9. Теория домино

Если падает первая фишка, остальные последуют за ней

Йун Хуви

Формулировка оригинала

Наконец вы получаете... то, что можно было бы назвать прин­ципом «падающего домино». У вас есть ряд из стоящих костей, вы ударяете по первой, и, без сомнения, очень скоро падает и послед­няя из них. Подобным образом можно положить начало процессу дезинтеграции с самыми плачевными последствиями.

...Азия, в конце концов, уже потеряла примерно 450 миллионов человек, оказавшихся в условиях коммунистической диктатуры, и мы просто не можем допустить еще больших потерь.

...При этом вполне возможно следующее развитие событий — утрата Индокитая, Бирмы, Таиланда, за которыми последуют Ма­лайзия и Индонезия... Япония, Формоза... Филиппины и другие острова к югу от них; угроза приблизится к Австралии и Новой Зеландии... Таким образом, возможные последствия этой утра­ты просто неисчислимы для свободного мира (президент США Дуайт Д. Эйзенхауэр. Президентская пресс-конференция, 7 апре­ля 1954 г.).

Краткое объяснение

Эйзенхауэр (1890-1969) был президентом США с 1953 по 1961 г. До этого он служил генералом в амери­канской армии и являлся главнокомандующим союзных сил во время вторжения в Нормандию в 1944 г. Под упо­минаемыми в вышеприведенной цитате костяшками доми­но подразумеваются дружественные по отношению к США режимы в Азии. Идея его речи заключалась в том, что захват коммунистами власти во Вьетнаме мог вскоре привести к осуществлению такого же сценария в соседних с ним стра-

213

нах. Поэтому для будущего всего региона имело решающее значение, прибегнут ли США к применению вооруженной силы для свержения режима Хо Ши Мина.

История вопроса

Теорию домино необходимо рассматривать как часть по­литики «сдерживания», проводившейся США по отноше­нию к Советскому Союзу в период «холодной войны». Впро­чем, термин «сдерживание» старше теории домино. Впервые он был использован в 1946 г. в телеграмме Джорджа Кенна-на (р. в 1902 г.) в Госдепартамент США. В то время Кеннан был молодым дипломатом в Москве — куда позднее был назначен послом США на короткий промежуток времени. В 1960-х гг., до завершения своей дипломатической карьеры и получения должности профессора истории, Кеннан так­же служил послом в Югославии. В вышеупомянутой теле­грамме он описал, по его мнению, наилучшую стратегию сдерживания советской экспансии после Второй мировой войны. Более подробные рекомендации по политике твер­дого и терпеливого сдерживания в отношении Советского Союза, рассчитанной на длительный период, он дал в своей знаменитой анонимной статье в журнале «Foreign Affairs» (1947 г.):

«Ясно, что основным содержанием любой политики США по отношению к Советскому Союзу должно быть длительное, терпеливое, но твердое и неусыпное сдерживание русских экс­пансионистских тенденций... Давление Советов на свободные институты западного мира вполне можно сдержать посредством искусною и своевременного применения противодействующей силы в ряде географических и политических точек, постоянно меняющихся в соответствии с изменениями и маневрами совет­ской политики» [Kennan 1947: 4-5].

То и дело теорию домино представляют всего лишь как продукт американской антикоммунистической паранойи, хотя в то же время в науке встречается и иное мнение, со­гласно которому за этой концепцией также скрывались бо­лее прагматические интересы. На самом деле представители

214

американской администрации полагали, что захват ком­мунистами власти в Юго-Восточной Азии может повлечь за собой серьезные последствия для японской, британской и французской экономики [Olson, Roberts 1991: 29-30]. В соответствии с этой точкой зрения за выдвижением тео­рии домино стояли политические и экономические, а также идеологические факторы.

