История вопроса

Отто Киркхаймер родился в Германии в 1905 г. Он изу­чал конституционное право, получив докторскую степень в 1928 г. Научным руководителем его докторской диссер­тации был авторитарный консерватор Карл Шмитт, однако сам Киркхаймер был активным членом немецкой Социал-демократической партии (SPD). Первоначально критиче­ски настроенный по отношению к Веймарскому режиму, он стал одним из самых верных его защитников и был вынуж­ден эмигрировать в 1933 г. После промежуточного периода, проведенного главным образом во Франции, он обосновался в Соединенных Штатах, работая как советник американско­го правительства по военной политике в отношении Герма­нии и затем по восстановлению Федеративной республики. Хотя он никогда не возвращался работать в Германию, он оставался увлеченным исследователем немецкой политики. Ко времени его смерти в 1965 г. он был профессором госу-

543

дарственного права и управления в Колумбийском универ­ситете [Herz, Hula 1969; Tribe 1987].

У Киркхаймера были широкие исследовательские инте­ресы, и непосредственно о партиях он начал писать только в 1950-е гг. Начиная с середины 1950-х гг. он в серии эссе по­степенно разрабатывал свою концепцию «всеохватной» пар­тии, но окончательная формулировка доказательств была опубликована после его смерти (1965 г.) в книге «Политиче­ские партии и политическое развитие», изданной Дж. Ла Па-ломбарой и М. Вейнером. Поэтому можно утверждать, что он пришел к гипотезе «всеохватности» относительно позд­но, но в более широком смысле эта гипотеза связана с тема­ми, которые повторяются в его работах. Герц и Хула говорят об одном сильном аргументе в пользу такой преемственно­сти: «Лишь слегка преувеличивая, можно было бы сказать, что его изобретательный анализ партий, "ослабления оппо­зиции", "упадка идеологии" был своего рода новой версией его ранней борьбы с недостатком воинственности и нере­шительностью немецкого социализма и лейборизма в двад­цатые годы» [Herz, Hula 1969: xvi]. Кроме того, в работах Киркхаймера можно более глубоко проследить постоянный интерес к положению отдельного гражданина в отношениях с государством: подъем «всеохватных» партий был только одним, хотя и очень важным, аспектом более широкой, пара­доксальной, но все же неизбежной тенденции в стабильных демократиях, в соответствии с которой индивид все больше отчуждается и лишается значимого политического выбора и возможностей политического участия.

Гипотеза «всеохватности» бросила вызов общепринятым академическим понятиям об отношениях между распростра­нением демократии и развитием партий, Тогда во взглядах преобладало представление о различиях — в особенности раз­работанных Дюверже [Duverger 1954] — между элитной (бур­жуазной) кадровой партией и массовой партией. Киркхаймер приводил доводы в пользу существования нового, третьего типа партий, который лучше отражал изменяющуюся среду партийной политики и был лучше к ней приспособлен. Про­ницательность, с которой он выявил этот новый вид партий, помогает объяснить, почему его аргументация привлекла та-

544

кос большое внимание. В его акценте на «деидеологизации» партий многие также видели связь с аргументом о «конце идеологии» Дэниэла Белла и других. «Всеохватная» модель широко применялась в исследованиях отдельных партий, та­ких, как исследование голлистской UNR Жана Шарло. Она также пересекается с дискуссией 1970-1980-х гг. о дезори­ентации избирателей, т.е. о «размораживании» социальных расколов. Панебьянко [Panebianco 1988] использовал воз­можности «всеохватной» модели в разработке своего соб­ственного понятия «электорально-профессиональной пар­ши». И наконец, эта модель, как можно отметить, питала бо-ic-e общее предположение об «упадке партий». Даже теперь, когда существует более критичное отношение к гипотезе или к сохранению ею своей значимости, концепция «всеохват­ной» партии регулярно применяется во впечатляющем диа­пазоне национальных контекстов и временных рамок.

