Первый принцип: принцип равной свободы

Каждый человек имеет одинаковое право на полный набор основополагающих прав и свобод, совместимый с аналогичным набором для всех прочих людей, причем в этом наборе равные

143

политические свободы, и только они, должны быть гарантиро­ванно основанными на справедливости.

Второй принцип: принцип различия

Социальное и экономическое неравенство должно удовлетво­рять двум условиям: во-первых, оно должно быть привязано к статусам и должностям, открытым для всех в условиях систе­мы равенства возможностей, и, во-вторых, оно должно предо­ставлять наибольшие льготы членам общества, имеющим наи­меньшие преимущества.

Стороны соглашения в исходном положении прежде все­го обеспечивают равные гражданские и политические права для всех членов общества. Этот первый принцип содержит в себе подразумеваемое правило удовлетворения основ­ных потребностей в пределах, необходимых гражданам для осмысленного использования их политических свобод [Rawls 1993a: 7]. Основные права и свободы, равные для всех, считаются самоценными и рассматриваются как важ­нейшее средство для достижения иных целей.

Второй принцип, так называемый принцип различия, также основан на эгалитарных предпосылках, но с учетом экономической эффективности. Если неравномерное рас­пределение создает излишек и это приносит пользу всем членам общества (например, посредством прогрессивного налогообложения), то выступать против такого распреде­ления просто неразумно. Таким образом оправдывается со­циальное и экономическое неравенство, делающее наименее обеспеченных членов общества более обеспеченными, чем они могли бы стать в условиях системы равного распреде­ления, если только оно также отвечает другому требованию второго принципа справедливости — т. н. пункту о равенстве возможностей. Социальное и экономическое неравенство должно быть увязано с позициями, доступными для каждо­го в системе равенства возможностей.

Ролз также показывает, как в условиях идеальной тео­рии принципы, выбранные в исходном положении, долж­ны оказывать влияние на политику посредством посте­пенного снятия покрова неосведомленности [Rawls 1971: 195-201].

144

После выбора принципов покров неосведомленности час­тично снимается таким образом, что все факты, связанные с долговременными процессами, происходящими в опреде­ленном обществе, могут быть приняты во внимание. Сторо­ны (все еще не обладающие знанием о своем собственном по­ложении) теперь рассматривают себя как делегатов некоего учредительного собрания, избирающих адекватные консти­туционные принципы для своего общества в соответствии с принципами справедливости, а именно — конституцию, защищающую основополагающие права и свободы всех граждан и обеспечивающую определенную форму демокра­тической политической системы.

На стадии законотворчества стороны рассматривают себя как идеальных законодателей, принимающих законы и опре­деляющих политические линии в соответствии с установ­ленными в конституции правилами. На этой стадии необ­ходимо учитывать требования принципа различия. На чет­вертой и последней стадии стороны соглашения выступают в качестве бюрократов и судей, проводящих в жизнь законы и политические линии, введенные законодательной влас­тью при помощи процедур, определенных в конституции и прочих законах. На этой стадии покров неосведомленности снимается полностью. Теперь рассмотрению подлежит вся информация, хотя и здесь по-прежнему стороны являются идеальными в том смысле, что считаются действующими в четком соответствии с принципами справедливости.

Используемый Ролзом метод выработки и обоснования рассмотренных принципов представляет собой разновид­ность теории общественного договора, разработанной и ис­пользовавшейся такими философами, как Гоббс, Руссо, Локк и Кант [ср.: Gilje 1989]. Общей с теорией общественного до­говора при этом является идея рационального соглашения: если управляющие обществом нормы таковы, что было бы разумно для всех членов общества предпочесть такое госу­дарство и социальное сотрудничество природному анархи­ческому состоянию, то государство следует рассматривать как имеющий обязательную силу для всех справедливый общественный договор. Исходное положение — это сред­ство, применяемое Ролзом для выражения идеи о том, что

145

справедливое государство представляет собой государство, управляемое принципами, по поводу которых всем людям было бы разумно достичь соглашения.

История вопроса

Представители одного из наиболее важных направлений современной политической философии подчеркивают зна­чение справедливости как основного достоинства социаль­ных институтов. Теории, основанные на постулатах этой философской школы, часто именуются «либеральными теориями справедливости» или «новыми теориями догово­ра». Американский философ Джон Ролз представляет собой центральную фигуру в данной традиции и по некоторым оценкам даже является самым влиятельным политическим философом нашего времени.