Формализация — точное определение

Интерпретацию теории домино с точки зрения теории игр можно изобразить при помощи рис. 9.1. В подобной игре у оппозиционной группы есть возможность бросить вызов режиму (нестабильному) или не делать этого. Если эта группа отказывается бросать вызов, то игра заканчи­вается. Однако в противоположном случае США могут выбрать вмешательство с целью поддержки данного ре­жима или придерживаться политики невмешательства. Оппозиционная группа принадлежит к одному из двух типов. Если она «агрессивная», то бросит вызов режиму вне зависимости от ожидаемой реакции США. Если же она «умеренная», тогда ее предпочтения будут подобны тем, что изображены на рис. 9.1. В этом случае группа вступит в противоборство с режимом тогда, и только тог­да, когда будет ясно, что США не собираются вмешивать­ся. Данные о типе группы (умеренная или агрессивная) представляют собой закрытую информацию. При этом, однако, предполагается, что общеизвестным фактом яв­ляется агрессивность каждой группы с вероятностью q, вне зависимости от других. Если умеренная группа воз­держивается от выступления против режима, то ее вы­игрыш будет равен 0, в то время как выигрыш США будет равняться а > 0. При этом предполагается, что при невме­шательстве США режим падет. Тогда выигрыш оппози­ционной группы составит Ъ > 0, в то время как для США он будет равен 0. Если, с другой стороны, США вмеши­ваются, то в действие вступает предположение о том, что режим останется у власти. Тогда обе стороны получают выигрыш, равный -1.

215

Важной предпосылкой рассматриваемой модели явля­ется то, что непосредственные затраты, понесенные США в результате интервенции, превышают любую потенциаль­ную прибыль от сохранения у власти дружественного ре­жима. В первом варианте модели (Модель 1) всем известно, что игра будет иметь только один раунд. В подобном случае сразу понятно, что угроза вмешательства США неправдо­подобна. Поэтому решение игры заключается в том, что оп­позиционная группа (вне зависимости от ее типа) бросает режиму вызов, в то время как США придерживаются поли­тики невмешательства.

У Модели 1 имеются четкие ограничения для использо­вания ее в качестве инструмента для понимания или ил­люстрации теории домино. Важная причина этого состоит в том, что теория домино представляет собой разновидность повторяющегося взаимодействия. Это подразумевает, что США должны столкнуться с целым рядом потенциальных вызовов. Далее, в теории подчеркивается, что США необ­ходимо продемонстрировать твердость (т.е. они должны вмешаться) при ответе на любой вызов. Если одному из ре­жимов дадут пасть, то все остальные с неизбежностью по­следуют его примеру.

Поэтому давайте попытаемся исправить Модель 1 таким образом, чтобы в нее были включены эти аспекты. В новой модели (Модель 2) предполагается, что игра, изображен­ная на рис. 9.1, будет разыграна десять раз и знание об этом является общедоступным. В каждом раунде оппонентом США будет оппозиция, существующая в дружественной по отношению к ним стране. Странам присваиваются номе­ра от 1 до 10 так, что оппозиция Страны 1 принимает участие в последнем раунде, а оппозиция Страны 10 — в первом. Та­ким образом, оппозиция, существующая в каждой стране, принимает участие только в одном раунде, но при этом мо­жет наблюдать исходы предыдущих раундов. Наконец, мы по-прежнему исходим из общеизвестности того факта, что предпочтения США являются такими, как они показаны на рис. 9.1.

Рассматриваемая модель теорию домино не подтвержда­ет. Путем обратной индукции — начиная с последнего дви­жения и двигаясь шаг за шагом назад — мы обнаруживаем, что в заключительном раунде для США было бы разумным предпочесть политику невмешательства, поскольку 0 > -1. А так как Ъ > 0, то, следовательно, оппозиция в Стране 1 (вне зависимости от ее типа) бросит вызов режиму. Соот­ветственно участники более ранних раундов могут предви­деть исход заключительного раунда (Раунд 1). Однако это равносильно утверждению о том, что предпоследний раунд в определенном смысле становится заключительным. То же самое, следовательно, справедливо и по отношению ко всем раундам вплоть до самого первого (Раунд 10). Отсюда вы­вод — все оппозиционные группы предпочтут бросить вы­зов правящим режимам, в то время как США в каждом ра­унде откажутся от вмешательства. С учетом заложенных в модель предпосылок для США становится невозможным создать себе репутацию жесткого игрока.

