Добавил:
Upload Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:
Массовые репрессии в Алтайском крае. 1937-1938 (Документы). сост. Жданова Г.Д. и др 2010.doc
Скачиваний:
3
Добавлен:
01.07.2025
Размер:
6 Мб
Скачать
☆

9 Декабря 1937 г.

Попов Гусев Поздняков Лешин

№

Слушали

Постановили

Слушали дело № 24780

Эликмонарским РОМ НКВД на территории Эликмонарско-го аймака Ойротской автономной области в 1937 году

№

Слушали

Постановили

вскрыта и ликвидирована контрреволюционно-национали­стическая диверсионная повстанческая организация, создан­ная бывшим активным колчаковцем — одним из руководи­телей областного центра контрреволюционной национали­стической повстанческой организации — П.

Произведенным по делу расследованием установлено, что контрреволюционная организация состояла из кулацко-бай-ских, бандитских и уголовно-деклассированных элементов, возглавлялась бывшим активным бандитом банды офицера Г., О., который для оформления контрреволюционной организа­ции на территории Эдиганского и Улаганского с/с Эликмонар-ского аймака был в 1921 г. завербован П., проживающим в то время в с. Эдигане и им же О. было предложено обманным пу­тем пробраться в ряды ВКП(б) и, прикрываясь партийным би­летом, проводить контрреволюционную деятельность. Данная контрреволюционная организация имела задачу до начала сплошной коллективизации расширение организации путем вербовки новых участников из кулацко-байских, уго­ловно-деклассированных элементов, для создания неудоволь­ствия населения, заниматься массовым хищением скота, проводить антисоветские агитации и подготовить вооружен­ное восстание против Советской] власти, в помощь дейст­вовавшей в то время банды Тужлея.

С начала организации колхозов контрреволюционная органи­зация по указанию руководителя областного центра П. ставила задачей в руководство колхозов провести своих участников и в колхозах проводить вредительско-диверсионно-подрывную ра­боту, уничтожать поголовье скота, развалить колхозы извне, тем самым подорвать экономическую мощь Советской] вла­сти, подготовить вооруженное восстание против Советской] власти, в случае войны Японии с Советским] Союзом и при помощи Японии свергнуть Советскую] власть, и в Ойротии создать самостоятельное буржуазное государство.

Контрреволюционная организация по заданию областного центра и под руководством О. на практике проводила сле­дующую к-р деятельность.

По делу проходят 14 человек.

1.

На основании изложенного обвиняются:

С, рождения 1903 г., б/п, грам[отный], алтаец, женат, имеет детей 6 человек, не судим, бывший активный бандит банды Семенюка, в 1921 г. вместе с отцом, братом и 3 дяди С. были инициаторами восстания банды Семенюка в с. Чемале, где активно [участвовал] лично в разгроме штаба красных, где были зверски убиты уполномоченный политбюро Цепочкин, коммунист Арефьев и 6 красноармейцев, там же вместе с от­цом расстреляли захваченного в плен красного партизана, своего двоюродного брата С. Происходит из кр-н кулаков,

С. расстре­лять. Лично принадлежа­щее ему иму­щество кон­фисковать.

№

Слушали

Постановили

вместе с отцом до 1929 г. имели крупное кулацкое хозяйство в с. Чемале, т. е. до революции имели дом — 1, амбаров — 4, плугов — 2, борон — 8, молотилка — 1, веялка — 1, жатка — 1, сенокосилка — 1, конные грабли — 1, лошадей — 15, ко­ров - 25, овец - 70, свиней - 10, имели пасеку 50 ульев, держали постоянных и сезонных батраков, после революции имел то же самое хозяйство, в колхозе состоит с 1932 г., пе­ред арестом работал бригадиром полеводства и кладовщи­ком, проживал [в] ур[очище] Бийка Эдиганского с/с. В том, что он, С, в 1930 г. был завербован в контрреволюци­онно-националистическую диверсионно-повстанческую организацию руководителями областного центра С. и П. (оба ему сродные братья, ныне арестованы как враги наро­да), в 1932 г. прибыл в ур[очище] Куюс Эдиганского с/с, где вошел в к-р организацию, руководимую О., и по заданию С, П. и О. активно проводил контрреволюционную работу. В 1933 г. [в] к-р организацию он завербовал Б., связался с участ­никами к-р организации И. и Т. и до дня ареста занимался хи­щением социалистической] собственности, в 1933 г. вместе с И. и Т. похитили с целью вредительства обобществленную им в колхоз лошадь, закололи на мясо. В 1935 г. во время молотьбы по сговору с кладовщиком Л. похитили 3 ц колхозного хлеба. С 1935 г. по 1937 г. вместе с Б. систематически похищали кол­хозное молоко, обрат, пахту, гнали арачку, устраивали пьянки, срывали работу, будучи кладовщиком, расхищал хлеб, вследст­вие чего обнаружена недостача хлеба 250 кг, его жена, будучи приемщиком молока и переработки масла, похищала масло и сливки, впоследствии оказалась недостача 51 кг и 40 кг. Во время молотьбы хлеба в 1937 г. умышленно хлеб оставал­ся открыто, где дождем намочило хлеб, который пророс, он пророслый хлеб смешал с хорошим зерном, чем создал неудо­вольствие. Из проросшего хлеба более 3-х ц пшеницы без ве­дома правления безучетно раздавал своим друзьям и сам взял 80 кг, для скрытия следов на ток ночью загнали коров. Весной 1937 г. с целью вредительства С. с Б. звероферму по­строили на сыром месте, где они могут заразиться и гиб­нуть, среди колхозников вели агитацию за ликвидацию зве­рофермы. Систематически делал гонение на ударников и стахановцев — оскорбляя и пуская всякую клевету по адре­су стахановцев и стахановского движения, сделал он нападе­ние на стахановку П., кроме этого вместе с Б., С. и К. систе­матически вели антисоветские агитации, направленные на развал колхоза и против существующего строя, разжигал на­циональную вражду между алтайцами и русскими. Привле­ченный в качестве обвиняемого гр-н С. виновным себя при­знал полностью. Подтверждается показаниями свидетелей Ч. и М. и подтверждается показанием обвиняемых И., Б. 1 Содержится в Ойротской тюрьме с 1/XI-37 года.