Ролз родился в штате Мэриленд в 1921 г. Он получил сте­пень доктора философских наук в Принстонском универси­тете в 1950 г., а в 1962 г. ему была предложена должность профессора Гарвардского университета, в которой он пребы­вал до своей официальной отставки в 1991 г. Он продолжал заниматься научной деятельностью, опубликовав несколько новых работ, до своей смерти в ноябре 2002 года.

«Теория справедливости» является делом всей жизни Ролза. Он работал над своей теорией «справедливости как честности» на протяжении двадцати лет, прежде чем кни­га была, наконец, опубликована в 1971 г. [Follesdal 1994]. В 1950-1960-х гг. Ролз опубликовал несколько статей, по­священных различным аспектам этой теории, а также вынес на обсуждение коллег три черновых варианта упомянутой книги. Кроме того, более чем за тридцать лет с момента пер­вой публикации книги Ролз несколько раз уточнял и защи­щал свою теорию.

«Теория справедливости» посвящена ряду фундамен­тальных вопросов: «Что такое справедливое общество?» «Как могут социальные институты (и, в частности, консти­туции) быть нормативно обоснованы в современных, фунда­ментально плюралистических неоднородных обществах?» Подход Ролза к этим вопросам пробудил интерес далеко

146

лг. пределами философских кругов. Несмотря на довольно скромные темпы работы — новая статья приблизительно раз в два года — мысли Ролза приобрели доминирующее влияние среди целого поколения политических философов и нашли широкий отклик у представителей других научных дисциплин, особенно заметный в политологии, юриспру­денции и экономике. Сам Ролз весьма осторожно обозначил рамки своей теории — базовая структура упорядоченного общества,— но сиюминутная притягательность некоторых из его основополагающих концепций, и в первую очередь концепции исходного положения, сделала рассматриваемую теорию более авторитетной, чем сам ее автор. С возраста­нием интереса к прикладной этике «ролзианцы» появились в таких сферах, как деловая этика, медицинская этика и эти­ка спорта.

Ролз родился и вырос на юге США в то время, когда там еще не забыли времен рабовладения. При этом было очевид­но, что формальные политические права не положили конец расовой дискриминации. Без надлежащей правовой защиты и без устойчивых экономических и политических возмож­ностей чернокожие жители оставались в состоянии угнете­ния. Для существенного улучшения условий их жизни тре­бовалось ограничить свободы остальных. Ролза благодаря этому опыту на протяжении всей его жизни озадачивал сле­дующий вопрос: «Как справедливое общество должно рас­пределять блага и обязанности среди своих граждан в усло­виях конфликта между равенством и свободой?» [Follesdal 1994:106-107].

Движение за гражданские права 1950-1960-х гг. и война во Вьетнаме бросили вызов существующим социальным и политическим структурам и самой основе государствен­ной власти. Каким образом должна была политическая система отвечать этому новому плюрализму моральных взглядов? Более того, на основании какого морального права может государственная власть требовать подчине­ния в современном обществе, характеризуемом глубоким плюрализмом ценностей? Вопрос о том, «когда рбщество является законным», был для Ролза напрямую увязан со справедливым распределением благ. Его внимание со-

147

средоточилось на том, каким образом основополагающая структура общества должна влиять на распределение благ среди граждан.

Двойственная проблема справедливого распределения и защиты индивидуальных прав и свобод, наряду с реаль­ностью фундаментального плюрализма ценностей, явля­ются предпосылками, на основании которых Ролз сфор­мулировал концепцию «справедливости как честности» в качестве альтернативы утилитарным идеям, которые так долго доминировали в политической мысли. Чтобы обосновать свою уверенность в этих предпосылках, Ролз утверждал, что, по меньшей мере, в современном запад­ном обществе подавляющее большинство людей разделя­ет определенные глубоко укоренившиеся интуитивные представления или взгляды по поводу того, как долж­но быть организовано общество: во-первых, оно должно обеспечивать высокий уровень благосостояния своих членов; во-вторых, оно должно уважать и защищать фун­даментальные права всех граждан. Он также полагал, что мы склонны придавать последнему принципу (все чело­веческие существа имеют определенные права, которые благосостояние общества как целого не может законно обойти) определенное приоритетное значение. Таким об­разом, цель Ролза состояла в том, чтобы выработать прин­ципы справедливости, которые уважают и признают при­оритет этого интуитивного представления, в то же время отдавая должное экономическим соображениям, необхо­димым для обеспечения высокого уровня общего благо­состояния.

