2 Июня 1939 г.

Начальнику НКВД Алтайского края, гор. Барнаул от з/к ЮжЛага НКВД 1-го отделения 34-й колонны К., сужден тройкой НКВД Алтайского края по ст. 58-10 срок 9 л.

В 1934 году был приглашен работником райНКВД [работать] че­кистом, и я на это дело был согласен. Работал чекистом в Краюшкин-ском райУНКВД в Белоярском м[ол]с[овхозе] № 224. За мое время ра­боты были неоднократно поданы материалы для привлечения винов­ных к ответственности. 1.3.1935 г. уполномоченный райНКВД был переброшен в другое место, а меня прикрепили к другому опытному чекисту, где непосредственно я через него передавал все материалы уполномоченному райНКВД.

В 1937 г. был подан мной материал в райНКВД непосредственно через чекиста Г. о том, что на ферме № 2 Белоярского м[ол]с[овхоза] № 224 было загноено овса в количестве 600 центнеров, где я указывал виновников, виновные были управ[ляющий] фермы №2 В. и завхоз Е. По получении этого материала райНКВД поручило участковому ми­лиционеру, который выезжал и установил факт этой вредительской деятельности, и также при установке фактов участвовал начальник раймилиции Б. и инспектор В. Виновники сразу не были арестованы, где тут же завхоз Е. сбежал, а управ[ляющий] фермы В. этим случа­ем воспользовался, что завхоз сбежал, и был как член партии, был в хороших отношения с секретарем райкома, это дело сумел замазать, т. е. закрыто, и так это управ [ляющий ] фермы В. остался работать на месте. Апрель м-ц 1937 г. я был премирован путевкой «туриста» на экскурсию в Москву, где по прибытии с Москвы я тут же был пе­реброшен на другую ферму.

В июле м-це 1937 г. состоялось при политическом] отделе сове­щание работников животноводства, где я критику навел на управ[ляющего] фермы №2 В. за порчу овса и так[же[ряд других не­достатков, творившихся на ферме.

И так [же] наводил критику [на] управ[ляющего] фермы. № 5 Т. заразные недостатки в работе фермы. Из-за чего было сильное обоз­

ление на меня со стороны управ[ляющего] фермы № 5, где стал вся­чески ко мне придираться в работе, а я, так как работал по живот­новодству, на него меньше обращал внимания и стахановские темпы работы не спускал. За это время стала усиленная изоляция, и подоб­рав ложный материал, управ[ляющий] фермы № 5 Т. и подав в райНКВД, где меня арестовывают и после арестовали 4 ноября 1937 г. и предъявили обвинение по ст. 58-10.

1. Якобы я говорил первого мая, что скоро придет японец и будет хорошая жизнь. 2. Якобы я говорил о том, что не нужно выбирать в Президиум Верх[овного] Совета Калинина и Сталина, а нужно вы­брать Рыкова.

Выше предъявленное мне обвинения я пытался доказать, но это все было бесполезно, потому что начальник уголовного] розыска Ф. принял самые серьезные меры и потребовал от меня ложную подпись. Я спросил у Ф., зачем мне пишите эту ложь и обвиняете в том, что совершенно не думал и не мечтал это никогда. Тов. Ф., если тебе это не приписать, то и не посадить, а поэтому так требуется партии правительства. И я был вынужден подписать этот на себя ложный материал и отбывать безвинное наказание.

Работаю в настоящее время на общих работах и выполняю не ниже, как на 150 % ежемесячно план. В настоящий момент я сделал самую крепкую закалку по этой отрасли, [в] которой работал на воле в 1934 г., а поэтому прошу вас, если можно, пересмотреть мое личное дело и дать возможность мне освободиться из-под стражи. Буду ра­ботать и в дальнейшем еще крепче, чем работал до этой закалки.

К сему (подпись)

ОСД УАДАК. Ф. Р-2. Оп. 7. Д. 11411. Л. 21-23. Рукописный под­линник.

№ 187

Протокол допроса обвиняемого К. А- Орлова, бывшего сотрудника Ново-Киевского РОМ НКВД

[г. Барнаул] 8 марта 1940 г.

1940 г., марта месяца 8-го дня, я, особо уполномоченный Управле­ния НКВД по Алтайскому краю, лейтенант госбезопасности Зудин, до­просил Орлова Кирилла Андреевича, 1903 года рождения, урожен[ец] с. Лаптев Лог Угловского района Алт[айского ] края, проживающего]: г. Барнаул, [ул.] Короленко, № 78, русский, гр-н СССР, нач[альник]

3-го отделения уголовного розыска УРКМ НКВД, из рабочих, образо­вание 4 класса сельской школы, член ВКП(б) с 1938 года.

Будучи предупрежден об ответственности по ст. 92 и 95 УК РСФСР за отказ от дачи показаний и за дачу ложных показаний, по существу дела могу показать следующее:

Вопрос: В декабре 1937 г. Вы принимали участие в операции по изъятию контрреволюционного] элемента?

Ответ: Да, я в 1937 г. был привлечен для участия в операции соглас­но распоряжению нач[альника] Ново-Киевского РО НКВД Баранова. В этот период времени я был уполномоченным уголовного розыска.

Вопрос: Вам было поручено производить аресты?

Ответ: Да, я арестовывал.

Вопрос: На основании каких материалов Вами проводились аре­сты по Ново-Киевскому району в 1937 г.?

Ответ: Зимой 1937 года, не помню какого месяца, нач[алъник] РО НКВД Баранов был в оперсекторе в Славгороде. [От него я получил ука­зание] арестовать человек 20-25 немцев, закончить в суточный срок следствие и с обвинительным заключением представить в оперсектор. В это время у меня никаких материалов, служивших поводом [для] аре­ста, не было, кроме устного распоряжения Баранова по телефону. Со­гласно этому распоряжению я с аппаратом РОМ выехал в поселки и арестовал немцев, кажется, 19 человек. Аресты производились без по­становлений об избрании меры пресечения и предъявления обвинения и ордеров, но когда привозили арестованных в отделение, то и оформляли документацию, т. е. выписывали постановления и ордера, тут же в рай[онном] отделении и заполняли бланки протоколов обыска.