№

Слушали

Постановили

2.

Слушали:

С, рождения 1870 г., б/п, алтаец, женат, происходит] из с. Чемал, кулак, в 1930 г. облагался по твердому заданию, ос­тался не лишен, под покровительством своего племянника С. в 1921 г. с тремя братьями, сыновьями и племянниками добровольно участвовал в банде Семенюка, т. е. был одним из инициаторов восстания Семенюка. Лично со своим сы­ном участвовали в разгроме штаба красных в с. Чемале, в зверском убийстве уполномоченного политбюро Цепочкина, коммуниста Арефьева и 6 красноармейцев, и с сыном рас­стреляли захваченного ими в плен красного партизана, сво­его родного племянника С; состоит членом колхоза с 1932 г., работал рядовым, до ареста проживал вместе с сы­ном Михаилом в ур[очище] Бийка Эдиганского с/с. В том, что он, С, в контрреволюционную националистиче-ско-диверсионно-повстанческую организацию был завербо­ван руководителем областного центра С, в к-р организацию, руководимую О., влился в 1932 г. и принимал активное уча­стие, систематически вел антисоветскую агитацию, вместе с сыном занимался расхищением колхозной собственности и проводил вредительскую деятельность, лично имел связь с руководителями областного центра С. и П.

Привлеченный в качестве обвиняемого С. виновным себя признал полностью.

Содержится в Ойротской тюрьме с 5/XI-37 года.

С. расстре­лять. Лично принадлежа­щее ему иму­щество кон­фисковать.

со

Слушали:

Б., рождения 1903 г., б/п, алтаец, м[ало]гр[амотный], про­исходит] из кр-н зажиточных ур[очища] Бийка Эдиганского с/с, бывш[ий] активный бандит, т. е. в 1919 г. он со своим отцом и дядей добровольно участвовал в банде Семенюка, т. е. с ору­жием в руках боролись против Советской] власти, до револю­ции и после имел середняцкое хоз-во — лошадей — 12, коров — 10, бык - 1, овец - 25, дом - 1, в колхозе состоит с 1931 г., ра­ботал представителем ревизионной] комиссии колхоза, перед арестом проживал [в] ур[очище] Бийка Эдиганского с/с. В том, что он, Б., является членом контрреволюционной на­ционалистической диверсионно-повстанческой организации, существовавшей на территории Эдиганского с/с, в которую он был вовлечен весной в 1933 г. С, О., и с 1933 г. активно прово­дил контрреволюционную работу по заданию областного цен­тра и О., систематически вел антисоветскую агитацию против мероприятий Советской] власти и колхозного строя. Вместе с С. с 1936 г. и по 1937 г. занимались хищением молока, обрата и пахты, из чего гнали арачку и с С. и К. систематически занима­лись пьянством, втягивая на это колхозников по два-три дня,

Б. расстре­лять. Лично принадлежа­щее ему иму­щество кон­фисковать.

№

Слушали

Постановили

чем самым срывали работу. Весной 1937 г. с целью вреди­тельства Б. и С. по сговору между собой вредительски по­строили звероферму, чтобы уничтожить зверей — енотов.

В 1934—[19]35 гг. вместе с С. умышленно выводили лошадей из строя, изувечили и заморили, чтобы сорвать посевную, будучи председателем, умышленно прикрывал вредитель­скую деятельность С, кроме того, он систематически вел ан­тисоветскую агитацию.

Привлеченный в качестве обвиняемого Б. виновным себя признал полностью, а также изобличается показаниями сви­детелей — Ч. и М., показанием обвиняемых И., С.

Содержится в Ойротской тюрьме с 1/XI—[19]37 года.

Председатель Члены:

Секретарь

Попов Гусев Поздняков Лешин

Архив УФСБ РФ по Республике Алтай. Ф. 8. Д. 76. Л. 1-19. Ма­шинописный отпуск.

№ 170

Протокол заседания тройки при УНКВД по Алтайскому краю № 28/36

14 марта 1938 г.

Председатель

Члены:

Секретарь

Попов Гусев, Поздняков Данилов

№

Слушали

Постановили

1.

Дело № 2305 Мамонтовского РО НКВД.

Ч., 1909 г. рождения, уроженец села Гуселетово Мамонтов­ского района Алтайского края, в прошлом кулак, в 1930 г. лишался избирательных прав, раскулачивался и был выслан в Нарым, откуда в 1931 г. сбежал на прежнее местожитель­ство [в] село Гуселетово Мамонтовского района, беспартий­ный, образование низшее, не судим.

В момент ареста работал в колхозе им. Ворошилова рядо­вым колхозником, проживал в селе Гуселетово Мамонтов­ского района Алтайского края.

Ч. расстре­лять. Лично принадлежа­щее ему иму­щество кон­фисковать.

№

Слушали

Постановили

Являясь активным участником в контрреволюционной органи­зации, подготовляющей вооруженное свержение Советской вла­сти, по заданию руководителя группы Р., выявлял и сближался с антисоветски настроенными лицами Н., Д. и своим братом Ч., последний расстрелян, обрабатывал их в контрреволюционном повстанческом направлении, рекомендовал Р. вовлечь в контр­революционную организацию Н. и Д., что и было сделано Р.

Работая в колхозе им. Ворошилова, в контрреволюционных целях заражал чесоткой колхозных лошадей, распространяя эту болезнь в другие соседние колхозы. Всего им было зара­жено чесоткой 10 колхозных лошадей. Колхозников Л. и К. призывал не подписываться на займ обороны страны.

В своей контрреволюционной агитации среди колхозников пропагандировал в отношении Бухарина, Рыкова и Троцко­го, называя их защитниками народа.