Ролз выделял следующие три функции своей теории (и политической мысли в целом):

• Сгладить глубокие конфликты между гражданами путем обнаружения общей основы для политического соглашения по поводу организации базовой структуры общества.

• Обеспечить последовательное представление об индивиде и обществе.

• Примирить нас самих с ограничениями, заложенными в чело­ веческой природе. Общество как таковое требует нарушения

148

свободы индивидов. Осознавая это, мы нуждаемся в ответах на вопрос о том, как следует структурировать общество, что­бы его основополагающие институты были справедливыми и разумными [Follesdal 1994].

Формализация — точное определение

Ролз утверждает, что его принципы справедливости яв­ляются честными, поскольку представляют собой резуль­тат честной процедуры, участники которой, ведущие себя рационально, принимают решения в ситуации справедли­вого выбора. Ситуация выбора справедлива потому и в том смысле, что в ней четко формулируются наши представле­ния о том, что должно учитываться при выборе собственно принципов справедливости.

Наиболее важным признаком исходного положения являет­ся покров неосведомленности. Он включает в себя моральные предпосылки посредством определения информации, доступ­ной для сторон [Cappelen 1996: 1]. Покров вынуждает сторо­ны принимать следующие ограничения ситуации выбора:

• Никто не должен находиться в (не)выгодной ситуации из-за природных явлений или социальных обстоятельств,

• Нельзя подгонять принципы под чьи-то индивидуальные ин­тересы.

• Личные предпочтения и склонности не должны влиять на принимаемые решения.

Ролз использует теорию рационального выбора для определения того, что представляет собой этот выбор в условиях заданных ограничений. Как ситуация выбо­ра исходное положение имеет ряд совершенно особенных характеристик. Оно отмечено фундаментальной неуве­ренностью, которая исключает возможность подсчета рисков. Более того, оно представляет собой игру с нену­левым исходом, в которой сотрудничество порождает из­лишек, а способ организации общества напрямую влияет на общее количество исходных материалов.

Неуверенность (представленная покровом неосведом­ленности, скрывающим позиции, преимущества и цели

149

сторон), соединенная с фундаментальной природой вы­бора (стороны знают, что эти принципы являются основ­ными правилами игры, определяющими условия их жизни и жизни их детей и внуков), — вот что, по Ролзу, по­буждает в исходном положении принимать максимально-минимальную стратегию и соответственно выбирать два выдвинутых им принципа.

Исходное положение как ситуация выбора включает в себя следующие компоненты:

• ограничения на доступную сторонам информацию (по­ кров неосведомленности);

• стороны соглашения (граждане упорядоченного общества — разумные люди, рассматриваемые как равные и свободные личности);

• интересы сторон (мотивированные эгоистическими интереса­ ми (но не завистью) и необходимостью соглашения по поводу принципов справедливости для основополагающей структуры

Рис. 6.1. Исходное положение. Ожидаемые результаты переговоров между сторонами в исходном положении

общества, связанные с чувством справедливости и честными намерениями в переговорах).

Ситуацию выбора можно изменить посредством ре­гулирования условий и ограничений — например, огра­ничений, накладываемых на информацию. Как видно из приведенной ниже таблицы, а также из следующего раздела, относительная плотность покрова неосведомлен­ности оказывает фундаментальное влияние на то, какой набор принципов будет составлять наиболее разумный выбор.

Всеобщность и проверяемость. Критика

Исходное положение не является ни социологическим «законом», объясняющим то, как в действительности вы­рабатываются принципы справедливости, ни предписанием для фактических процедур, имеющих своей целью принятие справедливых конституций, законов или политических кур­сов. Оно было разработано Ролзом как философский метод формулировки политической концепции справедливости, т.е. набора справедливых принципов, предназначенных для управления современным обществом, которое характеризу­ется плюралистическими ценностями. Центральный вопрос рассматриваемого исследователя: «Что такое справедливое общество?» Или еще точнее: «Какие принципы, если бы они были приняты, могли бы составить основу для справед­ливого общества?» Это вопросы идеальной теории. Вопрос о том, как управлять неупорядоченным обществом, в кото­ром люди не придерживаются определенных правил, при этом остается за пределами данного проекта. То же самое относится и к проблеме перехода к справедливости — или того, как теоретически перейти от несправедливой ситуации к справедливой. И снова за пределами предложенной Рол­зом теории справедливости как честности остается вопрос о том, как создать институты для справедливого общества в политической практике.