Формализация — точное определение

Киркхаймер не представил это суждение в виде форма­лизованной гипотезы. Как отмечают Герц и Хула, он не был систематичным мыслителем. Его гений скорее заключает­ся в «его превосходной и иногда почти сверхъестественной способности выделять из неограниченных данных, предо-с гавленных историей, то, что существенно, и анализировать .но весьма оригинальным способом» [Herz, Hula 1969: ix]. « Всеохватная» гипотеза была, кроме того, ограничена опре­деленным историческим контекстом, в то время как (вновь процитируем Герца и Хулу) ее географический диапазон был «равен по широте Западной и Центральной Европе» | Herz, Hula 1969: xxii].

Одним из способов представить логику «всеохватной» гипо­тезы в упрощенной форме является схема. На рис. 23.1 цель со­стоит в том, чтобы показать, как Киркхаймер изображал глав­ные тенденции в развитии партийных систем. Вслед за Дювер­же мы можем таким образом представить старейшие партии как сконцентрированные на личности, с закрытым членством н закрытых избирательных округах, или как персональные клики в пределах парламентов. Они развивались «сверху»,

545

т. е. из существующих парламентских групп в кадровые па| i тии с общенациональными организациями. Массовые партии, с другой стороны, развивались «снизу» и часто основывались на профессиональных союзах рабочего класса или гуманитар­ных движениях за социальное обеспечение. Они были основа* ны на строго политических, идеологических программах, кс>Н торые стремились к объединению рабочих в классовой борь­бе против буржуазного общества. В дополнение к этим двум главным типам во многих странах происходило формирований¹ меньших партий, основанных на религиозных, корпоративч] ных или региональных интересах. Гипотеза «всеохватности» поэтому подразумевает два важных направления развития: а) деидеологизацию всех партий, которая также подразумевает меньшее акцентирование на интересах индивидуальных члеЦ нов, и Ь) изменение партийной системы от многопартийной к двухпартийной структуре, в результате чего может остать- \ ся небольшое число меньших, экстремистских партий с очень низкой электоральной поддержкой.

На рис. 23.1 это развитие разделено на четыре фазы: 1) на­чальная фаза, 1900-1920 гг., когда всеобщее избирательное право было введено во всех странах Европы; 2) бурный меж­военный период 1920-1930-х гг., когда многие демократии разрушились и распространилось однопартийное правление; 3) «Великая депрессия» и Вторая мировая война, которая в итоге возвратила демократию большинству (западноевро­пейских стран; 4) период реконструкции после 1945 года.

Другая возможная формализация гипотезы была предло­жена Уолинецем [Wolinetz 1979] следующим образом:

1. Избиратели в богатых обществах менее идеологически мотивированы, чем раньше.

2. Партии признали это изменение.

3. Партии отреагировали уменьшением акцента на идео­ логии и поиском проблем и тем, которые обращаются к элек­ торату как целому.

4. Это изменяет отношения между партиями и их сторон­ никами.

5. Когда одна «всеохватная» партия преуспевает, другие подражают ей, таким образом перестраивая партийную сис­ тему в целом.

Мы возвратимся к этой формализации, рассматривая проверяемость «всеохватной» гипотезы. Ее слабость как ги­потезы, однако, состоит в том, что она оставляет несформу­лированными исходные условия.

Если попытаться выделить суть «всеохватной» гипотезы, го покажется, что здесь были объединены два вида логики. С одной стороны, присутствует логика, которая полагает, что политическое изменение приводится в движение экономиче­ской и социальной модернизацией. Это можно было бы назвать структурным или системным подходом, в соответствии с кото­рым требования экономической системы определяют события в пределах социальной и, следовательно, также политической сфер. С другой стороны, есть логика электоральной конкурен­ции, которая становится все более и более актуальной с кон­солидацией демократии. Она сосредоточивается на решениях,

546

547

принимаемых партиями или партийным руководством к.и рациональными акторами, стремящимися максимизировать полученные голоса. Поэтому «всеохватные» партии являются следствием усилий партийного руководства максимизировл 11. голоса, приспосабливаясь к изменениям в электорате, которые,' в свою очередь, являются реакцией на модернизацию. Это ;ш-ключение может быть разделено на следующие утверждения] (с ограничительными условиями, выделенными курсивом):

• Политические партии изменяются в ответ на изменения в о циальной среде.