Виновным себя признал.

Изобличается показаниями обвиняемых Д. и Н. и свидетелей Л. и К

Арестован 25 февраля 1938 г., содержится при КПЗ Мамон-товского РОМ НКВД.

2.

Дело № 2305 Мамонтовского РО НКВД.

Д., 1880 г. рождения, уроженец бывшей Курской губернии Суржанского уезда, хутор Никольский, в прошлом кулак, образование низшее, беспартийный, в 1933 г. сужден по ст. 109 УК на один год принудительных работ.

До ареста работал в отделении «Заготскот» старшим рабо­чим, проживал в селе Гуселетово.

Являясь активным участником контрреволюционной повстанче­ской организации, подготавливающей вооруженное свержение Советской власти, по заданию руководителя этой группы Р. вы­являл и сближался с антисоветски настроенными лицами Л. и Б. (арестованы), обрабатывал их в контрреволюционном пов­станческом террористическом направлении, в результате чего Л. пытался произвести теракт над членами ВКП(б) В. и Е.

Работая в отделении «Заготзерно» в должности старшего ра­бочего, вредительски относился к своей работе. В контрре­волюционных целях выдавал для скота недоброкачествен­ные корма, от чего скот тощал и падал. Всего в течение 1937 г. по его вине пало 27 голов рогатого скота.

В период колчаковщины, будучи связан с колчаковской ми­лицией, выдавал на расправу красных партизан (выдал Б.).

Виновным себя признал.

Изобличается показаниями обвиняемых 4. и Н. и свидете­лей Б. и В.

Арестован 29 февраля 1938 г., содержится при КПЗ Мамон­товского РОМ НКВД.

Д. заключить в исправи­тельно-трудо­вые лагеря сроком на де­сять лет с по­ражением в правах на пять лет. Срок за­ключения считать с 29.02.[19]38г.

№

Слушали

Постановили

со

Дело № 2305 Мамонтовского РО НКВД.

Н., 1901 г. рождения, уроженец села Гуселетово Мамонтовско­го района Алтайского края, в прошлом кулак, образование низ­шее, беспартийный, в 1931 году сужден по ст. 58-10-11 УК РСФСР на 5 лет лишения свободы, отбыл 2 года 6 месяцев.

В момент ареста работал в колхозе им. Ворошилова рядо­вым колхозником, проживал в селе Гуселетово Мамонтов­ского района Алтайского края.

Являясь активным участником контрреволюционной пов­станческой организации, подготовляющей вооруженное свержение Советской власти, по заданию руководителя группы Р. выявлял и сближался с антисоветски враждебны­ми лицами А., И., обрабатывая их в контрреволюционном направлении, имея в виду рекомендовать их Р. для вовлече­ния в контрреволюционную организацию.

Работая в колхозе им. Ворошилова в качестве конюха, вре-дительски относился к своей работе, в контрреволюционных целях заражал поголовье лошадей колхоза чесоткой. Всего им было заражено чесоткой и выведено из строя 8 лошадей.

Убеждал колхозников К. и Ю. не подписываться на займ обороны страны, заявляя: «Нам не от кого обороняться, если Япония и объявит войну СССР и победит СССР, то хуже не будет, мы тогда избавимся от этих колхозов».

Стремился дискредитировать постановление ЦК ВКП(б) и правительства по вопросу повышения урожайности в Ку-лундинской степи.

Виновным себя признал.

Изобличается показаниями обвиняемых Ч. и Д. и свидете­лей Ю., В. и К.

Арестован 20 февраля 1938 года, содержится при КПЗ Ма­монтовского РОМ НКВД.

Н. заключить в исправитель­но-трудовые лагеря сроком на десять лет, с поражением в правах на пять лет. Срок заключения считать с 20.02.1938 г.

4.

Дело № 2306 Мамонтовского РО НКВД.

С, 1893 г. рождения, уроженец бывш[ей] Черниговской гу­бернии Суржанского уезда, деревни Гудовка, в прошлом ку­лак, в 1933 г. лишался избирательных прав и раскулачивал­ся, образование низшее, беспартийный, не судим, в момент ареста работал медицинским фельдшером в селе Мормышах, где и проживал.

Являясь активным участником контрреволюционной груп­пы в с. Мормыши, по заданию руководителя группы эсера В. (арестован) занимался контрреволюционной пропагандой. Приходящих к нему на лечение колхозников убеждал, что они болеют от тяжелых условий жизни в колхозах, доказы­вал, что при царизме меньше болело людей, и условия жиз­ни для народа были лучше. Накануне выборов в Верховный

С. заключить в исправи­тельно-трудо­вые лагеря сроком на де­сять лет с по­ражением в правах на пять лет. Срок за­ключения счи­тать с 20 фев­раля 1938 г.

№

Слушали

Постановили

Совет СССР своей сотруднице медпункта К. говорил: «Коммунисты наметили кандидатами в Верховный Совет СССР только своих членов и беспартийных, преданных им, за которых они усердно агитируют, но не далеко то время, когда мы будем голосовать за Троцкого и Рыкова». Зани­мался клеветой на органы НКВД.

Виновным себя признал.

Изобличается показаниями обвиняемых М. и Б. и свидете­лей К., Н. и В.

Арестован 20 февраля 1938 г., содержится при КПЗ Мамон -товского РОМ НКВД.

5.

Дело № 2306 Мамонтовского РО НКВД.

Б., 1872 г. рождения, уроженец бывшей Курской губернии, Суржанского уезда, деревни Мартыновка, активный баптист, образование низшее, несудимый, беспартийный, до ареста работал в колхозе им. Сталина рядовым колхозником, про­живал в селе Мормыши Мамонтовского района Алтайского края.

Являясь активным участником контрреволюционной груп­пы в с. Мормыши, по заданию руководителя этой группы эсера В., занимался контрреволюционной пропагандой, убе­ждал колхозников в религиозные дни не выходить на кол­хозные работы, предоставляя свою квартиру для религиоз­ных сборищ. Восхвалял Бухарина, Рыкова, заявляя, что они являются защитниками народа.