Когда были привезены все арестованные в рай[онный] отдел, то составлялись схемы. Выбиралась наиболее подходящая фигура и ста­вилась как вербовщик, после чего увязывались друг с другом все аре­стованные. Эта составленная мной схема служила основным ориен­тиром [увязки] обвиняемых в вопросах вербовки как участников контрреволюционной] повстанческой организации, постановления об избрании меры пресечения и предъявлении [обвинения] были стан­дартные и всем записывался одинаковый криминал обвинения, в неко­торые постановления вписывалась еще практическая деятельность.

Вопрос: Анкета арестованного заполнялась на арестованных?

Ответ: Анкеты арестованных заполнялись в рай[онном] отделе­нии после того, когда были все арестованные в КПЗ, вызывали их и за­полняли анкеты и производили допрос по установочным данным.

Вопрос: Скажите, на основании чего вписывалось арестованным [в анкету] о его соц[иально]-имущественном положении «кулак»?

Ответ: В анкете арестованного и в протоколе допроса в графе о соц[иально]-имущественном положении вписывали «происходит из

семьи кулаков», но материалов, подтверждающих кулацкое происхо­ждение арестованных, в райотделении у меня в то время не было.

Вопрос: Вы вписывали неправдоподобные сведения о кулацком происхождении арестованных по своей инициативе или получали от кого-либо установки?

Ответ: Да, о записях обвиняемым о том, что они имеют кулацкое происхождение, была установка еще ранее от нач[альника] РО НКВД Баранова, он говорил, что если писать «бедняк», то дело не пройдет. После окончания этого дела из Славгорода мне дело было возвращено потому, что там на несколько человек было указано, что они явля­ются середняками, и была перепутана схема. Нужно сказать, что для подтверждения вписанного о кулацком происхождении подкреп­ляли справками из с[елъ]совета. За справками ездили участковые] инспектора РОМ НКВД Сергиенко, Шишко, которые предлагали на­писать нужную справку. Председатели с[ель]советов без всякого со­противления давали подобные справки потому, что они до этой опе­рации вызывались в РО НКВД Барановым, где и была дана установка. На кого конкретно написаны фиктивные справки, не могу сказать, потому что немецкие фамилии трудно упомнить.

Вопрос: Вы сказали, что у Вас не было никаких компрометирую­щих] материалов на арестованных лиц. Какими материалами Вы изобличали арестованных в процессе следствия в предъявленном обвинении как участникам повстанческой диверсионно-вредитель-ской фашистской контрреволюционной] организации?

Ответ: Следствие мной было проведено в один день. Согласно ра­нее данной установки начальником] РО НКВД Барановым, кото­рая заключалась в том, [что] на одном заседании с оперработни­ками Баранов говорил, что вскрыта контрреволюционная фашист­ская организация, которая объединяет всех поголовно немцев. Эта контрреволюционная] фашистская организация готовилась к свержению Советской власти. Вот на основании этой установки, как я указал, мной была составлена схема по которой и проводился допрос обвиняемых, т. е. она служила ориентиром, кто кого завер­бовал. При составлении схемы принимался [во внимание] возраст обвиняемых. Например, если арестованный старый, то указыва­лась вербовка его в контрреволюционную организацию раньше, а молодых позднее.

Вопрос: Вам предъявляется следственное] дело № 10077. В томе № 9 Вами написаны были постановления о предъявлении обвине­ния и ордера на обвиняемых Ново-Киевского РО НКВД на Шпу-линг М. И., Дорит Л. И., Гинзе И. А., Лидер Г. И., Долгаузер К. К., Цайгер И. А., Пфайфер М. И. и др., произведены допросы. Опознае­те предъявленные Вам документы?

Ответ: Да, действительно, на указанных обвиняемых мной писа­лись постановления о предъявлении обвинения и ордера, а также про­изводился допрос. По установочным данным (участковые] инспекто­ра) производил допрос участковый] инспектор Сергиенко, а о контрреволюционной] деятельности допрашивал я. Протоколы до­просов писались по данной ранее мне форме-образцу, содержащему в себе стандарт, протоколы допроса я получал от Баранова раньше. Причем было твердое задание Барановым, чтобы допрашивать не менее семи человек в сутки, в силу этого, когда я вел следствие, то протоколы допроса писались в отсутствие обвиняемых, а их вызыва­ли только для того, чтобы подписать протокол допроса, но были слу­чаи, когда писались протоколы допроса и в присутствии обвиняемого, но его не спрашивали, а только заставляли подписать написанное.

Вопрос: Была ли в действительности та контрреволюционная] организация, которая изложена была Вами в материалах следствия и чем подтверждалась указанная Вами вербовка среди обвиняемых в контр [революционную ] организацию?

Ответ: Все арестованные увязывались между собой как участники контрреволюционной] организации по определенной схеме теми ли­цами, которые вели следствие. Никакой контрреволюционной] орга­низации не было, в данном случае нами арестовывались исключитель­но по признаку национальности (немцы) и вербовка, которая излага­лась в материалах следствия, ничем не подтверждалась, кроме схемы и списанных показаний обвиняемых [о связях] между собой. Во главе этой схемы кажется что был Шоор, но не точно.

Вопрос: Чем объяснить, что после первого Вами заданного во­проса об их участии в контрреволюционной] организации обвиняе­мые сознавались?

Ответ: Я уже говорил, что зачастую обвиняемые не слышали, что им читали из написанного протокола допроса, и подписывали, а тех, которые оказывали сопротивление, ставились на выстойку, после чего подписывались протоколы допроса.

Вопрос: В Славгороде Вы вели следствие в декабре 1937 года?

Ответ: Да, я был вызван нач[альником] РО НКВД Барановым после окончания этого дела, которое мной было закончено.

