3. Экстралингвистический контекст речи

Экстралингвистический контекст речи формируется за счет всевоз­можных невербальных «добавок» к вербальной информации. Обычно к ним относят такие слагаемые, как темп речи, паузы, язык мимики и жес­тов, манеры оратора.

Темп - это скорость произнесения элементов речи (звуков, слогов, слов). В фонетических исследованиях для характеристики темпа ис­пользуют длительность звуков, на практике же применяют показатель количества слогов (звуков), произнесенных за единицу времени. Слу­шателю всегда импонирует спокойный темп, при котором достигается хорошая выразительность. Нормально говорящий человек произносит

9-14 звуков за секунду. Произношение речи не теряет ясности и раз­борчивости даже при ускорении до 20 звуков за секунду, хотя такой темп воспринимается как ускоренный. Дальнейшее увеличение темпа вредит пониманию речи.

Основные закономерности изменения темпа речи на протяжении высказывания состоят в том, что в конце выражения темп, как прави­ло, медленнее, чем в начале, и, кроме того, наиболее важные слова и части высказывания характеризуются замедлением в произнесении. Другими словами, то, что говорящий считает важным, он обычно произносит более медленно. Важные в смысловом отношении части предложения, как правило, характеризуются и более высоким уров­нем громкости голоса.

Стиль речи, страдающий чрезмерно ускоренным темпом, называют тахилалическим. Он характерен трескуче-барабанным, дробным про­изношением, зачастую без замедлений и пауз. Создается впечатление, что слова опережают мысль говорящего. Это особенно ярко бывает выражено у ораторов, склонных к тахилалическому стилю, когда они выступают в незнакомой аудитории или при иных обстоятельствах, вызывающих повышенное волнение. Волнуясь, тахилалик перестает следить за правильностью речевых конструкций, особенно при произ­несении длинных фраз. Он сбивается, повторяет отдельные слова и слоги, а другие - просто выпадают из речи или искажаются. Наруше­ния затрагивают словарь, увеличивается число артикуляционных оши­бок. Слушать такого человека бывает затруднительно и неприятно. Признаки тахилалии обычно проявляются в детском возрасте и изле­чиваются. В зрелые годы с ними не поздно и нужно бороться. Для это­го надо стремиться говорить короткими предложениями, следить за дыханием и душевным состоянием, обратиться к специалистам.

В регулировании темпа речи необходимо научиться эффективно пользоваться таким инструментом, как паузы. Пауза - это перерыв в звучании, временная остановка в говорении. Обычно паузы явля­ются средством смыслового деления предложений и мыслей в вы­сказывании, так как речь должна произноситься не простой цепоч­кой слов, а логико-речевыми тактами. Паузы, применяемые для смыслового деления речи, называют логическими. В силу своего предназначения они не всегда совпадают с паузами, которые дела­ются на знаках препинания.

Часто паузы используются как средство выразительности и эмо­ционально-психологического воздействия, подчеркивающее личное отношение оратора к тому, что говорится. Такие паузы в сравнении с логическими бывают более длительными. Иногда они сравнимы с мно­готочием в тексте, рассчитанным на то, чтобы человек прочувствовал и домыслил недосказанное. Остановки в говорении применяются и во многих других случаях, например, когда нужно привлечь внимание аудитории, переждать какую-либо эмоциональную реакцию.

Таким образом, паузы или «воздушные прокладки между слова­ми», как образно назвал их И. Л. Андроников, - многофункциональны. Если интонация речи способствует смене процессов, разнообразящих восприятие, то паузы - запоминанию материала и сопереживанию. Слушатели запоминают не столько слова, сколько образы, возникаю­щие в их сознании при паузах.

Устная речь сопровождается выразительными жестами и ми-мимкой, подчеркивающими и усиливающими действие произнесенно­го слова. Говоря, например, «да», мы утвердительно киваем головой. «Нет» сопровождается отрицательным «мотанием» головы. Жесты и мимика - нечто большее, чем движение рук, выражение лица или взгляд. Они не просто помощники говорящего, а дополнительный и очень влиятельный канал, передающий слушателю около половины информации речи, а также информацию о самом ораторе.

Хотя жестикуляция, мимика и пантомимика управляются в основ­ном на подсознательном уровне, это не значит, что они не подвластны контролю. Являясь, по выражению Цицерона, «языком тела», они все же должны «согласовываться с нашей мыслью». К сожалению, некото­рым молодым ораторам бывает трудно добиться такой «согласованно­сти» в силу неизбежного волнения. Как нелепо может выглядеть не­управляемая жестикуляция, можно прочитать в рассказе И. Л. Андро­никова «Первый раз на эстраде». В нем автор иронично описывает соб­ственный горький опыт даже не публичного выступления, а лишь его репетиции, на которой он попросил одного из друзей присутствовать и высказать затем свое мнение. «Он не скрыл, - пишет Андроников, - что десятиминутный текст я произносил более получаса и внешне это выглядело очень непрезентабельно: я все время почесывался, облизы­вался, хохотал и кланялся и при этом отступал все время назад, так что он, доктор, должен был несколько раз возвращать меня из угла на ис­ходную точку. Но более всего его поразило, что, с трудом произнося заученные слова, я помогал себе какими-то странными движениями левой ноги - тряс ею, вертел, потирал носком ботинка другую ногу, а то начинал стучать ногой в пол».

Приведенный пример вызывает улыбку, но он поучителен: надо контролировать свое поведение на трибуне. От жестов значимых, ко­торые способствуют успеху, следует отличать жесты излишние. По­добно, как иные люди систематически оснащают свою речь словами ­паразитами типа «так сказать», «значит», «ну» и т. п., встречаются ора­торы с устойчивой привычкой к какому-либо ничего не обозначающе­му жесту-паразиту. Одни то и дело встряхивают головой, другие по­правляют волосы, третьи почесывают затылок, теребят пуговицу на пиджаке и т. д. Человек, склонный к подобной жестикуляции, должен непременно от нее избавиться.