Этот вывод может показаться парадоксальным. На уров­не интуиции было бы разумно полагать, что для США выгод­но вмешаться в ходе первых раундов, эффективно предотвра­щая дальнейшие вызовы на последующих стадиях. Именно такова логика теории домино. Что же тогда объясняет вы­ведение нами иного заключения в Модели 2? Ответ следует

216

217

искать в сочетании двух допущений: во-первых, об общеиз­вестности стратегического типа США и, во-вторых, об огра­ниченности временного горизонта. Далее мы увидим, что при изменении хотя бы одного из этих условий возникает равно­весное состояние, вполне согласующееся с теорией домино. Более детальный анализ см.: [Fudenberg, Tirole 1994:369-374; Kreps, Wilson 1982; Milgrom, Roberts 1982; Selten 1978].

Модель З идентична Модели 2, за исключением того, что теперь игра имеет бесконечный временной горизонт. Безот­носительно к тому, как долго уже длится игра, всегда будет возникать новая оппозиция, готовая бросить вызов правяще­му режиму. Следует отметить, что вне зависимости от коли­чества случаев вмешательства США агрессивные оппозици­онные группы будут продолжать выступать против режимов, находящихся у власти в их странах. Поэтому вмешательство будет выгодно США только в том случае, если ожидаемый от него выигрыш в раунде — равный (l-q)a+q(-l) — будет больше выигрыша от невмешательства, который равен 0. Это условие выполняется тогда, когда q < ^77, т. е. когда ве­роятность того, что данная оппозиционная группа является агрессивной, находится ниже определенного уровня. При этом следует отметить, что данный уровень повышается с увеличением а. При прочих равных условиях подразуме­вается, что вероятность выполнения условия тем выше, чем важнее для США сохранение у власти дружественных ре­жимов в рассматриваемых странах. Более того, необходимо заметить, что непременным условием сдерживания путем устрашения является реальность угрозы вмешательства, т. е. такая ситуация, когда краткосрочные затраты на интервен­цию выше убытков, возмещаемых долгосрочной выгодой от удерживания прочих оппозиционных групп от попыток свергнуть правящие режимы. Это последнее условие вы­полняется, если

Это условие подразумевает, что «норма скидки», использованная США, должна быть до­статочно близка 1. (Также следует отметить, что правая

218

сторона приведенного выше уравнения стремится к 0 при приближении 5 к 1.) Это дает основание полагать, что чем большую значимость США придают будущим раундам, тем выше вероятность выполнения данного условия (при про­чих равных обстоятельствах). Если оба условия выполня­ются, возникает равновесное положение, при котором все умеренные группы удерживаются от выступления против правящих режимов. В ситуации подобного равновесия США прибегают к вмешательству против любой оппозиционной группы, бросающей вызов правящему режиму, поскольку в прошлом они никогда не воздерживались от применения силы против таких групп. С другой стороны, США никогда не вмешаются снова, если ранее они откажутся сделать это хотя бы однажды. Умеренные оппозиционные группы воз­держатся от вызова, если до этого США всегда будут осу­ществлять интервенцию, однако в то же время они выступят против правящих режимов, если США хотя бы раз до этого откажутся от вмешательства.

Теперь посмотрим еще на одну версию рассматриваемой модели — Модель 4. Эта модель идентична Модели 3, за ис­ключением двух моментов. В данном случае мы исходим из того, что игра имеет ограниченный временной горизонт и что стратегический тип США неизвестен. Предположим, что сначала оппозиционные группы имеют дело с вероят­ностью/? (американские власти «сильны») и вероятностью 1 — р (американские власти «слабы»). (Заметьте, что р обо­значает возможность того, что США сильны, a q — вероят­ность того, что данная оппозиционная группа «агрессивна».) Если американские власти «сильны», то они будут всегда применять силу при попытке оппозиционной группы сверг­нуть правящий режим. Однако если они «слабы», то предпо­чтения будут такими, как они показаны на рис. 9.1. Это озна­чает, что, если США в любой момент времени воздержатся от вмешательства, они обнаружат свою «слабость».