Впрочем, отсюда не вытекает, что теория справедливости как честности или собственно концепция исходного положе-

150

151

ния не имеет значения для политической практики или для политологии как научной дисциплины. Она представляет ценность прежде всего как метод рассмотрения вопросов со­циальной справедливости и как стандарт для оценки реаль­ных политических институтов. Также она может служить своеобразным нормативным справочником при проведении социальных реформ, но не рецептом для их осуществления.

На этом фоне вполне может возникнуть вопрос об обосно­ванности представления исходного положения в формате «за­кона и структуры», включающем в себя проверку эмпириче­скими испытаниями. Рассмотрение того, насколько хорошо исходное положение соответствует действительным процес­сам отбора норм для основополагающих институтов (напри­мер, процессам принятия конституции), едва ли было бы за­кономерным или хотя бы интересным испытанием.

Однако иной способ «эмпирической проверки» исход­ного положения вполне уместен. В частности, механизмы, которые, согласно Ролзу, порождают справедливый ис­ход в исходном положении, рассматриваются им как «за­коны». При этом ученый постулирует наличие прямой взаимосвязи между способом организации ситуации вы­бора и действительным исходом. Соответственно способ организации исходного положения должен — по мере необ­ходимости — порождать определенный набор принципов. Это предположение было оспорено другими исследовате­лями. То же самое было сделано и в отношении еще одного из утверждений Ролза, согласно которому исходное поло­жение отражает наше понимание справедливости и осно­вополагающих институтов, исходя из представления о людях как разумных и нравственных существах. Ниже мы попытаемся рассмотреть «законы», которые предпо­ложительно управляют исходным положением и гаранти­руют справедливый исход.

Испытание при этом состоит из двух частей:

1. Необходимо убедительно доказать, что характеристика ис­ходного положения правильно фиксирует наши общие интуи­тивные представления об индивидах как свободных и равных

личностях.

2. С учетом этой характеристики исходного положения необходи­мо продемонстрировать, что на самом деле разумно принимать максимально-минимальную стратегию при выборе между раз­личными принципами справедливости [Cappelen 1996:4].

Критика определения исходного положения

Стороны. Значительная часть критики исходного положе­ния была направлена на описание сторон соглашения. Об­щее возражение заключается в том, что это описание нереа­листично: стороны не могут обладать таким глубоким зна­нием, не понимая того, что они собой представляют, или даже не осознавая своих собственных преимуществ. Сход­ное критическое замечание состоит в том, что Ролз исходит из преобладания или независимости сущностной природы индивидов (как разумных, движимых личными интересами существ) по отношению к их социальному положению, свя­зям, убеждениям и предпочтениям [Sandel 1982].

В обоих случаях Ролз отвечает, что возражение основано на неправильном понимании, «вызванном упущением из виду того, что исходное положение является средством изображе­ния... за ним нет скрытых метафизических предпосылок от­носительно природы личности... Мы можем, так сказать, вой­ти в это положение в любое время просто путем рассуждения о принципах справедливости в соответствии с перечислен­ными информационными ограничениями» [Rawls 1993a: 27]. Далее он сравнивает исходное положение с участием в игре.

Также в литературе осуждается и то, что стороны согла­шения характеризуются Ролзом как взаимно незаинтересо­ванные — учитывая только их собственные важнейшие со­циальные блага, а не взаимное расположение по отношению к другим членам общества, — как за нереалистичную интер­претацию человеческой природы, так и за игнорирование влияния неравенства на властные отношения в обществе.

Контраргумент Ролза заключается в том, что, хотя за­висть может быть универсальной чертой человеческой при­роды, она при этом не является частью нашего представле­ния о людях как нравственных существах. Что же до воздей­ствия неравенства на властные отношения, то эта проблема снимается посредством исключения такого неравенства, ко-

152

153

торое не позволяет наиболее неблагополучным членам об­щества пользоваться предоставленными им на основе спра­ведливости равными основополагающими политическими свободами или ставит их в положение, в котором они не об­ладают достаточной возможностью бороться за более вы­игрышные позиции. Такое неравенство не допускается даже в том случае, когда в остальном распределение позволяет этим нуждающимся слоям населения жить в лучших реаль­ных условиях, чем было бы при системе полностью равно­мерного распределения благ.