• В большей степени в послевоенный период главной целью по литических партий становится победа в межпартийной борь бе за голоса.

• Экономическое и социальное развитие, включая рост госу­ дарства всеобщего благосостояния (более поздние авто\ также подчеркивали воздействие средств массовой информа­ ции), имеют тенденцию разрушать более старые формы со­ циальной солидарности и изменять поведение и ожидани индивидуального избирателя.

• В ответ массовые интегративные партии (по крайней л* более крупные и в больших странах) все более и более ста­ новятся «всеохватными», т.е. они уменьшили свой акцент на идеологии и на идентификации с определенными социаль­ ными стратами или организованными интересами, усиливая партийное руководство и ослабляя связи с «массами». (Хотя Киркхаймер отмечает, что вовсе не обязательно, что в наи­ более развитых в экономическом отношении странах будет больше «всеохватных» партий. Он подразумевает, что необ­ ходимо избегать простого детерминизма. Другие местные факторы смягчили эффект модернизации.)

• Другие партии, иногда по собственной инициативе, но в целом как часть общей тенденции, последовали их примеру из-з; того, что они конкурировали с прежними массовыми партия ми, которые стали «всеохватными».

Всеобщность и проверяемость. Критика

Всеобщность

Повторим, что Киркхаймер не предлагал гипотезу всеох-ватности как абсолютно надежный закон. Он был историче-

548

гки и культурно определен, и Киркхаймер признавал возмож­ность исключений по некоторым основаниям. Было бы более справедливо сказать, что он подчеркнул то, что рассматри-иал как очень существенную тенденцию в развитии партий и Европе. Несмотря на последующие критические замечания, огромный интерес, произведенный его идеями, сам по себе является признаком той степени, до которой они помогли людям точно определить наблюдаемый процесс изменения. Как пишет Питер Мэйр, «невозможно отрицать реальности смены массовых партий или массовых интегративных пар­тий более всеохватной моделью» [Mair 1990:119].

Проверяемость

Способ, которым сформулирована гипотеза, препятствует ее тщательной проверке. Киркхаймер выделял пять аспектов «всеохватной» трансформации, упомянутых выше. Но пере­вести их в эмпирические единицы непросто, и неясно, как они связаны друг с другом. В частности, среди тех, кто при­нял его аргумент, существует разногласие относительно того, имеют ли описанные изменения большее отношение к идеологии или к организации.

В первом систематическом обсуждении того, каким об­разом гипотеза могла бы быть «операционализирована» [Dittrich 1983], используемые показатели соответствовали не этим пяти аспектам, первоначально обрисованным в об­щих чертах Киркхаймером, а скорее пяти суждениям Уоли-неца, процитированным выше. Диттрих обсуждал возмож­ности проверки этих пяти суждений и связанных проблем. Первое (избиратели становятся менее идеологизированны­ми) можно было бы проверить с помощью лонгитюдных опросов, но намного сложнее проверить второе (партии признают это изменение). Что касается третьего суждения (партии уменьшают свой акцент на идеологии и ищут все­общие проблемы), было бы необходимо разъяснить, что подразумевается под «уменьшением акцента на идеоло­гии», хотя здесь можно исследовать партийные манифесты и программы. И четвертое (отношения между партиями и их сторонниками изменяются), и пятое (другие партии подражают первой успешной «всеохватной» партии) суж-

549

дения являются более трудными для перевода в исследова­тельские стратегии. В своем стремлении подчеркнуть идее логические аспекты гипотезы Диттрих последовал за Уоли-нецем.