Поскольку «сильные» США будут всегда выступать про­тив группы, бросающей вызов режиму, то интересен следу­ющий вопрос — при каких обстоятельствах применят силу «слабые» США? Ответ состоит в том, что для этого требу­ется достаточно высокая начальная вероятность «силы»

219

США (достаточно высокое?). Только при соблюдении это­го требования угроза американской интервенции будет в до­статочной степени вероятной для удерживания умеренных групп от выступления против правящих режимов. Поэтому никто не бросит вызов до тех пор, пока США в первый раз не столкнутся с агрессивной оппозиционной группой. В по­добном случае это поможет «слабым» США вмешаться в си­туацию. Это необходимо, если они хотят поддержать свою репутацию сильного игрока. При длительном временном горизонте даже очень низкое р может оказаться достаточ­ным для удерживания от выступлений против правящих ре­жимов на ранней стадии игры. Причина заключается в том, что критическое значение/? зависит от числа еще не сыгран­ных раундов. Говоря точнее, если k — это количество еще не разыгранных раундов, то умеренные группы воздержатся от вызова существующему режиму до такого первого раунда k, в котором/? < [fn]^k (подтверждение такого результата см.: [Fudenberg, Tirole 1994: 371-374]). Таким образом, по мере возрастания в игре количества несыгранных раундов кри­тическое значение b будет уменьшаться в геометрической прогрессии со скоростью, равной j^. Следовательно, при наличии у игры длительного временного горизонта даже в высшей степени незначительный элемент неполноты ин­формации (небольшое/?) может привести к драматическому исходу. Предположим, например, что 6=1. С десятью несыг­ранными раундами условие заключается в том, что Другими словами, если то угроза вмешательства вполне реальна и соответственно способна удержать умеренные оппозиционные группы от выступления против правящих режимов.

Можно сказать, что и Модель 3, и Модель 4 в какой-то мере подтверждают теорию домино. Обе они показывают, что для США более разумным решением могло быть при­менение силы, даже несмотря на то, что издержки могли превысить непосредственную прибыль. Одно из усло­вий заключается в существовании достаточно большого количества дружественных режимов, находящихся под угрозой свержения, и одновременно — ограниченного числа агрессивных оппозиционных групп. Если эти тре-

220

бования выполняются, то опасность возникновения эф­фекта сокращения числа дружественных стран станет для США побудительным мотивом для вмешательства, что и следует из теории домино. Это, в свою очередь, заста­вит умеренные оппозиционные движения воздержаться от антиправительственных выступлений. Впрочем, рас­сматриваемая модель также указывает на невозможность удерживания всех оппозиционных групп от вызова правя­щим режимам, при этом признавая потенциал групп, ко­торые мы назвали агрессивными. Поэтому данная модель может считаться полезной по меньшей мере в двух отно­шениях. Во-первых, она помогает нам определить условия эффективности теории домино, к которым в числе проче­го относится степень реальности угрозы вмешательства со стороны США. И кроме того, рассматриваемая модель предлагает объяснение того, почему актуальность вопро­са о необходимости применения силы обостряется снова и снова, несмотря на реальность исходящей от США угро­зы вмешательства.

Всеобщность и проверяемость. Критика

Далее мы кратко рассмотрим две возможные группы возражений против теории домино. Первая из них связа­на с представлением об этой теории как о стратегической доктрине. Американский журналист Уолтер Липпман, один из главных критиков теории домино и политики сдержи­вания, назвал ее «стратегическим чудовищем», сводящим роль США к простому реагированию на инициативы и ло­бовые удары там и тогда, когда это решат советские власти [см.: Litwak 1993: 191]. Вкратце мнение Липпмана состояло в том, что такая теория может привести американские вла­сти к передаче политической инициативы в руки кремлев­ских лидеров.