Среди приписываемых сторонам в исходном положении характеристик, возможно, наиболее часто критикуемой яв­ляется их «своекорыстие». Если стороны символизируют наши интуитивные мысли и обдуманные суждения о том, что представляют собой люди как нравственные существа, то разве не должны они быть скорее альтруистичными, чем своекорыстными?

На это Ролз отвечает, что взятая вместе совокупность движимых личными интересами сторон и полнейшая неуве­ренность в отношении собственного положения порождает в высшей степени «учитывающий других» результат. При этом стороны вынуждены одинаково относиться к интере­сам каждого члена общества — рассматривать каждого чело­века как самого себя — просто потому, что они могут со вре­менем оказаться в любом социальном положении.

Плотность покрова. Ролзу также приходится обосновы­вать необычайную плотность покрова неосведомленности. Почему наиболее уместной оказывается такая его харак­теристика, которая предотвращает любую возможность вычисления вероятности различных исходов? Как видно, Ролз не предлагает достаточно убедительных аргументов в пользу того, почему наши моральные интуитивные пред­ставления о людях как свободных и равных личностях луч­ше всего фиксируются «путем исключения не только ин­формации о собственных способностях и преимуществах человека, но и общей информации об обществе, в котором он живет» [Cappelen 1996: 6]. Эта проблема является одной из ключевых. Если бы общая информация об определенном обществе была доступна сторонам в исходном положении,

то расчеты вероятностей оказались бы вполне возможны­ми. В таком случае максимально-минимальная стратегия перестала бы быть разумной и был бы избран принцип по­лезности [цит. по: Cappelen 1996: 6]. Это иллюстрируется приведенным выше рис. 6.1. По тому же рисунку видно, что чем тоньше покров, тем более тесно выбор принципов увя­зывается с тем, как понимаются стороны соглашения, с их склонностью к риску и т. д.

Критика максимально-минимальной стратегии

Критики теории исходного положения высказывают сомне­ния, связанные с пониманием максимально-минимальной стратегии как рационального выбора в исходном положе­нии — даже в том виде, в каком ее представляет Ролз. При этом утверждается, что в ситуации, характеризуемой такой фундаментальной неуверенностью, когда рассчитать веро­ятности невозможно, максимально-максимальная стратегия (максимизация наилучшего возможного исхода) является настолько же разумной, как и максимально-минимальная (максимизация наихудшего возможного результата).

На это Ролз отвечает, что, во-первых, поскольку выбор имеет такое первостепенное значение для всей жизни сторон соглашения и зависящих от них лиц, разумные субъекты — вне зависимости от их личной склонности к риску — будут более озабочены обеспечением необходимого минимума. Во-вторых, в обществе, управляемом двумя принципами справедливости, каждый, включая наименее обеспеченных членов, имеет достаточное количество гарантированных прав и основных благ, чтобы реализовать справедливую воз­можность улучшения собственного положения.

Критика исходного положения как ситуации торга и выбора

В исходном положении ничто не отделяет стороны друг от друга: у них нет личных характеристик, они обладают одинаковыми моральными и интеллектуальными способ­ностями, представляют одинаковые интересы и получают одинаковую информацию. Другими словами, они являют­ся идентичными. Соответственно «они» в действительно-

154

155

сти представляют собой лишь одну сторону, что исключает любую возможность торга. Кроме того, согласно Ролзу, су­ществует лишь один возможный исход, автоматически сле­дующий из описания сторон и присущих им ограничений на информацию. Сам Ролз утверждает: «Покров неосведом­ленности делает возможным единодушный выбор опреде­ленной концепции справедливости» [Rawls 1971: 140]. При этом также можно отметить, что в ситуации отсутствия аль­тернатив, между которыми определяемые вышеуказанным образом рациональные субъекты могли бы выбирать, во­обще не существует никакой ситуации выбора.