Виновным себя признал.

Изобличается показаниями обвиняемых С. и М. и свидете­лей М., К. и Е.

Арестован 26 февраля 1938 г., содержится при КПЗ Мамон­товского РОМ НКВД.

Б. заключить в исправи­тельно-трудо­вые лагеря сроком на де­сять лет. Срок заклю­чения счи­тать с

26.02.[19]38 г.

6.

Дело № 2306 Мамонтовского РО НКВД.

М., 1905 г. рождения, уроженец села Мормыши Мамонтовско­го района Алтайского края, в прошлом кулак, в 1929 г. лишался избирательных прав и раскулачивался, беспартийный, не судим.

До ареста работал в колхозе «Борьба за урожай», проживал в селе Мормыши Мамонтовского района Алтайского края.

Являясь активным участником контрреволюционной груп­пы в с. Мормыши, по заданию руководителя группы В. за­нимался контрреволюционной пропагандой, разлагал трудо­вую дисциплину, доказывая о преимуществах ведения еди­ноличного хозяйства над колхозным, распространял прово­кационные слухи о начавшейся войне Японии против Со­ветского Союза. Восхвалял Рыкова, Бухарина и Троцкого, называя их защитниками народов. Клеветал на вождей ВКП(б) и советского правительства.

М. заключить в исправи­тельно-трудо­вые лагеря сроком на де­сять лет, с поражением в правах на пять лет. Срок заклю­чения счи­тать с

21.02.[19]38 г.

Но

Слушали

Постановили

Работая в колхозе «Борьба за урожай» заведующим хатой лабораторией, всячески стремился тормозить мероприятия по повышению урожайности.

Виновным себя признал.

Изобличается показаниями обвиняемых — С. и Б. и свидете­лей К. и С.

Арестован 21 февраля 1938 года, содержится при КПЗ Ма­монтовского РОМ НКВД.

7.

Дело № 2307 Мамонтовского РО НКВД.

Ш., 1893 г. рождения, уроженец села Огни Уч-Пристанского района Алтайского края, в прошлом кулак, образование низ­шее, не судим. С 1918 по 1919 г. служил в армии Колчака медицинским фельдшером.

До ареста работал медицинским фельдшером села Кадни-ково Мамонтовского района Алтайского края, где и про­живал.

Являясь активным участником контрреволюционной пов­станческой организации, подготовляющей вооруженное вос­стание против советской власти, по заданию руководителя группы Ч., выявлял и сближался с антисоветскими лицами Л., С. (арестован), имея в виду рекомендовать Ч. для вовле­чения в контрреволюционную организацию.

Работая медицинским фельдшером в селе Кадниково, зани­мался антисоветской пропагандой, в контрреволюционных целях злоупотреблял своим служебным положением, выда­вал врачебные справки с освобождением от работы колхоз­никам, которые по своему состоянию здоровья могли рабо­тать на полевых работах. Восхвалял Бухарина, Рыкова. Виновным себя признал.

Изобличается показаниями свидетелей А. и Л.

Арестован 20 февраля 1938 г., содержится при КПЗ Мамон­товского РО НКВД.

Ш. заклю­чить в испра­вительно-трудовые ла­геря сроком на десять лет, с поражением в правах на пять лет. Срок заклю­чения считать с 20.02.[19]38 г.

Председатель судебной тройки — нач[альник] управления НКВД

по Алтайскому краю Попов

Члены: Гусев

Поздняков

Секретарь Данилов

Я. В. Куденко, В. Я. Разгон, М. Юнге

МИЛИЦЕЙСКАЯ ТРОЙКА

Одним из наименее изученных сюжетов в исследованиях по ис­тории репрессивных акций 1937-1938 гг. является деятельность так называемых милицейских троек. Два протокола милицейской трой­ки публикуются в настоящем сборнике, хотя данные документы и не имеют непосредственного отношения к «кулацкой» тройке. Это сде­лано для того, чтобы инициировать изучение социально-технологи­ческой стороны приказа № 00447, на которую до сих пор практиче­ски не обращалось внимание, и попытаться объяснить, почему це­лью «кулацкой» операции стало уничтожение, наряду с традицион­ными политическими противниками большевиков, также и обыкно­венных уголовников, зачастую без всякой политической «окраски». Нашей целью является сделать доступными документы, которые мо­гут подкрепить тезис, согласно которому «кулацкая» операция была двуликим элементом Большого террора, с помощью которого долж­ны были проводиться и проводились как политические, так и соци­альные преследования.

Милицейские тройки как внесудебные органы были образованы Приказом НКВД СССР № 00192 от 27 мая 1935 года в республиках, краях и областях СССР «для рассмотрения дел об уголовных и де­классированных элементах и о злостных нарушителях положения о паспортах»*. Поводом к их образованию стала неудовлетворительная, по мнению партийного руководства, работа судебных органов по «изъятию уголовного и деклассированного элемента». При вынесе­нии решений милицейским тройкам предлагалось руководствоваться правами, предусмотренными положением об Особом совещании при НКВД СССР. Предписывалось участие в работе тройки прокурора.

См.: Мозохин О. Б. Право на репрессии: Внесудебные полномочия органов госу­дарственной безопасности (1918-1953). М., 2006. С. 142.

** См.: Rittersporn G. Т. Extra-Judicial Repression and the Courts: Their Relationship in the 1930s // PH. Solomon (Hrsg.) Reforming Justice in Russia? 1864-1996. Power, Cul-

Милицейские тройки нацеливались на очищение советских горо­дов и сел от «социально-вредных элементов». По ст. 35 УК РСФСР милицейская тройка имела право осудить на срок до 5 лет ИТЛ мел­ких уголовников-рецидивистов, профессиональных нищих, бродяг, лиц без определенных занятий (БОЗ)**. Значительно активизиро­

вавшие свою работу в период Большого террора милицейские трой­ки стали важным элементом общего репрессивного механизма, соз­данного для широкомасштабной социальной чистки советского об­щества, предпринятой сталинским режимом во второй половине 1930-х гг.

