснении конкретного действия. При этом М. Вебер намечает два принципиальных класса отклонений от модели целерационального действия.

1.  Действующий исходит из ложной информации о ситуации и о вариантах действия, которые могут привести к реализации поставленной цели.

2.  Действующий проявляет ценностно-рациональное, аффективное или традиционное действие, которое

а) не определяется через четкое осознание цели, ставящей под сомнение фрустрации других целей, возникающих при ее  осуществлении. Они характеризуются через цели, осуществляемые непосредственно, не принимая во внимание другие целевые установки.

б) Не определяюся путем рационального расчета соразмерности и согласованности действия относительно ситуации, проводимого на основании имеющейся информации. Подобные действия рассматриваются как ограничение рациональности - чем дальше они отклоняются от нее, тем больше они обнаруживают иррациональные признаков. Поэтому Вебер идентифицирует нерациональное с иррациональным.

Так, с одной стороны, в основу ценностно-рационального действия положена цель, осуществление которой не учитывает последствия, которые нужно предвидеть. С одной стороны, это действие является в определенной мере последовательным и планомерным. Оно вытекает из установления тех императивов, которые отвечают за выбор альтернатив действия. Если при этом полагают, что эти императивы должны переместиться в согласованное с ситуацией действие, то очевидно, что определение альтернатив действия, актуальных для цели, должно исходить из имеющегося знания о ситуации и альтернативах действия, ведущих в этой ситуации к его цели. В ценностно-рациональном действии происходит установка на этический императив, который становится общей целевой установкой действия, не подлежащей осмыслению в связи с другими целями

Из вышесказанного следует, что при объяснении действия Вебер решающее значение отводит мотивам. Поэтому типология действий относится к существующим типам мотивации. В рамках этого подхода индивид выступает как нечто самоочевидное, как исходная данность. Общество есть совокупность людей и связей между ними. Вебера интересует формирование некоторого стереотипа ориентации, обязательного для множества индивидов. Он предполагает наличие соответствующих ценностей норм. Согласованность возникает при ориентации участников взаимодействия на этот стереотип. Поэтому социология объясняет, понимая смысл действия, которое под него подводится. В этом контексте общество для Вебера - это то, что осознанно регулируется.

М. Вебер рассматривает в качестве детерминант действия лишь его цель и не уделяет должного внимания обстоятельствам, делающим его возможным. Он не указал на достаточные условия для того, чтобы выяснить, среди каких альтернатив действия осуществляется выбор.  У него нет суждений о том, какие цели действия и в каких ситуациях имеет действующий, и, наконец, какие варианты действия, ведущие к этой цели, видит субъект, и какой тип отбора среди них он производит.