Однако Мэйр [Mair 1990: 6] указывает, что четыре из пяти оригинальных аспектов Киркхаймера имеют отношение не к идеологии, а к организации, говоря, что «в общем, и пре­жде всего, всеохватная партия является организационным явлением». Но решение рассматривать ее прежде всего как организационное понятие не обязательно облегчает измере­ние или проверку. Другая недавняя попытка проверить тезис была предпринята Кроувелом в 1994 г. Кроувел использу­ет не только собственные работы Киркхаймера, но и после­дующие комментарии, чтобы определить шесть измерений изменения партий в сторону всеобъемлющей модели, три из которых — сдвиг власти от рядовых членов к верхушке, профессионализация и изменение финансовой структуры — являются организационными. Он продолжает характеризо­вать ряд показателей организационного изменения, а именно: стагнацию или спад численности, уменьшение значимости партийного членства и увеличение важности государствен­ного финансирования в доходах партий, все более капита­лоемкий и профессиональный стиль проведения кампаний, рост количества профессионалов в центральной партийной организации и в структурах, поддерживающих парламент­скую группу, незначительную роль членов партии в выборах партийного руководства и кандидатов в парламент и умень­шающуюся роль членов партии в разработке и реализации политики. Используя данные, относящиеся к 88 западноевро­пейским партиям, он заключает, что организационная транс­формация партий в направлении всеохватности широко рас­пространена и в основном касается социал-демократических партий, хотя модель также применима к партиям «зеленых».

Однако из-за двусмысленностей в оригинальной характе­ристике «всеохватной» партии остаются возможности для разногласия по поводу ее определяющих черт и наилучшего способа их измерения. Как Мэйр написал в другой работе [Mair 1989: 258], проблема всех типологий партий состо­ит в том, что ни одна из них не является строгой: «Строгие

критерии того, что составляет "всеобъемлющую" партию пли "массовую" партию... установить нелегко». Та же самая проблема возникает, когда «всеохватная» партия сравни-иается с «картельной партией», о которой говорится ниже. 11апример, в анализе Кроувела, который отчасти стремит­ся оценить, как далеко партии развиваются во всеохватном или картельном направлении, растущая важность государ­ственного финансирования рассматривается как характер-пая особенность не только «всеохватных» партий, но также и «картельных» партий. Эта запутанность мешает оценивать степень изменения или преемственности.

Критика

Проблемы, упомянутые выше при проверке «всеохват­ной» гипотезы, могут рассматриваться как часть более ши­рокой критики. Во-первых, другие авторы задавались во­просом, как или до какой степени изменения, описанные Киркхаймером, происходили фактически. Как уже предпо­лагалось, ответ будет частично зависеть от того, как каждый осмысливает переход к «всеохватности». Киркхаймер дает пять критериев, не оценивая их и не разрабатывая связей между ними. Как мы увидели, это, в частности, вызвало рост споров относительно того, идеологические или же органи­зационные аспекты имеют наибольшее значение. В попыт­ке преодолеть эту проблему Уолинец [Wolinetz 1991: 116] предложил сосредоточиться не столько на идеологических и организационных особенностях, сколько на «изменяю­щихся способах обращения партий к избирателям и на том, насколько это затрагивает способы, которыми они соединя­ют граждан и правительства».

Как мы видели, сам Киркхаймер признавал существование ограничений процесса, посредством которого партии разви­ваются в направлении всеохватности. Однако он предпола­гал, что первыми партиями, которые изменятся, будут мас­совые интегрированные партии. Все же на практике может случиться так, что сначала изменятся более консервативные или «буржуазные» кадровые партии. Кроме того, Уоли­нец [Wolinetz 1991] указывает, что немецкая и итальянская христианско-демократические партии, которые Киркхаймер

550

551

приводил в качестве примеров, не были изначально массо* выми партиями.

В работах Киркхаймера подразумевается также, что про­цесс превращения партии во «всеохватную» необратим. Но это предположение ставится под сомнение подъемом тэтчеризма в британской Консервативной партии или даже поворотом вправо американской Республиканской партии при Рональде Рейгане.