Судебная тройка при УНКВД Алтайского края (милицейская) на­чала свою работу в ноябре 1937 года, после образования Алтайского края. Первое ее заседание датируется 10 ноября. В состав «тройки» входили: председатель — начальник УРКМ УНКВД Алтайского края капитан милиции Вейнберг (с апреля 1938 г. — Никольский, старший лейтенант госбезопасности (статус Вейнберга при этом был понижен до члена тройки), секретарь — Михайлов, младший лейтенант гос­безопасности (а начиная с протокола №9/4 от 29.12.1937 г. — Скрыль, сержант милиции, сотрудник УРКМ УНКВД по Алтайско­му краю); в качестве членов в состав тройки включались начальники соответствующих отделов милиции, чьи дела рассматривались на за­седаниях тройки (чаще других в протоколах указывается начальник отдела уголовного розыска УРКМ НКВД Ильин).

Протоколы заседаний милицейской тройки Алтайского края хра­нятся в ИЦ при ГУВД по Алтайскому краю (Ф. 16). Все протоколы ис­полнены машинописным текстом на бумаге низкого качества желтого и серого цветов и находятся в удовлетворительном состоянии, пригод­ном для прочтения. Количество протоколов милицейской тройки в фонде составляет: за 1937 год — 21, каждый из них сохранился в двух экземплярах; за 1938 год — 63, из них: 3 — в одном экземпляре, 59 — в двух экземплярах, лишь 1 протокол имеет три экземпляра*.

ture and the Legal Order. N. Y., 1997. P. 207-227; История сталинского ГУЛАГа. Т. 1. С. 259-260; Трагедия советской деревни. Коллективизация и раскулачивание. Доку­менты и материалы. Т. 5. Кн. 2. 1938-1939 / Сост. В. Данилов, М. Кудюкина, Р. Ман-нинг и др. М., 2006. С. 556-557.

Один экземпляр каждого протокола отсылался в Москву, в ГУРКМ НКВД СССР, а после ликвидации троек они были возвращены на места — в архивы краевых милицейских управлений. В одном из экземпляров протокола № 2 от 10.11.1937 име­ется вклеенный документ следующего содержания: «Начальнику УРКМ Алтайского края, ст. лейтенанту милиции тов. Воробьеву. По распоряжению заместителя народ­ного комиссара внутренних дел СССР — комдива тов. Чернышева, согласно директи­ве по линии НКВД и прокуратуры СССР от 26.12.1938 за № 2709/сс, направляю про­токолы решений бывшей тройки УНКВД по Алтайскому краю за 1837 г. № 2, 3, 4, 4/2, 5,5,5; 1938 - 1/1, 1/2, 1/3, 1/4, 2, 2/1 2/2, 2/3, 2/4, 4, 4/3, 4/4, 5, 5/1, 5/2, 5/3, 5/4, 5/5 5/6, 7/1, 7/2, 7/3, 10, 10/1, 10/2, 10/3, 10/За. Приложение 34 протокола. Опер, секретарь ГУРКМ НКВД СССР, ст. лейт. милиции Ларионов» (ИЦ при ГУВД по Ал­тайскому краю. Ф. 16. On. 1. Д. 9. Л. 1).

Один из экземпляров протоколов содержит на полях карандашные пометки в виде цифры, указывающей на срок наказания (например, «2», «3», «5»), ряд протоколов не содержит видимых пометок. Нужно

отметить, что сроки наказания, указываемые в карандашной пометке и в машинописном тексте в графе «Постановили», совпадают. К приме­ру, если карандашом написана цифра 5, то и машинописный текст в графе «Постановили» содержит информацию об осуждении на 5 лет ИТЛ. Обращает внимание, что во вторых экземплярах протоколов текст в рубрике «Постановили» зачастую напечатан под копирку дру­гого (по сравнению с текстом в рубрике «Слушали») цвета, что свиде­тельствует о том, что он впечатывался позднее, видимо, уже после засе­дания тройки, принимавшей решение о мере наказания.

Многие протоколы имеют пометки, выполненные цветными ка­рандашами. Например, в протоколе № 10/4 от 28.08.1938 г., содержа­щем дела по г. Барнаулу, имеются пометки, выполненные карандаша­ми разных цветов. Так, пометки, сделанные карандашом красного цвета, содержатся в той части протокола, которая составлена по след­ственным делам 3-го ОГМ г. Барнаула, цвет совпадает с цветом под­писей под протоколом членов тройки капитана Вейнберга и младше­го лейтенанта Гоголина. Пометки черного цвета относятся к делам, проходившим по линии железнодорожной милиции 1-го ОГМ г. Бар­наула, и совпадают с цветом подписи председателя тройки, старшего лейтенанта госбезопасности Никольского. Из этого можно заклю­чить, что существовала своеобразная специализация членов тройки по рассмотрению дел, поступавших из разных отделов милиции.

В небольших по объему протоколах (например, протокол № 10/2 от 15.08.1938 г. на 30 человек) пометок, как правило, не содержится, что может свидетельствовать о том, что эти протоколы, вероятно, предварительно не изучались членами тройки на предмет вынесения рекомендаций, связанных с мерой наказания, а решения принима­лись непосредственно на заседании тройки.

Протоколы заседаний всегда содержат номер и дату заседания тройки. Например: «Протокол заседания Судебной тройки при УНКВД Алтайского края № 5/2 от 25 ноября 1937 года», с пометкой «строго секретно». После нумерации и датировки протокола следо­вали фамилия председателя тройки, затем фамилии членов и секре­таря тройки. Каждый из протоколов объединял дела, передаваемые на рассмотрение тройки из одного или нескольких территориальных и железнодорожных отделов милиции. Так, публикуемый в настоя­щем сборнике протокол № 7/2 от 10 декабря 1937 г. содержит дела по Барнаульскому ж-д отделу милиции, а протокол № 1/3 от 9 янва­ря 1938 г. — дела Солтонского, Троицкого, Уч-Пристанского, Бий­ского, Старобардинского, Павловского районных отделов милиции. Протоколы подготавливались в секретариате тройки на основании резюме обвинения, составляемого для протоколов тройки милицей­скими следователями.