Движения и жестикуляция должны быть естественными, но сдер­жанными, пристойными. Ими не следует злоупотреблять. Прибегать к жестам следует только по мере ощущения внутренней потребности в них. Когда оратор спокоен и уверен в себе, жесты приходят сами со­бой, как бы вытекают из содержания речи. Они неотделимы от движе­ния мыслей и чувств, ритмически согласуются с интонацией, логиче­скими ударениями и паузами, усиливают убедительность высказывания, вызывают аналогичное ощущение движения у слушателей, настраивая их соответствующим образом.

Существуют следующие типы жестов:

- выразительные. Это самые употребляемые жесты. Ими сопро­вождаются наиболее сильные, эмоциональные моменты речи. Чаше всего это энергичные движения рук, головы, плеч, помогающие пере­дать личное отношение и эмоциональное состояние выступающего едва ли не лучше, чем слова и интонации;

- указующие. Самый простой вид жестов. Выступающий может прибегнуть к таким жестам для указания направления движения чего-либо, в случае необходимости обратить внимание на кого-то из при­сутствующих в зале, на какую-либо вещь, пособие и т. п.;

- описательные. Это жесты, помогающие описать что-либо. На­пример, слова: «Мы увидели, что предмет движется волнообразно» можно подкрепить соответствующим движением руки;

- подражательные. Такими жестами обычно «копируют» чьи-либо движения.

В жестикуляции неследует быть чересчур «крикливыми», соблюдать меру. Обнаружение своих чувств есть мощное средство увлекать других, но часто вид того, как оратор сдерживает свои чувства, скорее воспламеняет аудиторию. К этому следует добавить, что жестикуляция бывает не всегда уместна. К ней прибегают обычно в лекционной пропаганде, политическом, художест­венном, эпидейктическом, бытовом красноречии, но она ограниченно применима в официальных речах, где требуется особая «строгость» в выражении чувств и эмоций. Это справедливо и для творчества судеб­ного оратора.

Замечательным стимулятором эмоций аудитории является мимика оратора. Она способна передать целую гамму чувств и переживаний: радость и скорбь, сомнение и иронию, решимость и презрение. Как и жестикуляция, мимика должна быть естественной, не наигранной, сдержанной. Иначе она рискует обернуться гримасничаньем. Жела­тельно, чтобы выражение лица соответствовало характеру речи. Более чем странно выглядит оратор, постоянно улыбающийся во время речи на серьезную тему или при рассказе о каких-либо злодеяниях. Но столь же неестественно будут восприниматься слова радушного приветствия, произнесенные с равнодушным лицом-маской.

Движения души оратора отражают также его глаза. Слушатель лучше воспринимает и понимает оратора, когда их взгляды встре­чаются. Опытные ораторы всегда стремятся смотреть людям в глаза, переводя взгляд с одного лица на другое. Если оратор смотрит в окно, в текст либо обращает взгляд куда-то в пространство, он теря­ет канал зрительной связи с аудиторией и рискует превратиться в «глухаря на току», не реагирующего ни на что, кроме собственного «пения». Аудитория будет смотреть на него, как на бездушную «го­ворящую машину».

В ходе выступления, точнее, уже с момента появления в зале нуж­но следить и за своими манерами, которые являются зеркалом общей культуры и характера человека. Слушатели подсознательно подмечают едва заметные черты поведения и составляют для себя «портрет» ора­тора, когда тот еще только переступил порог аудитории. Они отмечают про себя: «суетлив», «нервничает», «высокомерен», «напыщен», «не поздоровался», «расселся как барин» и т. п., а, возможно, «приятен», «доброжелателен» или даже неопределенно: «он мне симпатичен». Люди не настроены бывают слушать тех, кто подчеркивает свою ис­ключительность, ведет себя невоспитанно, высокомерно, неуважитель­но, по-барски, но еще больше вредят восприятию речи суетливость и неуверенность.

Какое бы волнение ни испытывал оратор, он должен стремиться внешне демонстрировать спокойствие, уверенность и душевное равно­весие, желание сообщить нечто важное и нужное, интересное. Опыт­ные ораторы советуют не «выбегать» на кафедру, а, взойдя на нее, не торопиться сразу же «выпаливать» слова. Все приготовления к выступ­лению надо закончить заранее: на ходу не рекомендуется застегивать­ся, поправлять прическу, галстук или перебирать свои записи. Ошибку допускают некоторые ораторы, начинающие говорить, еще не дойдя до трибуны или не повернувшись лицом к залу и не посмотрев предвари­тельно людям в глаза. Иные, находясь на кафедре, кладут руки в карманы, «ложатся» на трибуну,

что является свидетельством низкой культуры и неуважения к людям. Поза оратора, как и другие эле­менты его поведения, в значительной степени определяется индиви­дуальным стилем, привычкой, однако во всех случаях, находясь пе­ред публикой, надо добиться ощущения устойчивого равновесия, подвижности и естественности. Многие люди, не обладающие опы­том публичных выступлений, стоят неподвижно, навытяжку, другие топчутся на месте, иногда раскачиваются, третьи не знают, куда девать руки, и т. д. Подобная неловкость может вызвать смех и снижает престиж выступающего.

Правильному поведению, умелому использованию богатейшего арсенала средств пара- и экстралингвистического воздействия речи следует учиться. Интонации, паузы, небрежно оброненные фразы, удивленные жесты, нахмуренные брови - все это расширяет емкость звучащего слова, выявляет новые смысловые резервы и делает речь доступной, наглядной, выразительной, эмоциональной.