С годами ограничения «всеохватной» гипотезы стали все более очевидными. Уолинец [Wolinetz 1991] утверждает» что массовые партии развивались в нескольких различных направлениях. Мы должны рассматривать всеохватную мо­дель как одну из нескольких альтернатив — в других обстоя­тельствах массовые партии могут развиться в программные или проблемно-ориентированные и просто оппортунист-ские партии. Будет ли избран путь развития «всеохватной» партии, будет зависеть, в числе прочего:

1. от того, насколько, как думают лидеры, такое разви­ тие необходимо, чтобы служить их амбициям и взглядам;

2. от природы внутренней структуры партии — и в осо­ бенности от роли фракций или членов в сопротивлении из­ менению;

3. от структуры партийной системы как политического рынка, на котором партии конкурируют за голоса. Напри­ мер, если это будет многопартийная система, в которой партии имеют тенденцию самоопределяться относительно конкретных проблем, то потенциальная «всеохватная» пар­ тия будет ограничена потребностью наблюдать за борьбой с более «крайнего» фланга.

Уолинец, наконец, заключает, что, несмотря на первона­чальную полезность, пригодность «всеохватной» гипотезы теперь в значительной степени исчерпана. С другой сторо­ны, Катц и Мэйр [Katz, Mair 1995] утверждали недавно, что «всеохватная» партия и политический анализ, сосредото­ченный на ней, отстают. Подход, который различал и мас­совые партии, и «всеохватные» партии, был прежде всего сосредоточен на отношениях между партиями и обществом, пренебрегая отношениями между партиями и государством. Катц и Мэйр отмечают увеличение важности нового типа

552

-картельной партии». Это партии, которые имеют тенден­цию вступать в скрытые соглашения друг с другом и тесно связаны с правительством. Таким образом, выдвигается пересмотренная версия «всеохватной» гипотезы с ее неявно ,волюционным подходом, в соответствии с чем «всеохват­ная» партия видится не заключительной стадией в процес­се изменения от кадровой партии через массовую членскую партию но является самостоятельной предпоследней ста­дией перед появлением четвертого воплощения - «картель-

^1ЮСлГду™отметить, однако, что аргумент Катца и Мэйра, напядус его эволюционным подтекстом, был также подверг­нут критике Коле [Koole 1996] не соглашается с неявным предположением, что у каждого периода есть свой собствен­ный тип партии, который лучше всего согласуется с соот­ветствующими изменениями в «окружении» партии. Как и Уолинец он защищает развитие типологии различных ви­дов партий которые существуют одновременно, сопровож­даемое исследованием того, почему некоторые партии раз­виваются в одном направлении, например во «всеохватные» партии, а другие-в другом.

Эмпирическая оценка. Заключение

Киркхаймер писал в определенный исторический мо­мент и его примеры партий, развивающихся в направлении «всеохватного» типа, взяты из западноевропейских стран 1950 х гг Очевидно и существенно то, что его изначально вдохновила немецкая СДПГ. Его эссе, названное «Герма­ния исчезающая оппозиция», описывает, как после смерти Куота Шумахера в 1952 г. партия вступила на длительный путь который привел к ослаблению ее идеологических основ Значительным событием в этом процессе было при­нятие пересмотренной партийной программы в Годесберге в 1959 г В этой программе «социальные и экономические пункты стали набором перспектив и планов для расширя­ющегося общества, спроектированного а 1'атёпсате, что­бы подстроиться практически под все сегменты общества путем надлежащего включения стратегически выбранных

553

и все же достаточно неопределенных признаний групповых позиций» [Kirchheimer 1966a: 244].

Но Киркхаймер также включал как «частичное исключе­ние из правила менее отчетливых трансформационных тен­денций среди основных массовых классовых партий в мень­ших странах» австрийскую Социал-демократическую пар­тию, которая «становилась активным и довольно успешным членом всеохватного клуба». В то же время пример немец­кого Христианско-демократического союза (ХДС) был ме­нее ясным «только потому, что там было меньше того, что можно деидеологизировать» [Kirchheimer 1966b: 187].

Относительно Франции Киркхаймер полагал, что Фран­цузская социалистическая партия (SFIO) движется к все­объемлющей модели, даже при том, что она была не массо­вой партией, а «буржуазной партией индивидуального пред­ставительства». Но прежде всего именно голлистская UNR, хотя и являлась «опоздавшей» среди французских партий, предоставила прекрасный пример явления всеохватности с ее «доктриной национальной цели и единства, достаточ­но неопределенной, чтобы позволять самые разнообраз­ные интерпретации» [Kirchheimer 1966b: 187]. Жан Шарло [Chariot 1970] использовал концепт всеохватности в своем анализе, озаглавленном «Голлистский феномен», описываю­щем голлистскую партию как «ориентированную на избира­теля» и выживающую при «минимуме общих ценностей».