Схожее возражение заключается в том, что основанная на теории домино стратегия наделяет слишком большой властью союзников США. Страх остаться наедине со сво­ими проблемами из-за собственного упрямства легко мо­жет показаться необоснованным, если государство-клиент

221

имеет причины полагать, что его крах будет рассматри­ваться как угроза жизненным интересам США fTervis 1991].

Вторая группа возражений, которую следует упомя­нуть, — это возражения, ставящие под вопрос прочность рас­сматриваемой теории [Jervis 1991]. Во-первых, в теории до­мино все мелкие государства считаются идентичными, что игнорирует факт наличия у каждой страны своих собствен­ных важных исторических, культурных и политических ха­рактеристик, которые делают каждую из них уникальной. Утверждение о том, что вторжение США во Вьетнам будет иметь решающее значение для политической судьбы всех стран Юго-Восточной Азии, игнорирует возможность воз­действия местных различий. Таким образом, можно утверж­дать, что теория домино переоценивает важность стратегии США по отношению к политической эволюции других стран и, наоборот, недооценивает значение национальных различий.

Во-вторых, можно говорить о том, что локальное пора­жение не обязательно увеличивает вероятность того, что проигрывающая сверхдержава проявит снисходительность и в других случаях. Вместо этого в следующий раз ей будет еще более важно продемонстрировать свою силу и твер­дость.

Наконец, некоторые исследователи утверждают, что рас­сматриваемая теория преувеличивает важность воздействия репутации на поведение сверхдержав. Одновременно по­добная критика подразумевает, что в теории домино недо­оценивается значимость интересов, напрямую связанных с регионом, в котором возникает противостояние. В странах, где присутствуют важные интересы США, вероятность вме­шательства, если следовать данной логике, будет довольно велика, даже несмотря на незначительную опасность сокра­щения количества дружественных стран. И наоборот, вовсе не очевидно, что США обязательно пойдут на применение силы в тех странах, в которых у них нет существенных ин­тересов, даже при высокой вероятности распространения процесса свержения дружественных режимов на другие го­сударства.

222

Попытки проверить теорию домино не дали однознач­ных результатов [см.: Jervis 1991]. Кроме того, очевидно, что проведение подобной проверки легко может столк­нуться с серьезными методологическими проблемами. Сходные трудности упоминаются в литературе, посвящен­ной вопросу о рациональном сдерживании путем устра­шения. Эмпирические исследования последней теории основываются преимущественно на анализе различных кризисных ситуаций. Эти исследования критиковались за их чрезмерную сосредоточенность на случаях неудач­ного сдерживания, что в итоге приводило к систематиче­скому смещению выбора:

«Из-за того, что случаи успешного сдерживания редко об­суждаются в исторической литературе детально (по важным и вполне очевидным причинам), аналитики, желающие узнать, как часто сдерживание оказывается неудачным и как часто оно имеет успех, могут быть введены в серьезное заблуждение при изучении исключительно кризисов и войн. Конкретный пример, возможно, прояснит эту ситуацию. Предположим, что в мире имеется 100 стран, каждая из которых находится в отношени­ях сдерживания в среднем с 5 другими государствами. Таким образом, каждый год образуются 250 склонных к войне диад. За 40 лет наблюдений эта система в целом создает 10000 воз­можностей для войны. Допустим, что все эти страны можно сдерживать путем устрашения и что в каждом случае имеются достаточно серьезные, реальные угрозы применения силы. В та­ком весьма специфическом мире теория рационального сдер­живания не предскажет вообще никакой войны. Теперь предположим, что рассматриваемая теория дает вер­ные прогнозы в 99,5 % случаев, что, без сомнения, дает ей право именоваться в высшей степени удачной социологической тео­рией. Соответственно за определенный временной промежуток в 9950 случаев рациональное сдерживание убережет две нации от военного столкновения. Но при этом одновременно произой­дет 50 войн или кризисов. Если аналитик предпочтет писать только о последних, то в результате его книги будут полны при­меров неудачного сдерживания посредством устрашения. Гово­ря короче, изучение кризисов и войн не дает информации о доле у спешных попыток применения системы сдерживания на нацио­нальном уровне» [Achen, Snidal 1989:161J.