Вопрос: При ведении следствия на группу обвиняемых из 19 че­ловек, на которых Вы проводили следствие, обвиняемые давали по­казания на лиц из других районов?

Ответ: Нет, на другие районы выходов мы не брали, чтобы долго не затягивать дело и показаний вообще обвиняемые о вербовке не давали.

Вопрос: В Славгороде Вы следствие проводили [на лиц] из дру­гих районов или [только] Ново-Киевского?

Ответ: В Славгороде мне давали арестованных других районов. Баранов получил, от кого сейчас не помню, группу арестованных и распределил между нами, в том числе получил и я. Вместе с аре­стованными были еще переданы справки о соц[иально]-имущест-венном положении арестованных, где все они изображались как ку­лаки. Справки были написаны Немецким райисполкомом. Методы ведения следствия в Славгороде были одинаковы, которые мной применялись в HfoeoJ-Киевском РО НКВД. Эти методы применя­лись не только мной, а всеми, кто принимал участие в следствии в Славгороде.

Вопрос: Какие Вы получали установки по арестам [и] ведению следствия в бытность нахождения в Славгороде?

Ответ: Все установки по ведению следствия, а также арестам я получал только от б[ывшего] нач[альника] РО НКВД Баранова. Были иногда разговоры, когда Баранов говорил, что мне из-за тебя попало от Васильева, а иногда говорил — от Жилкова, в случае каких-либо за­мечаний по следственным J делам.

Вопрос: Для Вас неизвестно, Вами арестованные 19 человек Н[ово]-Киевского района в Славгороде были увязаны с другими группами или пошли группой в 19 человек?

Ответ: Это для меня неизвестно.

Вопрос: Следовательно, из ваших показаний можно заключить, что следственное дело по обвинению Вами арестованных 19 человек является от начала до конца сфальсифицированным?

Ответ: Да, совершенно верно, все следственные документы явля­ются фальсифицированными. [Фальсифицировано] не только [дело на] эти 19 человек, но и все следствие, которое было произведено в этот период в Славгороде под руководством Жилкова и Васильева.

Больше по существу дела показать ничего не могу. Орлов.

Допросил: особо уполномоченный УНКВД,

лейтенант госбезопасности Зудин

Военный прокурор войск НКВД

А[лтайского] к[рая], военюрист 3 ранга (подпись отсутствует) Верно: ст[арший] следователь УНКГБ

по А[лтайскому] к[раю], капитан (подпись неразборчива)

ОСД УАДАК Ф. Р-2. Оп. 7. Д. 8762. Л. 250-253; Д. 9433. Л. 238-241; Д. 7281. Л. 317-320; Д. 9748. Л. 171-174. Машинописная заве­ренная копия. Опубликовано: Этноконфессия в советском государ­стве. Меннониты Сибири в 1920-1980-е годы. Аннотированный пе­речень архивных документов и материалов. Избранные документы / Сост. А. И. Савин. Новосибирск; СПб., 2006. С. 464-466.

№ 188

Из объяснительной записки В., бывшего сотрудника Краюшкинского РО НКВД, в УНКВД по Алтайскому краю

10 мая 1940 г.

<...> Нач[альник] Краюшкинского РО НКВД 3. предложил мне написать объяснение о том, как было дело, как проводилось следст­вие в 1937-1938 годах в Краюшкинском районе по контрреволюци­онному элементу, так как я в то время работал в Краюшкино.

Я написал, как было в действительности, что под руководством начальника райотдела в то время, тов. Б., в отдельных случаях фабриковал протоколы допроса свидетелей, т. е. протокол допроса писал без присутствия свидетелей. После этого мне нач[альник] РО НКВД 3. заявил, что в Краюшкино работать не будешь, тебя от нас возьмут в силу того, что некоторые репрессированные вер­нулись.

Прошу вас, если можно, перевести меня в другой район, так как и действительно я в Краюшкино работал в 1937-1938 годах и ском­прометировал себя в момент ликвидации контрреволюционного элемента, по указанию старших товарищей по службе.

Оперуполномоченный Краюшкинского

РО НКВД Алт[айского] края (подпись)

Выписка верна: следователь следственного] отдела УКГБ по Алт[айскому] краю,

ст[арший] лейтенант (подпись)

ОСД УАДАК. Ф. Р-2. Оп. 7. Д. 1580. Л. 44. Машинописная заве­ренная копия.

№ 189

Из протокола допроса бывшего начальника Ключевского РОМ НКВД M. 3. Радько

[г. Барнаул] 4 октября 1955 г.

Я, cmfapuiuuj следователь следотдела УКГБ по Алт[айскому] краю майор Горячевский, допросил в качестве свидетеля Радько Ми­хаила Захаровича, 1907 года рождения, урож[енца] с. Васильчаки Ключевского района Алтайского края, русский, образование семь

классов, член КПСС с 1938 года, работаю начальником тюрьмы №2 г. Бийска Алтайского края. Допрос начат в 10.00, допрос окончен в 12.00. Об ответственности за отказ и дачу ложных показаний по ст. ст. 92 и 95 УК предупрежден.

Вопрос: Вы работали в Ключевском РОМ УНКВД, когда и в ка­кой должности?

Ответ: В Ключевском РОМ УНКВД я работал с 1932 года по 1942 г., в должности участкового уполномоченного с 1932 г. до января 1938 года. С января 1938 года оперуполномоченным уголовного розы­ска, а затем начальником районного отделения милиции.

Вопрос: Вы принимали участие в арестах граждан и ведении следственных дел на них в 1937-1938 гг.?

Ответ: Да, принимал. Мое участие выражалось в том, что я по указанию начальника РО У НКВД участвовал в арестах граждан и ве­дении на арестованных следственных дел. Помню, что в тот период в Ключевском РО УНКВД постоянно находился представитель краево­го управления НКВД, мл. лейтенант г[ос]б[езопасности], фамилию за давностью не помню, как будто Николаев*. Этот представитель по существу осуществлял контроль и все руководство арестами и след­ствием на арестованных.