Хотя Киркхаймер вообще предположил, что «всеохват­ные» партии развивались из массовых партий, пример UNR показал, что он не принимал это как единственную возмож­ность. Это подтверждается его ссылкой на Соединенные Штаты как «классический пример всепроникающей систе­мы всеохватных партий» [Kirchheimer 1966b: 185]. И другие авторы в этом контексте подразумевали, что развитие в на­правлении к всеохватности представляет собой американи­зацию партийной политики.

Киркхаймер заметил и то, что только основные партии, вероятно, преобразуются успешно, и то, что тенденция дви­жения к «всеохватным» партиям, даже среди больших пар­тий, будет менее явной в меньших демократиях: «Надежно закрепившиеся, часто пользующиеся мажоритарным стату-

554

сом в течение многих десятилетий — как в случае норвеж­ских и шведских социал-демократических партий — и при­ученные к большому объему межпартийного сотрудниче­ства, эти партии не имеют стимула изменять свою форму ре­крутирования или обращения к определенным социальным группам. В случаях, когда действует меньшее количество факторов, облегчая предсказание результатов политических выступлений и решений, кажется проще стабилизировать политические отношения на основе строго ограниченной конкуренции...» [Kirchheimer 1966b: 187-188].

Таким образом, Киркхаймер считает маловероятным то, что мы найдем всеохватные тенденции среди политиче­ских партий Норвегии. Однако Киркхаймер не разъясня­ет до конца, почему такие страны, как Норвегия, которые все же пережили интенсивное экономическое и социаль­ное развитие в течение нескольких последних десятиле­тий, должны быть настолько устойчивы к вирусу всеох­ватности. И действительно кажется, что, по крайней мере по некоторым измерениям всеохватности, такая тенденция на самом деле была. В заключении своей недавней книги, озаглавленной «Вызовы политическим партиям: Норве­гия», которая исследует изменения в партийной системе с 1970 г., Стрём и Свосанд отмечают, что, хотя норвежские партии стали более состоятельными и держались за своих участников, «как социально интегрированные движения они, кажется, разваливаются. Активность понижается, и идеологическое своеобразие крупнейших партий размы­вается» [Strom, Svasand 1997: 354].

Со времен Киркхаймера другие рассматривали примени­мость его модели к партиям в некоторых более новых де­мократиях. Два возможных случая в Европе — PSOE в Ис­пании [Wolinetz 1991] и PASOK в Греции [Ignazi, Ysmal 1998]. Далее, Дике [Dix 1989] предполагает, что «всеохват­ная» партия является преобладающей в латиноамерикан­ских партийных системах, в то время как в книге, изданной Мэйнуэрингом и Скалли [Mainwaring, Scully 1995], авторы применяют ярлык «всеохватной» к PLN и главным оппози­ционным партиям в Коста-Рике, большинству партий Бра­зилии и партиям Бланко и Колорадо в Уругвае.

555

'

Заключение. Эти случаи применения концепта возвраща­ют нас к вопросу об определениях. Если всеохватность ис­пользуется для простого обращения к тенденции миними­зации идеологических различий и поиска самой широкой электоральной поддержки, то это относится к очень многим партиям. Как только мы начинаем добавлять требования, чтобы партия была относительно большой и (момент, ко­торый Киркхаймер непосредственно не рассматривал, воз­можно потому, что он принимал его как очевидное) чтобы у нее была эффективная организация, способная к изобре­тению и осуществлению обдуманных электоральных стра­тегий, тогда диапазон подходящих партий значительно су­жается. Расширение применения концепта всеохватности в контексте «третьего мира» также уводит нас от оригиналь­ного тезиса, который устанавливал связи между сравни­тельно высоким уровнем социально-экономического разви­тия и сокращающейся привлекательностью идеологических партий. В конечном счете есть опасность, что сам концепт может стать слишком «всеохватным».