Пандемониум германцев

Многообразен по природе и функциям пандемониум германцев. Бо­льшая категория существ выполняет роль спутников богов. Свита Оди-на наиболее многочисленна. Одно из имен Одина — Бог воронов: «два ворона сидят у него на плечах и шепчут на ухо обо всем, что видят или слышат»¹. Имена вещих воронов Хугин, «Думающий», и Мунин, «По­мнящий». Боевой спутник Одина — восьминогий чудесный конь Слей-пнир, «Скользящий». На поле боя скачущий на Слейпнире Один появ­ляется вместе с Фригг и валькириями. Валькирии — девы смерти: Христ, «Потрясающая», Мист, «Туманная», Хильд, «Битва», Труд, «Сила», Хлёкк, «Шум битвы» и др. («Старшая Эдда», Речь Гримнира, 36). «Один шлет их во все сражения, они избирают тех, кто должен пасть, и решают исход сражения»². В Вальхалле девы прислуживают пирующим героям-эйнхериям, воинам Одина, обносят их яствами, це­дят пиво. Во дворце Одина эйнхерии опиваются медом, текущим из вы­мени чудесной козы Хейдрун, развлекаются состязаниями — нет преде­лов блаженству воинов, но когда придет час последней битвы с демона­ми, им суждено выступить рядом с Одином, чтобы вместе погибнуть. Вороны, валькирии, эйнхерии — лишь часть свиты Одина. У других бо­гов— свои помощники.

О норнах, духах судьбы, сказано, что «некоторые из них ведут свой род от богов, другие — от альвов и третьи — от карлов»³. Карлики, цверги составляют очень значительную категорию германского панде­мониума. Карлики — хтонические существа, связанные прежде всего с подземными богатствами и сокровенной мудростью. «Карлики зароди­лись сначала в теле Имира, были они и вправду червями. Но по воле богов они приобрели человеческий разум и приняли облик богов. Жи­вут они, однако ж, в земле и в камнях» . Некоторые цверги противосто­ят асам, другие добровольно или вынужденно действуют на руку богам. Четыре карлика, Восточный, Западный, Северный и Южный, при устроении мира были посажены богами по четырем сторонам света поддерживать небосвод, череп Имира. Карлики Фьялар и Галар, убив Квасира, носителя великой мудрости, и смешав его кровь с мёдом, изго­товили священный напиток — мёд поэзии, даровавший вдохновение и мудрость. Большая группа цвергов (черных цвергов или черных альвов) в своих подземных кузницах кует чудесные предметы. Карлики-кузне-

Младшая Эдда. С. 59. ² Там же. С. 56. Там же. С. 34.

Там же. С. 31.

229

цы изготовили великие сокровища асов — Гунгнир, копье Одина, кото­рое разит, не зная преграды, Скидбладнир, корабль, которому всегда дует попутный ветер, Мьёлльнир, молот Тора, разящий без промаха, Драупнир, золотое кольцо, испускающее из себя другие кольца. «Приго­вор богов гласил, что молот — лучшее из всех сокровищ и надежная за­щита от нечистых великанов»¹.

Инеистые великаны (хримтурсы) — исполины, населявшие мир до рождения асов, извечные противники богов, почти не уступающие асам в мудрости и силе. Хримтурсы вместе с другими великанами (ётунами), воплощавшими первозданные стихии, входят в состав внушительной по численности и мощи категории противобожественных сил. Великаны населяют Утгард и Ётунхейм, «страну ётунов». Сонмище демонов включает также троллей, чудовищных исполинов, среди них особо вы­деляется гигантский пес, который в конце времен похитит солнце и осквернит кровью трупов жилище богов («Старшая Эдда», Прорицание вёльвы, 40—41). «Младшая Эдда» называет его Лунный пес, он — из рода Фенрира, демонического волка. В океане, кольцом опоясывая зем­лю, до поры лежит Мировой змей, которому суждено подняться из без­дны в час битвы с богами. На юге, в стране Муспелль (в Муспелльхей-ме), пребывает самый страшный демон — Сурт, «черный», «в руке у него пылающий меч, и, когда настанет конец мира, он пойдет войною на богов и всех их победит и сожжет в пламени весь мир» . У Сурта свое воинство — «сынов Муспелля», излучающих дивный свет и пла­мя.