Содержательная часть текста протокола включала две рубрики: «Слушали» на левой и «Постановили» на правой стороне листа. Под рубрикой «Слушали» помещалось краткое изложение следственного дела. По каждому лицу приводились номер следственного дела, назва­ние отдела милиции, его подготовившего (например: «Дело № 250. Барнаульская железнодорожная милиция»). Затем указывались основ­ные паспортные данные обвиняемого, а именно: фамилия, дата и место рождения, а также место жительства. Другая информация касалась со­циального происхождения (например, «из семьи кулаков», «из служа­щих»), уровня образования, рода занятий (либо «без определенных за­нятий»), наличия документа, удостоверяющего личность, наличия су­димостей. Кратко излагался состав преступления, указывалось на при­знание обвиняемым вины и изобличение его преступных действий свидетельскими показаниями. После формулировки обвинения приво­дились сведения о дате ареста и месте содержания под арестом. В гра­фе «Постановили» указывался приговор с указанием срока отсчета за­ключения. Протоколы подписывались членами тройки.

Наиболее значимыми с позиции количества рассмотренных дел являются протоколы № 5 и 8/1 за 1937 год, в которые включены со­ответственно 184 и 182 дела. Среди протоколов за 1938 год самые «представительные» — протоколы №4/3 от 2.03.1938 г. и № 9 от 26.07.1938 г., включающие 164 и 166 дел соответственно. Наиболь­шее количество дел, рассмотренных тройкой за один день — 561 (на заседании 7 февраля 1938 г.). В среднем же на одном заседании тройки рассматривалось от 200 до 400 дел.

* Милицейские тройки, как и судебные тройки НКВД, были ликвидированы по­становлением СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 17 ноября 1938 г. «Об арестах, прокурор­ском надзоре и ведении следствия».

Как видно из приведенной ниже таблицы, составленной по про­токолам заседаний тройки, хранящимся в отделе реабилитации и ар­хивной информации ИЦ при ГУВД Алтайского края, в ноябре-де­кабре 1937 г. милицейской тройкой было рассмотрено 1887 дел, а в 1938 г. — 5054 дела (в том числе в период проведения операции по приказу №00447 (на Алтае до 30 марта 1938 г.) - 3240 (64,1 %). Анализ помесячной статистики рассмотрения дел милицейской тройкой показывает, что в ноябре 1937 г. тройкой были вынесены приговоры в отношении 618 чел., в декабре — 1263 чел., в январе 1938 г. — 980, в феврале — 1286, в марте — 974, а далее с завершени­ем на Алтае операции, проводившейся на основе приказа № 00447, количество рассматриваемых дел значительно снижается: в апре­ле — 527 дел, в мае — 394, а в ноябре, в последний месяц деятельно­сти милицейской тройки* — 102 дела. Следовательно, пик активно­

сти милицейской тройки, направленной на очищение советского со­циума от уголовных и маргинализированных элементов, приходится на время проведения операции по приказу № 00447.

Следственные дела на уголовных преступников, подготовленные по линии милиции, передавалась на рассмотрение не только мили­цейской тройки, но и тройки НКВД («кулацкой»). Согласно прика­зу № 00447, в компетенции последней были репрессии против «бан­дитов, грабителей, воров-рецидивистов, контрабандистов-профес­сионалов, аферистов-рецидивистов, скотокрадов», которые наряду с политическими «преступниками» были включены приказом в число контингентов, подлежащих репрессии*. «Кулацкая» тройка осужда­ла тех уголовников и социальных «уклонистов», которые неодно­кратно попадали в поле зрение карательных органов, а до этого уже были осуждены судами или милицейскими тройками. Таким обра­зом, в центре ее внимания находилась рецидивность. Преступления, расцениваемые как политические, приветствовались как при состав­лении следственного дела, так и как легитимное обоснование смерт­ных приговоров, но они не были необходимой предпосылкой для пе­редачи дела от милицейской тройки на рассмотрение «кулацкой» тройки**.

Оперативный приказ народного комиссара внутренних дел Союза ССР № 00447 // Юнге М., Биннер Р. Как террор стал «Большим». М., 2003. С. 86.

В Кемерово мы получили возможность ознакомиться с 70 делами уголовников, осужденных «кулацкой» тройкой. Разбор некоторых дел см.: Юнге М., Биннер Р. От «социально близкого» до «социально опасного элемента»: преступники и социальная чистка советского общества. 1918-1938 гг. // Сталинизм в советской провинции. 1937-1938 гг. Массовая операция на основе приказа № 0044 / Сост. М. Юнге, Б. Бон-веч, Р. Биннер. М„ 2009.

Задачей же милицейской тройки и судов было массовое пресле­дование «социально-вредных элементов» без какой-либо политиче­ской «окраски», с меньшей степенью рецидива, или нарушивших за­кон женщин. На рассмотрение милицейской тройки передавались не имевшие политической «окраски» дела, заводимые в отношении де­классированных элементов и мелких уголовников — нищих и бро­дяг, воров-карманников, дебоширов и хулиганов, проституток и пр., под категорию «социально-вредный элемент» подпадали также все лица, в какой-либо мере нарушавшие правила только что введенной паспортной системы. Разнилась и мера наказания: «кулацкая» трой­ка приговаривала к расстрелу или длительному заключению в ла­герь (на срок от 8 до 10 лет), наиболее же распространенным наказа­нием, выносившимся милицейской тройкой, было лагерное заклю­чение на срок в 5 лет (в 1937 г. к такому наказанию были приговоре­ны 94,5 %, в 1938 г. - 66,7 %).