Вопрос: Каким образом и на основании каких данных производи­лись аресты граждан?

Ответ: Аресты граждан производились по спискам, составлен­ным начальником и оперуполномоченным РО УНКВД Факеевым и Владимовым. Работники милиции, в том числе и я, в составлении этих списков участия не принимали. Поэтому сказать, на осно­вании каких данных составлялись списки на арест граждан, я не могу. Знаю, что санкции прокурора на арест этих граждан, включенных в список, не было. Согласно таким образом состав­ленного списка я и другие работники милиции в большинстве случаев под руководством оперуполномоченного РО УНКВД Вла-димова производили аресты граждан, причем ордеров на арест также не было.

Вопрос: Каким образом проводилось следствие на арестованных граждан?

Ответ: Я должен сказать, что в 1937 году, в начале операции, по­сле ареста граждан мне неоднократно приходилось их допрашивать, и были случаи, [когда] арестованные при допросах признавали себя виновными в совершении контрреволюционных преступлений, говори­ли, что у них была организованная группа, они собирались на неле­гальные сборища и обсуждали вопросы борьбы с Советской властью.

Я за давностью времени не помню таких арестованных, но как факт такие арестованные были.

К концу же 1937 года и в начале 1938 года, принимая участие в допросах арестованных, случаев, чтобы арестованные сами расска­зывали о проводимой ими контрреволюционной работе, не было. Как правило, в этот период следствия я и другие работники милиции, принимая участие в допросах арестованных, протоколы [допроса] арестованных писали вымышленные, зачастую в отсутствие аре­стованных. Были случаи, что протоколы допросов арестованных пи­сались в присутствии арестованного, однако и эти протоколы писа­лись не со слов арестованного, а по вопросникам и схемам, разрабо­танным руководством райотделения НКВД и представителем краевого управления НКВД Васильевым, а не Николаевым, как я ука­зал выше.

Составленные таким образом вымышленные, ложные показа­ния, зачитывались арестованному для того, чтобы он его подпи­сал. Для подписания показания арестованные принуждались, дли­тельное время стояли на ногах, а показания вымышленные подпи­сывать отказывались, тогда я или Бондаренко, работавший вме­сте со мной, докладывали о таком арестованном начальнику РО НКВД Факееву или оперуполномоченному Владимову. После чего они брали у нас «показания» этого арестованного и им занима­лись сами. Как и в каких условиях они добивались от таких аре­стованных, что они подписывали вымышленные показания, я не знаю. Вторично с такими арестованными нам встречаться не приходилось <...>

В начале 1938 года, очевидно в январе месяце, начальник РО УНКВД Факеев и представитель краевого управления Васильев воз­вратились из г. Барнаула с совещания в с. Ключи. После их приезда я лично слышал, оперуполномоченный Владимов мне и другим сотруд­никам РО УНКВД говорил о том, что он слышал, что операции по аресту закончились, однако из краевого управления НКВД поступило указание еще арестовать 200 или 250 человек, и что эти аресты про­извести трудно, так как все оперативные материалы иссякли. После приезда Факеева и Васильева из Барнаула, очевидно в результате по­лученных ими указаний, по селу Ключи и другим населенным пунктам начались аресты граждан. Очевидно, в этот период и были арестова­ны граждане, на которых мною и составлялись вышеуказанные про­токолы допросов <...>

Вопрос: Давали ли показания арестованные об их практической антисоветской вредительской деятельности?

Ответ: Нет, таких показаний арестованные также не давали.

Вопрос: Из каких источников писались эти показания?

Ответ: Очевидно в этой части показания арестованных мною пи­сались из имевшихся в РО НКВД оперативных источников.

Вопрос: А эти оперативные источники соответствовали действи­тельности?

Ответ: Я считаю, что факты практической антисоветской и вредительской деятельности, записанные в протоколы допросов арестованных, также являются вымышленными и сфальсифициро­ванными, так как сами арестованные о таких фактах показаний не давали.

Вопрос: Арестованным зачитывались эти вымышленные показа­ния?

Ответ: Да, зачитывались, и они их подписывали в результате того, что к арестованным применялись принуждения — выстойки.

Вопрос: Выше Вы показали, что ордеров и постановлений на из­брание меры пресечения, а также санкции на арест граждан не было. Тогда как в деле имеются такие документы?

Ответ: Аресты граждан производились без ордеров и без санкции прокурора. Все это оформлялось уже после того, как арестованный находился под стражей в КПЗ.

Вопрос: Фальсификацией следственных материалов на аресто­ванных Вы занимались один, или была такая практика у всех работ­ников в Ключевском РО УНКВД.

Ответ: Фальсификацией следственных материалов занимался не только я, ею занимались и другие сотрудники Ключевского РО УНКВД, работавшие в 1937-1938 гг., такова была практика и уста­новка. В 1938 году я примерно в течение двух месяцев работал по следственным делам на арестованных в гор. Славгороде. Там работа­ло человек 70, и все применяли практику фальсификации следствен­ных материалов, составляли вымышленные протоколы допросов аре­стованных и принуждали их путем выстойки подписывать эти вы­мышленные показания.

Вопрос: Почему Вы занимались фальсификацией?

Ответ: Такова была установка. В частности у меня и других со­трудников РО УНКВД были тогда разговоры, что мы неправильно ве­дем следствие на арестованных, фальсифицируем дела. Очевидно, эти разговоры дошли до представителя краевого управления НКВД Васильева, который собрал нас и заявил: «Есть разговоры о том, что якобы мы фальсифицируем следственные дела. Такие разговоры мо­гут вести только враги народа, не желающие вести борьбу с контр­революцией. Кто будет вести такие разговоры, того будем беспо­щадно наказывать и с ним расправляться».

Такое же заявление последовало и от начальника Славгородского оперсектора НКВД Жилкова в то время, когда я работал в Славго­

родском горотделе НКВД. Имея такое предупреждение, я и другие со­трудники не могли не выполнять указания вышестоящих начальни­ков, так как знали, что при малейшем невыполнении указаний со­трудник сам мог быть арестован. А случаи арестов сотрудников ор­ганов НКВД, высказывавших мнение о том, что дела на арестован­ных велись неправильно, были не единичны. Боязнь за свою судьбу за­ставляла меня и других сотрудников выполнять явно неправильные указания по фальсификации следственных дел.