223

Поскольку теория домино представляет собой частный случай теории рационального сдерживания, то попытки ее эмпирической проверки столкнутся с точно такой же проб­лемой, как та, что описывается в вышеприведенной цитате. При этом достаточно простой практической задачей мо­жет оказаться определение случаев неудачного применения США стратегии домино. Однако намного сложнее опреде­лить случаи ее действительного успеха. Возможно, отчасти это объясняется наличием у оппозиционной группы причин для отказа от выступления против действующего прави­тельства, не связанных со страхом вмешательства со сторо­ны США. Даже если бы было возможно исключить такие альтернативные объяснения, по-прежнему актуальной оста­валась бы проблема подсчета случаев успешного сдержива­ния путем устрашения. Можно последовать примеру Ахена и Снидала — т. е. считать все годы, в которые не происходило антиправительственных выступлений, как случаи успешно­го применения стратегии сдерживания. Это ни в коем слу­чае не очевидно, хотя, конечно, подобное решение было бы наиболее адекватным. Что делает год более уместным для подсчета, чем, скажем, месяц или неделю? Бесспорный ответ на этот вопрос найти трудно. В то же время совершенно ясно, что выбор, осуществляемый исследователем в этом случае, может иметь решающее значение для заключения об обос­нованности данной теории. Вне зависимости от выбранной альтернативы считать такие наблюдения независимыми бу­дет проблематично. Например, вполне очевидно, что выбор, который делает оппозиция в заданный год t, будет зависеть от выбора в году t — 1, а также от поведения оппозиционных групп на предшествующих этапах. Основной тезис теории домино как раз и заключается в том, что на действия партий в данной ситуации влияет исход аналогичного противостоя­ния в прошлом.

Эти отдельные наблюдения не имеют своей целью дать исчерпывающий обзор проблем, связанных с эмпирической проверкой теории домино. И я также не утверждаю, что данные проблемы непременно являются неразрешимыми. Я лишь хочу указать на серьезные методологические труд­ности, возникающие при попытке проверки теории посред-

224

ством сопоставления с историческими данными. Поэтому 11ам не следует слишком удивляться глубоким разногласиям, по-прежнему существующим по вопросу о том, на самом ли деле именно следование стратегии домино помогло огра­ничить коммунистическую экспансию в Юго-Восточной Азии.

Теория домино воспринимается прежде всего как относя­щаяся к международной политике. Однако при этом необхо­димо отметить, что подобные концепции можно обнаружить и в других разделах социологии. Например, использованная выше формальная модель заимствует многое из знаменито­го «Парадокса стандартных магазинов» Рейнхарда Зельтена (нобелевского лауреата по экономике) [Selten 1978; Kreps, Wilson 1982; Milgrom, Roberts 1982]. В модели Зельтена основное внимание сосредоточено на способах, которыми монополист может удержать менее крупных конкурентов от утверждения на рынке посредством объявления каждо­му новому игроку ценовой войны. Пример иного рода, хотя он тоже увязывается с «эффектом домино», можно най­ти в работе Фернальда, Эдисона и Лунгани [Fernald et al. 1999]. Основная идея их исследования заключается в том, что в мире свободной торговли и взаимозависимости эко­номические проблемы в одной стране могут с легкостью распространиться на другие. Однако в этом примере отсут­ствует стратегия сдерживания путем устрашения. Это по­могает проиллюстрировать тот факт, что понятие «эффекта домино» также приложимо к явлениям, несколько отли­чающимся от обсуждаемых в данной главе. Это выражение также используется и в философии для обозначения такой структуры аргументации, в которой при выпадении одного из аргументов разрушается вся теория [см.: Greenwood 1990; Katz 1990; Quine 1961: Chp. 2].