О составе деклассированного и уголовного «элемента», подле­жавшего изоляции на основании решений милицейской тройки, дают представление публикуемые ниже протоколы заседания трой­ки № 7/2 от 10 декабря 1937 г. и 1/3 от 9 января 1938 г. Так, судя по протоколу от 9 января 1937 г., по которому проходит 91 чел., «клиентами» милицейской тройки были в основном лица без опре­деленного места жительства и работы, обитатели окраинных тру­щоб («проживает: г. Бийск, сахарный завод, землянка № 2», «про­живает: г. Бийск, карьер, землянка» и т. п.). 2/3 из числа осужден­ных тройкой на этом заседании (61 из 91 чел.) являлись лицами без определенных занятий и места жительства (в протоколе их об­раз жизни характеризовался формулировками «гастролирует по го­родам»*, «разъезжает по городам и станциям, занимаясь нищенст­вом» и т. п.), 40 % на момент ареста не имели никаких документов, удостоверяющих личность, 24 % были ранее судимы (в основном по статьям УК за кражу, хулиганство, проституцию и т. п.), 32 % имели приводы в милицию. Поводом для прежних приводов в ми­лицию служило хулиганство, пьянство, задержание как лиц без определенных занятий, а в 1937-1938 гг. за аналогичные проступки уже назначали от 3 до 5 лет ИТЛ. Таким образом, органы милиции активно использовали возможности, предоставленные им обстанов­кой 1937-1938 гг., для изоляции тех полууголовных и маргинали-зированных элементов, в отношении которых они ранее не имели достаточных оснований для осуждения. Среди обвинений, предъ­являемых осужденным милицейской тройкой, как следует из рас­сматриваемого протокола, наиболее частыми были обвинения в во­ровстве (обвинения в краже, хищении и скупке краденого фигури­руют почти в половине случаев — 47,2 %), 23,1 % осужденных об­винялись в бродяжничестве и нищенстве, 17,2 % были осуждены за пьянство, дебош и хулиганство.

Для определения этой категории лиц в милицейском жаргоне использовался также термин «летуны». См.: ИЦ при ГУВД по Алтайскому краю. Ф. 16. On. 1. Д. 118. Л. 1.

По одному из рассматривавшихся милицейской тройкой дел (протокол № 7/2 от 10.12.1937) было принято решение о придании обвинению политического уклона и передаче его на рассмотрение спецколлегии краевого суда. Поводом для обвинения С. в «диверси­онной деятельности» стала совершенная им кража сигнализацион­ных знаков на железнодорожной линии, что могло вызвать круше­ние поезда. Передача дела на рассмотрение судебного органа, а не тройки НКВД, видимо, была обусловлена очевидностью факта пре­ступного деяния и наличием формальных оснований для предания суду. Еще по трем рассматривавшимся милицейской тройкой делам

в графе «Постановили» (протоколы № 3 от 15.11.1937 — 2 дела, № 5 от 25.11.1937 — 1 дело) указывается следующая формулировка: «дело передать для рассмотрения по первой категории», что, види­мо, означало передачу дела на рассмотрение тройки НКВД («кулац­кой»). Одна из подсудимых, чье дело было отнесено к этой катего­рии, «в прошлом имела кулацкое хозяйство (60 голов рабочих лоша­дей, 70 коров и другого скота, муж в 1932 г. лишен избирательных прав, сын арестован. Т. также лишена избирательных прав, с 1932 ничем не занимается, бродяжничает»; двое других оказались «при-частны» к пропаганде религии: «судим Кучукским судом за незакон­ное крещение детей в 1934 году <...>, общественно-полезным трудом не занимается, бродяжничает, добывает средства к существованию путем обмана — крестит детей»; «занимается обманом граждан, сам делает из металла кресты, распродает, на добытые таким путем сред­ства существует»*. Таким образом, эти дела подлежали переквали­фикации в «кулацкое» и «церковные», подлежащие рассмотрению судебной тройки НКВД.

Ряд указанных в таблице протоколов за 1938 год (№ 3/12а от 7.05.1938, №8/2 от 4.07.1938, №10/2 от 15.08.1938, №11 от 8.10.1938, № 13/1 от 17.11.1938) отражают деятельность тройки по пересмотру ранее решенных дел. Причиной появления дел «в по­рядке пересмотра», которые содержат постановления о сокращении сроков наказания, об изменении сроков «до пределов отбытого», являлись протесты прокурора, выносимые по жалобам заключен­ных. Обоснованием для снижения срока наказания служили: отсут­ствие в прошлом приводов и судимостей, незначительность право­нарушения, прежняя общественно-полезная (например, педагогиче­ская) деятельность и т. д. В материалах протокола № И от 8.10.1938 имеется курьезный случай, когда протест прокурора был отклонен, ввиду истечения срока наказания**, что может служить свидетельством того, что процесс пересмотра дел носил затяжной характер.

* Протоколы ИЦ при ГУВД по Алтайскому краю. Ф. 16. On. 1. Д. 10. Л. 1, 6; On. 1. Д. 16. Л. 64. ** Там же. Д. 107. Л. 73.

В целом публикуемые ниже протоколы милицейской тройки рас­ширяют представление о масштабах «социальной чистки», прово­дившейся в период Большого террора. Они демонстрируют, что на волне масштабного политического террора расширились также и ре­прессивные меры, связанные с очисткой населенных пунктов и же­лезнодорожных станций от уголовных, полууголовных и маргинали-зированных элементов.

со

Дата

№

Всего дел

Срок заключения в ИТЛ, лет

В суд на дослед.

В спец-колл.

Освобо­дить

Кол-во экз.

Примечания

5

4

3

2

1

29.12.1937

9/1

100

96

4

2

29.12.1937

9/2

70

65

1

3

1

2

29.12.1937

9/3

38

34

1

3

2

29.12.1937

9/4

22

19

1

2

2

29.12.1937

9/5

17

16

1

2

29.12.1937

9/6

23

21

1

1

2

Всего:

1888

1784

13

65

4

-

5

13

-

1

Протоколы заседаний милицейской тройки за 1938 год

Дата

№

Всего дел

Срок заключения в ИТЛ, лет

В суд на дослед.