Больше дополнить ничего не могу, показания записаны правильно и мной прочитаны.

Допросил: ст[арший] следователь УКГБ

[по Алтайскому краю], майор Горячевский

Верно: ст[арший] следователь УКГБ при

СМ СССР по Алтайскому краю, майор Соснов

ОСД УАДАК. Ф. Р-2. Оп. 7. Д. П-7281. Л. 301-305. Машинопис­ная заверенная копия. Опубликовано: Этноконфессия в советском государстве. Меннониты Сибири в 1920-1980-е годы. Аннотирован­ный перечень архивных документов и материалов. Избранные доку­менты / Сост. А. И. Савин. Новосибирск; СПб., 2006. С. 464-466.

№ 190

Протокол допроса свидетеля И.,

бывшего начальника Алтайского РО НКВД

[г. Барнаул] 12 ноября 1956 г.

Я, cm[арший] следователь следотдела УКГБ при СМ СССР по Ал­тайскому краю, капитан П. допросил в качестве свидетеля И., из кре­стьян, члена КПСС с 1928 года, чуваша, со средним образованием, не судимого, пенсионера органов МВД, проживающего в г. Барнауле

Допрос начат в 13 час. 00 мин.

Окончен в 17 час.

Об ответственности за отказ от дачи показаний и за дачу ложных показаний по ст. ст. 92 и 95 УК РСФСР предупрежден.

Вопрос: Где и в качестве кого Вы работали в 1937 году?

Ответ: Первую половину 1937 года я работал помощником] опер­уполномоченного Бийского РО НКВД, а в конце 1937 года я был назна­чен на должность начальника Алтайского РО НКВД.

Вопрос: Вы принимали участие в следствии по делам о контрре­волюционных преступлениях?

Ответ: Да, принимал.

Вопрос: Помните ли Вы на основании каких данных возникло дело о контрреволюционной монархической повстанческой органи­зации церковников в г. Бийске и с. Плешково*?

* У жителей с. Плешково в глазах властей была весьма негативная репутация. Группа единоличников с. Плешково Бийского района, начиная с 1928 г., систематиче­ски по религиозным убеждениям отказывалась от выполнения государственных обя­зательств и каких-либо контактов с представителями властей. Первоначально в со­став группы входило около 20 баптистов и православных. В 1929 г. на три года лише­ния свободы был осужден руководитель группы Г. П. Смертин, в декабре 1930 г. были арестованы и осуждены еще семеро «главарей». Летом 1931 г. чекистами в рамках агентурной разработки «Непримиримые» было проведено изъятие 12 членов группы, которые после четырехмесячного следствия оказались освобождены как «социально близкие». В 1932-1933 гг. за отказ от выполнения государственных обязательств и са­ботаж мероприятий советской власти были осуждены 50 жителей с. Плешково. Арест членов первой группы в составе 25 человек, в том числе двух православных священ­ников и трех монахинь, был произведен 25 марта 1932 г., а 13 июня 1932 г. всех их осудили особой тройкой ПП ОГПУ по ЗСК к трем и пяти годам лишения свободы по ст. 58-10-11 УК РСФСР. Пятеро участников второй группы оказались также аресто­ваны в один день — 14 сентября 1932 г. и осуждены к срокам от трех до десяти лет. Спустя год, 4 сентября 1933 г., вопрос о саботаже со стороны 53 единоличных хо­зяйств Плешковского сельсовета, «выразившемся в отказе приема платежных изве­щений по хлебу, а также и налогам», был рассмотрен Бийским райкомом ВКП(б). В результате 6 сентября 1933 г. чекистами были арестованы 20 единоличников и при­говорены 25 октября 1933 г. судебной тройкой ПП ОГПУ по ЗСК к 10 годам лишения свободы по ст. 58-10-11 УК РСФСР. Очередная группа плешковских «саботажни­ков» в составе 6 человек была арестована 4 апреля 1935 г. и 13-14 мая 1935 г. выезд­ной сессией спецколлегии Западно-Сибирского краевого суда в г. Бийске, двое из них были осуждены к ВМН, четверо - к заключению в лагеря сроком на пять и десять лет. В целом 72 хозяйства, входившие в состав группы, за время с 1930 по 1935 г. не вне­сли налогов на общую сумму 39 941 руб., не сдали в счет государственных поставок 514 ц зерна и 84 ц мяса. 23 апреля 1935 г. Политбюро ЦК ВКП(б) рассмотрело вопрос о «баптистах, саботирующих мероприятия Советской власти». Поводом для рассмот­рения вопроса послужила телеграмма секретаря Западно-Сибирского крайкома ВКП(б) Р. И. Эйхе. 23 апреля 1935 г. опросом членов Политбюро ЦК ВКП(б) хода­тайство Р. И. Эйхе получило санкцию высшего руководства страны, НКВД было по­ручено произвести в административном порядке высылку из с. Плешково Бийского района 55 семейств баптистов. В мае 1935 г. решение Политбюро было выполнено, на спецпоселение в Нарымский округ оказалось направлено 46 семей единоличников-сектантов, «саботирующих выполнение гособязательств», численностью в 163 чел. В конце июля - начале августа 1937 г. как члены «церковно-монархической» органи­зации были репрессированы 52 жителя с. Плешково, в том числе осужденные ранее за «саботаж» и уже отбывшие наказание. См.: Савин А. И. К вопросу об отказе уплаты налогов по религиозным убеждениям в конце 1920-х - середине 1930-х годов // Из­вестия Омского государственного историко-краеведческого музея. 2007. № 13. С. 207-218; Архивы Кремля. Политбюро и крестьянство: высылка, спецпоселение. М., 2005. С. 667-668, 840-841; Гришаев В. Невинно убиенные. К истории сталинских репрессий православного духовенства на Алтае. Барнаул, 2004. С. 145-150.