Эмпирическая оценка. Заключение

В своей оригинальной формулировке теория домино предназначалась для описания взаимозависимости внутри группы более или менее нестабильных режимов. При этом основная идея состояла в том, что крушение одного дру-

225

жественного режима создаст серьезную угрозу, что за ним вскоре последуют остальные. В таком случае отсюда со всей очевидностью следует, что США не могли допустить паде­ния этого первого режима.

Как уже упоминалось, изначально теория домино была предназначена для обоснования военного вторжения США во Вьетнам. Однако схожие идеи выдвигались и в поддерж­ку ведения американскими войсками боевых действий в других частях мира и до, и после войны во Вьетнаме. Один из более ранних примеров подобного рода относит­ся к кризису, возникшему в Восточном Средиземноморье в августе 1946 г.:

«7 августа русские потребовали пересмотра Конвенции Мон-трё, чтобы обеспечить совместную советско-турецкую за­щиту Дарданелл. Американские дипломаты восприняли это требование как кульминацию длительных попыток Москвы создать в Турции военно-морские базы, что, как они опаса­лись, могло превратить эту страну в союзника Советов. ...Военные и дипломатические советники Трумэна пришли к выводу, что советская нота четко отражает желание доми­нировать в Турции и что, если Москва добьется успеха, для Соединенных Штатов будет "очень трудно, если не невоз­можно", удержать русских от захвата контроля над Греци­ей и всем Ближним и Средним Востоком. Только уверенность в том, что США готовы к использованию силы, останови­ла бы Кремль: "Пришло время принять решение о том, что мы будем сопротивляться любой советской агрессии всеми имеющимися у нас средствами"» [Gaddis 1972: 336. Курсив мой].

После Вьетнамской войны теория домино была одним из понятий, использовавшихся для оправдания американ­ской поддержки движения никарагуанских мятежников, известных как «контрас». Основным мотивом этой помо­щи было стремление воспрепятствовать распространению коммунизма на другие страны в регионе. Идея заключалась в том, что если бы США потеряли Никарагуа, то ничто бы не смогло помешать распространению советского и кубин­ского влияния на всю Центральную Америку:

226

«Пользуясь Никарагуа как базой, Советы и Куба могут стать доминирующей силой в имеющем стратегическое значение ко­ридоре между Северной и Южной Америками. Обосновавшись здесь, они будут угрожать Панамскому каналу, перекроют жиз­ненно важные для нас карибские морские линии и, в конце кон­цов, двинутся против Мексики» (президент Рональд Рейган, 4HT.no:[Jervisl991:31]).

Есть что-то парадоксальное в том, что лучший пример эф­фекта домино не имеет прямого отношения к американской политике. Вместо этого теория лучше всего иллюстрируется крахом коммунистических режимов в Восточной Европе. Ког­да стало ясно, что Советский Союз больше не собирается при­менять силу для сохранения этих режимов у власти, они пали весьма быстро один за другим. Трудно не поверить в то, что угроза советского вмешательства являлась средством предот­вращения восстаний против этих режимов до 1989 года.

Заключение. Итак, можно сказать, что теория домино прежде всего связана с применением США военной силы в Юго-Восточной Азии в 1950-х, 1960-х и 1970-х гг. Одна­ко лежащая в основе этой концепции стратегия является намного более общей. Мы отметили, что рассуждения тако­го же рода использовались для обоснования политики США в других частях мира, а также в другие периоды. Мы также рассмотрели случаи, в которых эффект домино относился в первую очередь не к США, а к другим странам. Более того, подобные стратегии можно обнаружить и вне сферы между­народных отношений — например, в экономике*.