В спец-колл.

Освобо­дить

Кол-во экз.

Примечания

5

4

со

2

1

3.01.1938

10

100

90

2

7

1

2

3.01.1938

10/1

52

39

1

6

1

2

3

2

3.01.1938

10/2

41

31

4

1

1

3

2

1 дело — 2 мес.

3.01.1938

10/3

48

42

2

4

2

3.01.1938

10/За

100

88

8

3

1

2

1 дело — 2 мес.

9.01.1938

1/1

100

96

3

1

2

9.01.1938

1/2

54

50

1

2

1

2

9.01.1938

1/3

29

28

1

2

9.01.1938

1/4

65

49

5

1

8

1

2

17.01.1938

2

101

100

1

2

17.01.1938

2/1

55

48

1

5

1

2

17.01.1938

2/2

74

74

2

17.01.1938

2/3

61

54

3

4

2

17.01.1938

2/4

100

94

4

1

1

2

2.02.1938

3

100

93

6

1

2

2.02.1938

3/1

62

44

7

10

1

2

2.02.1938

3/2

63

44

9

10

2

6.02.1938

3/3

88

75

13

2

2.02.1938

3/4

134

131

3

1

2.02.1938

3/5

38

30

8

2

2.02.1938

3/6

140

138

2

2

7.02.1938

3/7

105

104

1

2

7.02.1938

3/8

105

101

4

2

7.02.1938

3/9

101

83

18

2

7.02.1938

3/10

135

98

37

2

7.02.1938

3/11

115

73

4

38

2

Дата

№

Всего дел

Срок заключения в ИТЛ, лет

В суд на дослед.

В спец-колл.

Освобо­дить

Кол-во экз.

Примечания

5

4

3

2

1

7.02.1938

3/12

60

29

17

13

1

2

7.05.1938

3/12а

14

2

1

См. в примеч. под таблицей — 12 дел

7.02.1938

3/13

40

22

12

5

1

2

2.03.1938

4

29

19

9

1

2

27.03.1938

4/1

100

61

1

31

1

6

2

2.03.1938

4/2

53

12

32

4

4

1

2

2.03.1938

4/3

164

138

1

25

2

27.03.1938

5

100

52

8

39

1

2

27.03.1938

5/4

46

33

13

2

29.03.1938

5/1

101

59

39

3

2

29.03.1938

5/2

100

67

28

5

2

29.03.1938

5/3

101

55

43

2

1

2

29.03.1938

5/5

100

49

47

2

2

2

29.03.1938

5/6

80

38

40

2

2

19.04.1938

5/7

100

58

3

39

2

19.04.1938

6

60

22

1

14

14

1

6

2

2

19.04.1938

6/1

100

50

12

38

2

19.04.1938

6/2

101

43

4

52

1

2

1 дело перенес на засед.

19.04.1938

6/3

100

45

8

47

2

19.04.1938

6/4

66

40

10

16

2

27.05.1938

6/5

100

57

15

28

2

27.05.1938

7/1

65

32

4

28

1

2

27.05.1938

7/2

81

51

4

25

1

2

27.05.1938

7/3

59

35

4

20

2

4.07.1938

8

143

54

3

80

6

2

4.07.1938

8/1

157

55

1

20

3

64

7

7

2

4.07.1938

8/2

44

2

2

3

23

2

см. в примеч. под таблицей — 14 дел

26.07.1938

9

166

115

1

36

4

8

1

2

1 д-наказание за побег

8.08.1938

10

55

26

27

2

2

15.08.1938

10/1

30

15

11

3

1

2

15.08.1938

10/2

30

11

2

см. в примеч. под табл. — 19 дел

16.08.1938

10/3

24

13

8

2

1

2

28.08.1938

10/4

40

17

1

11

6

1

4

2

8.10.1938

11

90

27

1

23

5

16

10

3

см. в примеч. под табл. — 8 дел

2.11.1938

12

62

29

23

3

4

3

2

17.11.1938

13/1

40

2

23

1

см. в примеч. под табл. — 15 дел.

Всего:

5054

3370

145

1110

73

13

170

10

91

72

  1. Протокол № 3/12а от 7.05.1938 г. содержит постановления по уже вынесенным приговорам, сокращает сроки пребывания в ИТЛ или освобождает: снизить срок наказания до пределов отбытого: вместо 3-х лет — 2 дела; вместо 5 лет — 3 дела; снизить срок заклю­чения: вместо 5 лет лишения свободы — до 3-х лет — 2 дела, до 1-го года — 5 дел.

  2. Протокол № 8/2 от 4.07.1938 г. содержит постановления, при­нятые в порядке пересмотра по рассмотренным ранее тройкой де­лам: оставить приговор в силе — 11 дел; сократить срок до пределов отбытого — 3 дела.

  3. Протокол № 10/2 от 15.08.1938 г. в порядке пересмотра по рассмотренным ранее делам: оставить наказание в силе — 6 дел; сократить срок: до 1 года — 7 дел; до 2 лет — 5 дел; до 3 лет — 1 дело.

  4. Протокол № 11 от 8.10.1938 г. в порядке пересмотра по рас­смотренным ранее делам: сократить срок до 1 года — 1 дело, до 1,5 года — 2 дела, снять дела на переоформление — 5 дел

  5. Протокол № 13/1 от 17.11.1938 г. в порядке пересмотра по рас­смотренным ранее делам: оставить срок наказания в силе — 10 дел, сократить срок до 1 года — 1 дело, до 2 лет — 1 дело, до 3 лет — 3 дела.

МИЛИЦЕЙСКАЯ ТРОЙКА (ДОКУМЕНТЫ) № 171

Протокол заседания тройки Управления НКВД по Алтайскому краю (милицейская) № 7/2