26 Ноября 1939 г.

Прошу прокуратуру Российской Республики разобрать мою жало­бу в нижеследующем.

Мой муж Т. родился в 1883 году в селе Митрополье бывшего Там­бовского уезда Тамбовской области, в семье крестьянина бедняка. До 1917 года род занятий — рабочий-строитель. Царским правительст­

вом был призван на русско-германскую войну, служил с 1914 года по 1917 год, распространял агитационные воззвания партии большевиков против грабительской войны и всячески содействовал восстановлению Советской власти. При восстановлении Советской власти и когда на­чалась Гражданская война в это время мой муж работал председате­лем с/с села Митрополье, активно содействовал Советской власти в приобретении и переброске оружия для Красной гвардии. В 1918 г. в наше село Митрополье вступила белая армия. Мой муж с четырьмя товарищами скрыться не успел, скрывались в своем селе, но их кулаки выдали. Грозила зверская расправа, так как знали, что он отбирал оружие для Красной гвардии, но спасла этих 5 человек прибывшая Красная армия. С 1920 г. по 1925 год он жил и работал по строитель­ству в селе Митрополье. В 1925 году мы переехали в город Рубцовск Алтайского края. В гор. Рубцовске он работал тоже по строительст­ву общественных учреждений до 1928 года. С 1928 г. до 1937 года по­лучал стипендию по инвалидности (инвалид труда и гражданской войны). В 1932 году, [в] мае месяце, обратился мой муж к заведующе­му снабжения И. в том, чтобы ему разрешить получить по карточ­кам не 200 грамм хлеба, а больше, то этот И. говорит, что «я вам хлеб не добавлю, подыхайте с холоду». Мой муж говорит: «Это пото­му что мы завоевали Советскую власть, теперь не имеем прав даже обратиться с просьбой ввиду многосемейности и не имеем права на жизнь как инвалиды». А И. говорит: «Подыхайте, мы не гонимся за количеством, а за качеством».

Мой муж не стерпел этой обиды и прижал его к стенке вопро­сами, уличающими его отрицательные стороны. И вот этот И. вздумал отомстить моему мужу. Дав ложный материал начальни­ку милиции, оказавшемуся врагом народа, и сейчас этот начальник находится под стражей. Нач[алъник] милиции, вызвав Т. в помеще­ние милиции, сделав допрос, и когда мой муж обрисовал свою жизнь и борьбу за Советскую власть, то нач[альник] милиции говорит: что «мы таких как ты уничтожаем и уничтожать будем». «Вы, — говорит, — завоевали власть, а мы теперь будем с вами щсправляться». И в 1937 году 8 августа взяли его под стражи", не имея на то никаких причин.

Мой муж находится в исправительно-трудовых лагерях второго отдела Красноярского лагеря. Я со своей стороны заключение мужа считаю неправильным и считаю нужным просить прокуратуру РСФСР разобрать мою жалобу и сделать вывод — правильно ли мой муж отбывает заключение. И если он не имеет никакого преступле­ния, прошу освободить.

Потому я считаю не правильным, что мы все идем за Советскую власть и никогда не изменим тов. Сталину, нас всю семью выводили под расстрел, но благодаря Красной гвардии освободились.

Еще я хочу добавить, что мой сын тоже посажен не известно за что, работал он учителем, но злодеи смогли подделать и посадить моего сына, применили статью, как безработный. Так вот, прошу прокуратуру РСФСР обратить особое внимание на моего мужа и сына.

Еще взяли документы мужа [в] милицию и не отдают, наверное, их сжег начальник, который посажен сразу после моего мужа. Теперь сообщаю адреса: <...>*

Прошу прокуратуру РСФСР поскорей разобрать мою жалобу и сообщить мне.

К сему (подпись)

ОСД УАДАК. Ф. Р-2. Оп. 7. Д. 23763. Л. 43-48. Рукописный под­линник.

№ 131

Запрос прокуратуры Алтайского края в УНКВД

по Алтайскому краю на высылку дела осужденного Т.