Ответ: Лично я сам принимал участие в следствии по этому делу, по­этому хорошо помню, что во главе этой организации ставшись бийский

священник М., некий старый офицер В. и плешковский священник В. Это дело возникло следующим образом. В начале массовых арестов группе со­трудников Бийского РО МВД*, в которую входил и я, руководством Бийского РО НКВД было дано задание выехать в с. Плешково и со­брать там данные на ранее судимых за контрреволюционные преступ­ления, на кулаков, на лиц, плохо выполняющих госпоставки, на лиц, не вступающих в колхозы и ведущих антиколхозные и антисоветские раз­говоры. Это задание нами было выполнено. На таких лиц мы заполу­чили от сельсовета отрицательные справки-характеристики, допросили несколько свидетелей о некоторых фактах антисоветских и антикол­хозных высказываний, имевших место со стороны этих людей и все эти материалы привезли начальнику РО НКВД. Примерно через месяц была создана опербригада, которой было поручено произвести в с. Плешково арест всех тех лиц, на которых мы привезли материалы. При этом нам Биримбаум сказал, что у них есть ориентировка вышестоя­щих органов НКВД о том, что эти лица имеют связь с контрреволюци­онной организацией, поэтому при допросе свидетелей необходимо так писать свидетельские показания, чтобы было видно, что арестованные имели между собою связь по вражеской работе.

Вопрос: Лично Вы свидетелей допрашивали по этому делу?

Ответ: Да, допрашивал.

Вопрос: Каким образом Вы их допрашивали?

Ответ: Перед допросом свидетелей собирался актив села Плешко­во, в беседе с которыми выяснялись те или иные факты антисовет­ских и особенно антиколхозных проявлений, имевших место в селе. Затем эти факты записывались в протокол допроса так, чтобы было видно, что арестованные антисоветские проявления допускали орга­низованно. То есть выполнялись установки нач[альника] РО НКВД и начальника] оперсектора НКВД Биримбаума.

Вопрос: В распоряжении следствия имеются данные, свидетель­ствующие о том, что Вы, допрашивая по этому делу свидетелей, в их протоколы допроса записывали факты контрреволюционной дея­тельности арестованных, о которых свидетелям известно не было, а некоторым обыкновенным высказываниям и действиям арестован­ных придавали организованный контрреволюционный характер. Почему Вами это делалось?

* Следует - НКВД.

Ответ: Насколько мне помнится, в протоколы допроса свидетелей я записывал только те факты антисоветских проявлений со стороны аре­стованных, о которых рассказывали активисты села. Возможно, я этим фактам придавал более яркую антисоветскую окраску, но это я делал, как уж показал выше, по указанию своих руководящих работников.

Вопрос: вам предъявляются протоколы допроса свидетеля Ж.* от 30 июля 1937 года. Вы его допрашивали?

Ответ: Ознакомившись с протоколом допроса свидетеля Ж. от 30 июля 1937 года вижу, что он написал много, о правильности изло­женного в нем сейчас судить из давности времени затрудняюсь. Од­нако считаю, что он написал так же, как это я показал выше.

Вопрос: Свидетель Ж. передопрошен. На допросе 8 октября 1956 года он заявил, что в его протоколе допроса от 30 июля 1937 года факты антисоветской деятельности арестованных сильно преувеличе­ны и что об организованной антисоветской деятельности этих лиц ему ничего не было известно. Что Вы скажите по этому поводу?

Ответ: Ничего другого к тому, что я уже показал выше по сущест­ву допроса свидетелей по этому делу я сказать не могу. Свидетель Ж. называл отдельные факты антисоветских высказываний со стороны арестованных, особенно высказываний, направленных против колхоз­ников. Я же по установке руководящих работников Бийского РО НКВД этим высказываниям придавал выраженный антисоветский характер и по возможности старался им придать характер органи­зованной антисоветской деятельности, хотя свидетели в действи­тельности об этом и не показывали.

Вопрос: Каким образом Вами допрашивались обвиняемые по это­му делу?

Ответ: Обвиняемые допрашивались по заранее заготовленным во­просникам. Когда мы привозили арестованных в Бийскую тюрьму, то по полученным вопросникам я узнал, что все они обвиняются как уча­стники контрреволюционной монархической повстанческой органи­зации церковников. Арестованные мною на допрос вызывались, однако протоколы их допросов писались не с их слов, а согласно вопросникам, мне говорили, какие должны быть записаны ответы. Протоколы до­проса я зачитывал, и когда обвиняемый мне заявлял, что он ни в ка­кой организации не состоял и что он не знает что такое монархиче­ская организация, я объяснял, что это значит то, что ты не вступил, допустим, в колхоз или высказывался против колхозов, следовательно вольно или невольно тянул страну к старым дореволюционным по­рядкам, убеждал его, что это именно так, и многие обвиняемые под­писывали эти протоколы допроса. Те же, которые не соглашались подписывать такие протоколы, я по указанию опять-таки руково­дства РО НКВД писал протоколы с непризнательными показаниями.

Вопрос: Имелись ли у Вас какие-либо данные о существовании в г. Бийске и с. Плешково контрреволюционной монархической пов­станческой организации среди церковников?

Ответ: О существовании такой контрреволюционной организации в г. Бийске и прилегающим к нему районам у меня никаких данных не было. Считаю, что таких данных не было в Бийском РО НКВД вооб­ще. Я помню, что до первого выезда в с. Плешково я видел не офици­альные материалы на некоторых из арестованных по этому делу о том, что они допускают антисоветские проявления, направленные против коллективизации и расхваление единоличного пользования землей. Я с полной ответственностью заявляю, что перед арестом привлеченных по этому делу лиц были данные о проведении антисо­ветской агитации не более как на 15-20 человек, а в отношении остальных об антисоветской деятельности никаких данных у нас не было, и арестованы они были без каких бы то ни было к этому осно­ваний, а просто по одному требованию Биримбаум[а].