В ответ на это Ролз подчеркивает гипотетическую при­роду исходного положения. Оно является эвристическим механизмом, при помощи которого «один или несколько человек могут смоделировать размышления по поводу этой гипотетической ситуации путем простого рассуждения в со­ответствии с установленными ограничениями... Сказать, что определенная концепция справедливости будет выбрана в исходном положении,— это все равно что сказать, что рациональное размышление, удовлетворяющее определен­ным условиям и ограничениям, приведет к определенному заключению» [Rawls 1971: 131].

В сущности, при этом исследователь говорит о том, что исходное положение и покров неосведомленности представ­ляют собой метафоры и как таковые их не следует пони­мать слишком буквально. Метафоры имеют тенденцию жить собственной жизнью, и чем более яркими и притяга­тельными они являются, тем больше вероятность того, что они захватят воображение и увлекут его в неожиданных направлениях. Исходное положение и покров неосведом­ленности в теории Ролза представляют собой метафоры вполне привлекательные и уместные, но в то же время и до­вольно сомнительные. Элементы торга и выбора начинают ассоциироваться с политическими процессами и сообщают принимаемым принципам некое подобие демократической правомерности. В сочетании с покровом неосведомленно­сти — понятием выбора в условиях неуверенности — это приводит к ложному представлению о том, что исходное положение является некой «волшебной шляпой», из ко-

156

торой фокусник вытаскивает больше предметов, чем в нее помещается. Но это не так.

В определенном смысле исходное положение можно рас­сматривать как своеобразное запасное направление теории Ролза. Суть метода, используемого этим исследователем, состоит в четкой формулировке и организации того, что он рассматривает как разделяемые современными либерально-демократическими обществами основные интуитивные представления — наши понятия о том, что составляет нрав­ственную личность, интуитивные представления о правах нравственных существ, одним словом — наше общее чувство справедливости. Это определенный набор предпосылок, а также их сочетание с данной процедурой или «ситуацией выбора», т.е. активный элемент, но не сам по себе акт выбо­ра, которого, как я утверждал ранее, не существует.

Покров неосведомленности не является волшебным. Прин­ципы справедливости порождаются процессом формулиров­ки этого конкретного набора ограничений морально уместно­го знания. В этом процессе, а также в характеристике «сторон соглашения», принимаются решения (потенциально про­тиворечивые) относительно того, что представляют собой стороны, испытывающие внешнее воздействие, чьи интересы должны быть приняты во внимание, из чего состоят законные требования и что такое морально уместная информация.

В поздних работах Ролз называет свой метод политиче­ским конструктивизмом [Rawls 1993a: 89-129; см. также: Barry 1989: 268].

«Основная идея заключается в том, что принципы политической справедливости (содержание) могут быть представлены как ре­зультат определенной процедуры конструирования (структура). В этой процедуре, согласно предлагаемой исходным положением модели, рациональные субъекты, являющиеся представителями граждан и подчиненные разумным условиям, выбирают публич­ные принципы справедливости для управления основополагаю­щими структурами общества. Эта процедура включает в себя все относящиеся к делу требования практического разума и демон­стрирует то, как принципы справедливости порождаются прак­тическим разумом в единстве с концепциями общества и лично­сти» [Rawls 1993a: 89-90, курсив мой].

157

Co временем Ролз не отказался от идеи исходного поло­жения, однако при этом ей, судя по всему, стала отводиться менее значимая роль. Полагаю, это произошло не потому, что исследователь отошел от этой специфической характе­ристики честной процедуры или от порождаемых ею прин­ципов, а потому, что ей была присуща тенденция отвлече­ния внимания от более важных аспектов его работы, направ­ленной на создание подходящей концепции справедливости для политической сферы.

Эмпирическая оценка. Заключение

Как подчеркивалось ранее, исходное положение непригодно для эмпирической проверки в ее традиционном смысле. Также из него невозможно вывести никаких прямых предписаний. Хотя внимание Ролза было сосредоточено на основополагаю­щей структуре современных конституционных демократий, он при этом не вовсе стремился составить некий примерный план для разработчиков основного закона или детализировать процедуру принятия справедливой конституции. Впрочем, на основании теории этого исследователя все же предприни­мались попытки использовать исходное положение для анализа действительных политических преобразований [Tvedt 1994] и процессов создания основного закона [Gloppen 1994]. Кроме того, выдвигалось и предположение о возможности разработ­ки на основе исходного положения определенной модели (про­тивоположное положение), имеющей некоторые общие с ним черты, но без ограничений на информацию, которая могла бы подтвердить свой статус подходящей модели для выбора норм управления реальными обществами [Larsen 1994].