Во мраке, «вниз и к северу» от обитаемых земель находится девять миров мертвых — хель, в котором правит великанша Хель, некогда низ­вергнутая Одином в Нифльхейм, «темную страну». Хель, хтонический демон, «наполовину синяя, наполовину — цвета мяса и ее легко при­знать потому, что она сутулится и вид у нее свирепый»³. К ней отправ­ляются те, кто умер от болезни и старости. Мертвецы, «спутники Хель», ко времени последней битвы богов и демонов поднимутся из хеля и примкнут к демоническому воинству.

Кроме великанов, карликов, чудовищ и прочей тератоморфной нечи­сти, германский пандемониум включал ведьм и колдунов. Прочно среди германцев держалась вера в оборотней, особый страх вызывали верво-льфы — люди, по ночам будто бы оборачивающиеся волками. В панде­мониум входили духи природы — водных источников, рощ и деревьев,

Младшая Эдда. С. 129. ² Там же. С. 21.

³ Там же. С. 490.

230

полей, злаков, а также духи-покровители хозяйственных занятий, до­машние божества.

Пантеон и пандемониум соотносились друг с другом посредством Иггдрасиль. При корнях, стволе и ветвях священного дерева располага­лись сферы обитания богов, демонов и людей, образуя единую картину мироздания.

Религиозный культ у германцев

Античным авторам ритуалы германцев казались чрезмерно грубыми и жестокими. Источники согласовано свидетельствуют о человеческих жертвоприношениях германцев. Греческий географ и историк Страбон (64 г. до н. э.— 20 г. н. э.) описал человеческие жертвоприношения в по­ходном лагере кимвров («География», VII, 2, 3). Тацит отмечает, что германцы считают должным по известным дням приносить людей в жертву Меркурию — по-видимому, Вотану, которого чтили в этих риту­алах как бога войны и смерти. Тацит упоминает также о принесении в жертву животных («Германия», 9). Вотану-Одину приносили в жертву волков, которых вешали на столбах. Очевидно, такие ритуалы отправля­лись как умилостивительные обряды, входившие в состав военных ку­льтов.

Военные культы германцев включали обряды посвящения врагов богу войны — заклятьем враги обрекались на гибель в качестве жерт­вы. Так, Тацит сообщает, что война между германскими племенами «для гермундуров была удачной, для хаттов — гибельною, так как обе стороны заранее посвятили, если они победят, Марсу и Меркурию вой­ско противника, а по этому обету подлежат истреблению у побежден­ных кони, люди и все живое» («Анналы», XIII, 57). Накануне битвы германцы исполняли ритуальное песнопение — бардит, которое распа­ляло их боевой дух и служило знамением исхода сражения: если звук пения был резким и мощным — это был верный знак победы.

К умилостивительным обрядам, обращенным к грозному богу-по­кровителю племенного союза, относится ритуал германцев-семионов, описанный Тацитом. «В установленный день представители всех свя­занных с ними по крови народностей сходятся в лес, почитаемый ими священным, поскольку в нем их предкам были даны прорицания и он издревле внушает им благочестивый трепет, и, начав с заклания челове­ческой жертвы, от имени всего племени торжественно отправляют жут­кие таинства своего варварского обряда». Тациту было известно, что «жуткие таинства» были связаны с представлением, что «именно здесь получило начало их племя, что тут местопребывание властвующего над всеми богами» («Германия», 39).

231

С верованиями во всевластных богов и судьбу связаны германские обряды гадания. «Нет никого, кто был бы проникнут такою же верою в приметы и гадания с помощью жребия, как они»,— утверждает Тацит («Германия», 10). «Вынимают же они жребий безо всяких затей. Сруб­ленную с плодового дерева ветку они нарезают плашками и, нанеся на них особые знаки, высыпают затем, как придется, на белоснежную ткань. После этого, если гадание производится в общественных целях, жрец племени, если частным образом,— глава семьи, вознеся молитвы богам и устремив взор в небо, трижды вынимает по одной плашке и толкует предрекаемое в соответствии с выскобленными на них заранее знаками» («Германия», 10). Знаки, о которых упоминает Тацит, по-ви­димому, руны — письмо древних германцев.