Записано с моих слов верно и лично мною прочитано (подпись)

Допросил: ст[арший] следователь следственного]

отдела УКГБ при СМ СССР по Алтайскому краю (подпись)

ОСД УАДАК. Ф. Р-2. Оп. 7. Д. 7123. Л. 243-246. Машинописный подлинник.

№ 191

Из протокола допроса свидетеля Д.,

бывшего начальника Змеиногорского РО НКВД

[г. Барнаул] 12 апреля 1957 г.

Я, следователь следственного] отдела УКГБ по Алтайскому краю, допросил в качестве свидетеля.

1. Фамилия, имя и отчество Д.

2. Изменял ли фамилию не изменял

3. Год рождения Место рождения

4. Национальность, гражданство русский, гр. СССР

5. Социальное положение пенсионер

6. Образование 3 класса

7. Партийность член КПСС с 1919

8. Род занятий не работает

11.* Каким репрессиям подвергался не судим 12. Сведения об общественно-политической деятельности не за­нимался

Об ответственности за отказ от дачи показаний по ст. 92 УК РСФСР и дачу ложных показаний по ст. 95 РСФСР предупрежден

(подпись)

Вопрос: Где Вы проживали и работали в 1936-1937 годах?

Ответ: В 1936-1937 годах я проживал в Рубцовске и Змеиногорске. В конце 1936 года я работал в Змеиногорске начальником райотделе­ния НКВД. В 1937 году работал начальником 3-го отделения Рубцов­ского оперсектора НКВД. В конце 1937 года я опять был направлен начальником Змеиногорского райотделения НКВД, где работал до на­чала 1938 года.

Вопрос: На основании каких материалов производились аресты граждан Змеиногорска, какие документы Вами составлялись на арест этих лиц?

Ответ: Первоначально арест производился кулацких элементов на основании официальных документов. Производился допрос сви­детелей двух-трех и после чего производился арест. Кулацкие эле­менты арестовывались, после чего допрашивались соседи о его пове­дении и антисоветской деятельности. Сначала были дела объектив­ные, и арест производился кулацких элементов, затем стали давать задания из управления. В задании указывалось количество лиц, ко­торых следовало арестовать. Я уже точно не помню, какое количест­во давалось для ареста. Поэтому приходилось искать людей, бывших кулаков, и опрашивать лиц, работавших вместе, таким образом, устанавливалась их антисоветская деятельность.

<...>*

ОСД УАДАК. Ф. Р-2. Оп. 7. Д. 5343. Л. 129. Рукописный под­линник.

№ 192

Из протокола допроса свидетеля К., бывшего сотрудника Сорокинского РО НКВД

[г. Барнаул] 4 сентября 1958 г.

Допрос начат в 10 час. 00 мин.

Я, следователь УКГБ при СМ СССР по Алтайскому краю, капи­тан М., допросил в качестве свидетеля:

К., русского, гр-на СССР, образование среднее, член КПСС с 1930 г., из рабочих, по профессии служащий, проживает: с. Сростки того же р-на Алт[айского] края, семейный, репрессиям не подвергался <...>*

Об ответственности за отказ от дачи показаний по статье 92 УК РСФСР и дачу ложных показаний по ст. 95 УК РСФСР предупреж­ден (подпись).

Вопрос: С какого времени вы работаете в органах УВД?

Ответ: В органах НКВД-УВД я работаю с 1933 года.

Вопрос: Вы работали в Сорокинском РО НКВД?

Ответ: В Сорокинском райотделении НКВД я работал с 1934 г. и по 1941г.

Вопрос: Располагало ли Сорокинское РО НКВД о наличии ка­кой-либо антисоветской организации на территории Сорокинского района?

Ответ: Я помню, что в Сорокинском РО НКВД, примерно в 1936 г., имелось одно групповое дело, по которому проходило человек 8-10 из числа бывших участников контрреволюционного восстания в 1921 г., возглавлявшегося Н. Эти лица подозревались в антисоветской дея­тельности. Проживали они в таежных селах района. Других каких-либо групповых дел в РО НКВД не имелось. Отдельные лица стояли на различных учетах лишь как одиночки.

Вопрос: Вы вели следствие в 1937-1938 гг. на арестованных лиц?

Ответ: В эти годы Я являлся руководителем Сорокинского РО НКВД, поэтому все следственные дела проводились под моим руково­дством, и лично я вел следствие.

Вопрос: Управлением КГБ по Алт[айскому] краю проверяются архивно-следственные дела по обвинению К., С. и С. Эти дела вам предъявляются для ознакомления. Скажите, в действительности эти лица являлись участниками контрреволюционной организации?

Ответ: С предъявленными мне следственными делами на указан­ных лиц я ознакомился. По этому вопросу я могу сказать следующее:

В 1937-1938 гг. аресты в районе производились по спискам без санкции прокурора. По вопросу арестов еще в бывшем управлении НКВД Западно-Сибирского края было проведено совещание начальни­ков периферийных органов, где было дано указание в списки на арест включить социально-чуждый элемент: кулаков, торговцев, служите­лей религиозного культа, всех бывших членов антисоветских партий, лиц без определенных занятий, бродяг, независимо, есть или нет ка­кие-либо другие на них компрометирующие данные. О ходе арестов всей этой категории лиц был проведен ряд таких совещаний. Затем были даны указания, чтобы выходить путем следствия на контрре­

волюционные организации и группы, которые будто бы существуют в районах края, хотя никаких материалов об этом не имелось.