Общей составляющей упомянутых попыток был интерес к механизмам, обеспечивающим справедливость принимае­мых принципов. Мы увидели, что в теории Ролза принципы справедливости являются честными, поскольку представля­ют собой итог честной процедуры — исходного положения — и именно честность процедуры как таковой оправдывает итоговые принципы. Утверждение о честности исходного положения базируется преимущественно на двух признаках:

158

во-первых, на представлении о том, что стороны владеют теми и только теми свойствами, которые мы считаем необ­ходимыми для принятия моральных решений, а во-вторых, на ограничениях информации (покров неосведомленности), позволяющих иметь только наиболее общее знание об об­ществе. Исходное положение порождает справедливый ре­зультат потому, что все стороны расположены симметрично и так, что никто из них не знает, какие принципы будут спо­собствовать улучшению собственного положения.

В «исходных положениях» реальной политики — когда воз­никает необходимость в разработке и согласовании новой кон­ституции — набросить покров неосведомленности, к несчас­тью, невозможно. Ведь если было бы возможно, например, скрыть от делегатов Конституционного собрания ЮАР, со­званного после падения режима апартеида, всю информацию относительно цвета их кожи, пола и возраста, этнической, лингвистической, религиозной и культурной принадлежно­сти, социального положения, экономических ресурсов, по­литических убеждений, партийной принадлежности и соот­ветствующих избирателей и если бы вместо этого единствен­ной открытой информацией была бы информация об общем многообразии социальных, экономических и политических условий южноафриканского общества, то тогда итоговый до­кумент можно было бы рассматривать как справедливый. Он был бы справедливым потому, что для защиты своих собствен­ных интересов все делегаты вынуждены были бы представить себя в каждой из социальных позиций и обеспечить такую си­туацию, при которой в любой из этих позиций их положение оказалось бы максимально благоприятным.

Но существует ли способ достижения такого же резуль­тата в реальной политике? Можно ли чем-то заменить «по­кров неосведомленности»? Хотя действительный процесс принятия конституции или любое политическое преобра­зование невозможно спроектировать таким образом, чтобы оно породило справедливый результат, определенные черты могут обеспечить его большую симметричность.

Рационально действующие и преследующие собствен­ные интересы субъекты выбирают справедливые принципы в исходном положении прежде всего из-за неуверенности от-

159

носительно своего будущего места в социальной структу­ре — т. е. из-за недостатка у них необходимой информации для расчета способов наиболее эффективного обеспечения собственных интересов.

Как в предпринятом Тведтом анализе политических преоб­разований в Бразилии, Португалии и Испании [Tvedt 1994], так и в моем собственном анализе процесса принятия консти­туции в Норвегии в 1814 г. [Gloppen 1994] в качестве черты, способной оказать потенциальное влияние на справедливость результата, подчеркивается именно эта идея неуверенности и недостаточной исчислимости в отношении будущего поло­жения тех, кто несет ответственность за принятие решений.

В практических ситуациях неуверенность возникает, напри­мер, при одновременном изменении нескольких фундамен­тальных аспектов социальной структуры или же в случаях, когда ограничения временного порядка настолько тесны, что оставляют лишь небольшую возможность или вообще ника­кой возможности для поиска информации и расчета рисков (впрочем, если эти величины неравномерно распределены между сторонами, временные ограничения могут также увели­чивать асимметрию). Третий фактор, влияющий на увеличе­ние неуверенности,— это возможность насильственного пере­ворота. Он может в дополнение к увеличению неуверенности в будущем заставить участников соглашения искать приемле­мые для всех затрагиваемых сторон принципы. (В частности, если угроза насилия исходит от народных масс. Если же эта угроза исходит от военного командования или от авторитарно­го режима, это может еще более раскачать ситуацию.)

Хотя осуществление выбора в условиях недостатка ин­формации, жестких временных ограничений и под угрозой насилия может привести к выработке более справедливых принципов, при этом также существуют и очевидные недо­статки, связанные со строительством в таких обстоятель­ствах фундаментальных институтов общества. В плане при­влечения определенных нормативов, даже если бы подоб­ную ситуацию можно было спроектировать, ее едва ли мож­но было бы порекомендовать.