Жребием древнегерманская мантика не ограничивалась. Германцы гадали по голосам и полету птиц. Они удерживали распространенный среди индоевропейских народов обычай гадания по поведению коня. Для таких гаданий использовали специально выращенных в священных рощах белых коней. При отправлении обряда запряженных в священ­ную колесницу коней «сопровождают жрец с царем или вождем племе­ни и наблюдают за их ржаньем и фырканьем». Для германцев ржание и фырканье священных коней было самым верным предзнаменованием, поскольку они верили, что кони — посредники богов («Германия», 10). У истоков этой веры — древнеевропейский культ коня.

Страбоном засвидетельствовано гадание по крови и внутренностям человеческой жертвы. «Седовласые жрицы-прорицательницы» кимвров у ритуального котла перерезали горло жертве и «по сливаемой в сосуд крови одни жрицы совершали гадания, а другие, разрезав трупы, рас­сматривали внутренности жертвы и по ним предсказывали своему пле­мени победу» («География», VII, 2, 3).

Огромную роль в мантике германцев играло духовидение. О визио­нерском опыте континентальных германцев свидетельствует Тацит, ука­зывая, что пророчество — преимущественно занятие женщин, герман­цы «не оставляют без внимания подаваемые ими советы и не пренебре­гают их прорицаниями» («Германия», 9). «Прорицание вёльвы» из «Старшей Эдды», «Видение Гюльви» из «Младшей Эдды» — яркие па­мятники визионерского опыта островных германцев, долгое время по­сле крещения сохранявших традицию архаического духовидения. Образ Одина, мёд поэзии и многие другие элементы скандинавских сказаний несут печать экстатических практик, близких шаманским провидческим трансам. Идея «мёда поэзии», напитка необыкновенного вдохновения, открывающего сокровенные тайны мира, несомненно имеет у своих ис­токов ритуальный галлюциногенный состав, используемый в архаиче­ских практиках коллективного или индивидуального транса.

232

К глубокой архаике восходили германские воинские и шаманские инициации. О ритуалах воинской инициации юношей, включавшей вру­чение щита и фрамеи, упоминает Тацит («Германия», 13). Описанная в «Старшей Эдде» история мучений Одина, пронзенного копьем и прови­севшего распятым девять дней на древе Иггдрасиль, сильно напоминает шаманские посвящения — пройдя испытания, Один получает священ­ный мёд и руны.

Почитание свебами богини плодородия Нерты было сопряжено с ритуалом торжественных встреч богини. В священной роще богини на­ходилась специальная крытая повозка. В особые сроки Нерта, как вери­ли свебы, скрытно от глаз смертных устраивалась под пологом, после чего запряженная коровами повозка в сопровождении жреца отправля­лась по селениям, где ее с великим ликованием встречали жители. По окончании церемонии объезда над повозкой совершались очиститель­ные обряды и она водворялась на место.

Погребальный обряд предполагал обычно кремацию тела. Иногда, особенно при погребении знатного человека, покойника сжигали в ла­дье. Вместе с прахом в могиле оставляли оружие, коня умершего, но в целом погребальный инвентарь германских захоронений был достаточ­но скромен. Порой погребальный обряд сопровождался человеческими жертвоприношениями. Реликт древнего погребального обряда запечат­лен «Младшей Эддой» в сцене погребения сына Одина — аса Бальдра¹.

Широко распространены были в германской среде магические риту­алы. Германцы верили в силу магических приемов оборотничества, в губительную или, напротив, врачующую силу заклятий. Для защиты от вредоносной магии они применяли обереги, для увеличения силы — особые магические предметы, амулеты. На вере в силу магиче­ских предметов держались предания о мифическом «поясе силы» бога Тора и «сокровищах асов», изготовленных цвергами. Согласно верова­ниям германцев, сила колдовства вполне соразмерна с могуществом бо­гов, а может, даже и выше. Магизм мировоззрения германцев объясня­ет, почему в эддических сказаниях Один оказывается пленником Хрей-дмара, человека, «изрядно сведущего в колдовстве»².

Коллективные обряды отправлялись, как правило, под открытым не­бом, чаще всего — в рощах, посвященных определенному божеству. В священных рощах на алтарях совершались жертвоприношения, возно­сились молитвы, под сенью деревьев устраивались, зачастую — ночью,

¹ См.: Младшая Эдда. С. 83—84. Там же. С. 131.

233

ритуальные пиры и игрища. Здесь же проходили племенные собрания. Специальных храмов в таких святилищах германцы, по крайней мере в ранний период, не возводили.