В Сорокинском райотделении НКВД, как я помню, были какие-то компрометирующие материалы на Б., который проходит по делу в каче­стве руководителя организаций. Б. и с ним еще три человека были аре­стованы по списку. Они вначале не давали признательных показаний. К этому времени из УНКВД г. Барнаула была прислана копия протокола допроса арестованного как участника контрреволюционной организации «РОВС» Б., по показаниям которого проходил Б. и другие лица, из числа арестованных вместе с Б. Я пытался уличить Б. и его сообщников, кои проходили по показаниям Б., но никто из них виновным себя не признавал. Я доложил об этом руководству. Мне предложили привезти Б. и других в г. Барнаул, куда я их доставил. Фамилии остальных арестованных я не помню. В гор. Барнаул прибыл и я. За Сорокинским РО НКВД вел кон­троль сотрудник УНКВД Т., к нему я и был придан с арестованными. Арестованные Б. и другие находились во внутренней тюрьме.

Какую проводил с ними работу Т., я не знаю, но через два-три дня Т. вызвал к себе арестованных, пригласил меня и заявил мне, что эти арестованные будут давать показания, можно их везти. Я в свою очередь спросил арестованных, будут ли они давать показания. Они ответили, что будут. Возвратясь в Сорокинское РО НКВД, я допро­сил этих обвиняемых, и они дали показания.

Поскольку Б. и другие показали, что они являются участниками контрреволюционной монархической эсеровской организации, а в дей­ствительности были ли они ее участниками, я не знаю, так как их показания ничем другим не доказывались, от них я требовал указать, кого они лично вовлекли в контрреволюционную организацию.

Обвиняемые, следственные дела на которых мне предъявлены, к этому времени были уже арестованы и находились под арестом в КПЗ вместе с Б. и другими. Б. дал показания, что они были завербова­ны им. Знал ли Б. этих лиц до его ареста, я не знаю. Я же, как ведший следствие, не проверял объективность ни его показаний, ни показаний других арестованных. Состояли ли в действительности в контррево­люционной организации К., С. и О., а также другие лица, проходящие по их делам, я утвердительно сказать не могу. Я могу только сказать то, что в Сорокинском РО НКВД никаких данных о каких-либо анти­советских формированиях не было.

Признательные показания от К., С, О. и остальных арестован­ных добывались на основании признательных показаний Б. и дру­гих, которым затем давались задания, чтобы они в свою очередь [вынуждали] арестованных давать признательные показания. Та­кая форма обработки арестованных проводилась по указанию вы­шестоящих органов.

Так были получены признательные показания от названных обви­няемых.

Вопрос: В предъявленных вам уголовных делах имеются характе­ристики сельсовета, в которых излагаются факты враждебной дея­тельности К., С. и других арестованных. Кто писал эти характери­стики, и соответствуют ли они действительности?

Ответ: С указанными характеристиками я ознакомился. Ни одна из них не соответствует действительности.

В 1937-1938 годах, в период массовых арестов граждан, характе­ристики на арестованных брались в райисполкоме, сельсоветах, кол­хозах или совхозах такие, какие нужны были сотрудникам НКВД для подкрепления материалов уголовных дел, то есть писались по-суще-ству под диктовку.

Правда, в некоторых характеристиках указывались и достовер­ные данные о том, например, что такое то лицо является кулаком, лишенцем, судимым и т. п., но и эти сведения не всегда соответство­вали действительности. Что касается указывавшихся в характери­стиках фактов антисоветской, враждебной деятельности аресто­ванных, то они просто придумывались или отдельные упущения по работе возводились в степень враждебных. Такие характеристики требовали приобщать к уголовным делам работники краевого управ­ления НКВД, в частности, Т., является куратором Сорокинскогорай­отдела. Все знали, что характеристики липовые, но делали вид, что не замечают этого.

Кто конкретно писал характеристики, имеющиеся в предъяв­ленных мне уголовных делах, я не знаю, поскольку сам, будучи на­чальником, их не собирал. Брали их оперативные работники рай­отдела. Могу с полной уверенностью заявить, что вины лиц, писав­ших характеристики, никакой нет. Они писали то, что от них требовали.

Вопрос: Из ваших показаний видно, что в тот период, когда вы руководили Сорокинским РО НКВД, там грубо нарушалась социа­листическая законность. Чем вы можете это объяснить?

Ответ: От меня мало что зависело. Я слепо выполнял указания вы­шестоящего органа НКВД. На совещаниях начальников периферий­ных органов сначала в Новосибирске, а когда образовался Алтайский край, то в Барнауле давались категорические указания о проведении массовых арестов социально чуждых элементов, которые будто бы являются потенциальными врагами Советской власти и питатель­ной средой для пополнения контрреволюционных организаций. В до­казательство приводились впечатляющие данные о якобы раскрывае­мых в крае обширных контрреволюционных формированиях, состоя­щих из таких элементов.

Бывший начальник УНКВД по Алтайскому краю Попов, а также руководящие работники краевого управления, угрожая репрессиями, требовали от начальников периферийных органов НКВД вскрытия в своих районах контрреволюционных организаций и ареста их участ­ников. Нередко в Сорокинский райотдел из края присылались уже го­товые протоколы допросов, в которых значились многие жители Со­рокинского района (главным образом из руководящего звена), как уча­стники той или иной контрреволюционной организации, и их прихо­дилось немедленно арестовывать, хотя в самом райотделе никаких компрометирующих данных на таких лиц не имелось. Иногда просто давались разверстки на изъятие в районе определенного количества социально чуждых элементов.

Ослушаться вышестоящего органа НКВД тогда было нельзя, т. к. это расценивалось как саботаж, вредительство внутри НКВД и влекло немедленные репрессии. Разумеется, что в таких условиях со­блюдать социалистическую законность было невозможно. К тому же я был тогда еще молодым работником и ошибочно полагал, что так делается в интересах нашего государства. <...>*

Допросил: следователь УКГБ при СМ СССР

по Алтайскому краю, капитан (подпись)

Верно: нач[альник] следственного] отдела УКГБ

при СМ СССР по Алтайскому краю (подпись)

ОСД УАДАК. Ф. Р-2. Оп. 7. Д. 13117. Л. 73-77. Машинописная заверенная копия.

ИНИЦИАТИВЫ СНИЗУ (ДОКУМЕНТЫ) № 193

Акт обследования Солонешенским райкомом ВКП(б) работы Солонешенского райзо и Медведевской МТС