Неуверенность — представленная в исходном положе­нии покровом неосведомленности — порождает симметрию

160

и обеспечивает беспристрастность, или, скорее, взаимную выгоду. Одним словом, у сторон нет иного выбора, кроме как уделить всем точкам зрения одинаковое внимание и при­дать им одинаковое значение. Благодаря этой беспристраст­ности исход размышлений в исходном положении является справедливым по определению. Но возможна ли такая сим­метрия и взаимная выгода без неуверенности?

Такие процедуры, как широкое представительство и кон­сультации с общественностью, нацелены на тот же резуль­тат: беспристрастность посредством должного рассмотрения всех интересов. Но эти процедуры по определению не могут считаться справедливыми. Они справедливы только тогда, когда принимают во внимание точки зрения максимально возможно широкого слоя заинтересованных сторон и поль­зуются этим для принятия решений надлежащим образом.

Отсутствие покрова неосведомленности изменяет всю си­туацию выбора. Когда стороны обладают знанием о своем общественном положении, на выбор принципов влияет со­отношение их силы и специфических интересов. Своекорыс­тие сторон при этом в плане справедливости становится скорее помехой, чем преимуществом. Совершенно ясно, что принципы, избираемые в этом противоположном положении, не могут быть обоснованы ссылкой на саму процедуру, и, по­скольку справедливость процедуры представляет собой саму сущность исходного положения, проект Ролза представляется имеющим в данном случае весьма незначительную ценность.

Заключение. Таким образом, у нас остается лишь общая теория политического конструктивизма, т.е. для выработки политической концепции справедливости, политических принципов и/или конституций подход должен основы­ваться на справедливой и должным образом определенной процедуре. В отличие от процедуры Ролза, по определению дающей справедливый результат, действительный полити­ческий процесс может иметь своей целью лишь несовершен­ную справедливость процедуры. В политической практи­ке, несмотря на то что некоторые процедуры, по-видимому, все же порождают справедливые результаты, гарантировать справедливость невозможно никогда.

161

Литература

Barry 1989: Barry B. A Treatise on Social Justice. Volume 1. Theories of Justice. London; Sydney; Tokyo, 1989.

Barry 1995: Barry B. John Rawls and the Search for Stability // Ethics. 1995. Vol. 105. July. P. 874-915.

Cappelen 1996: Cappelen A. W. Behind a Veil of Ignorance: Unpub­lished paper. Department of Philosophy, University of Bergen, 1996.

Frazer, Lacey 1995: Frazer E., Lacey N. Politics and the Public in Rawls' Political Liberalism // Political Studies. 1995. Vol. XLIII. No. 2. P. 233-247.

Follesdal 1994: F&llesdal A. John Rawls — beskjeden bane-bryter // Norsk Statsvitenskapelig Tidsskrift. 1994. Vol.10. No. 2. S. 105-111.

Gilje 1989: Gilje N. Det naturrettslige kontraktparadigmet. Bergen, 1989.

Gloppen 1994: Gloppen 5. John Rawls' rettferdighetsteori og Den nor-ske grunnlov av 1814 // Norsk Statsvitenskapelig Tidsskrift. 1994. Vol. 10. No. 2. S. 153-172.

Gloppen 1997: Gloppen S. South Africa: The Battle Over the Consti­tution. Aldershot; Brookfield; Singapore; Sydney, 1997.

Larsen 1994: Larsen S. U. John Rawls' teori som utfording for stats-vitenskapen //Norsk Statsvitenskapelig Tidsskrift. 1994. Vol. 10. No. 2. S. 241-260.

Policy Library: John Rawls Resource Site//www.policylibrary.com/ rawls/index.htm

Rawls 1971: RawlsJ. A Theory of Justice. Oxford, 1971.

Rawls 1993a: RawlsJ. Political Liberalism. New York; Chichester, West Sussex, 1993.

Rawls 1993b: RawlsJ. Rettferdighet som rimelighet: en reformule-ring / red. E. Kelly, overs, av K. Swensen. Oslo, 1993.

Sandel 1982: Sandel M. Liberalism and the Limits of Justice. Cam­bridge, 1982.

The Cambridge Companion to Rawls 2002: The Cambridge Compa­nion to Rawls / ed. S. Freeman. Cambridge, 2002.