31. Три языковых отношения и проблема смысла. Делез ж. Логика смысла

32. Время, смысл, событие и проблема алогичной совозможности. Делез ж. Логика смысла

Главный «персонаж» книги Делёза — это смысл. Смыслом обладают слова и предложения (высказывания); его следует изучать как феномен «поверхности языка». «Чистый смысл» — это функция, освобожденная от любого содержания. Ближе всего к «чистому смыслу» слова, которые однозначным, фиксированным смыслом не обладают, — «здесь», «это», «вот» и т.п.

Стоики открыли смысл вместе с событием: смысл - выражаемое, в предложении - это бестелесная, сложная и нередуцируемая ни к чему иному сущность на поверхности вещей; чистое событие, присущее предложению и обитающее в нем.

Смысл — это «четвертое измерение» языка: он «выше» истинности, поскольку смыслом обладают и ложные высказывания; вместе с тем наличие смысла (осмысленность) — условие истинности. Бытийные характеристики смысла — безразличие ко всеобщности или единичности, к утверждению или отрицанию и т.д.

«Логика смысла» сосредотачивается на двух аспектах проблемы смысла – структура и генезис. Существует три типа отношений внутри предложения: денотация - это прочтение текста, манифестация – это соединение текста с собой как с субъектом и выстраивание логической связи, сигнификация – о чем текст, что значит. Значение предложения всегда в другом предложении. Предложения отсылают либо к описываемым объектам, либо к субъектам, которые их произносят, либо к другим предложениям. Но любое отношение может считаться основанием. Делез считает, что именно языку надлежит одновременно устанавливать пределы и переступать их, поэтому не имеет значения как верно сказать: договОр или дОговор. Говоря о типах отношений, можно отметить, что если Я – это принцип манифестации по отношению к предложению, то МИР – это принцип денотации, а БОГ – это принцип сигнификации.

Парадокс – это выведение события на поверхность. Суть парадокса в утверждении двух смыслов одновременно. Парадокс не только разрушает здравый смысл, но и фиксированный смысл как приписывание фиксированного тождества.

Разделение между вещами и бестелесными событиями соответствует двум модальностям времени. Делёз, ссылаясь на стоиков, разделяет время на Хронос и Эон, «глубину» и «поверхность» (по которой проскальзывает смысл), которые и дополняют, и исключают друг друга. Хронос - это вечное настоящее положений вещей и тел, которые действуют и подвергаются воздействию, хронос – это вместилище относительных настоящих, оболочкой которых является Бог. Эон - это безграничное прошлое и будущее бестелесных эффектов, тот глагол, который превращает тела в события. А события - это смысл. Эон является не бесконечным, но бесконечно делимым (как, например, Ахилесс и черепаха). Образцовый пример бестелесного события — битва. Событие битвы является не вещью, а глаголом в форме инфинитива.

Единоголосие – это сверхбытие, оно нейтрально. Единоголосие приводит в контакт внутреннюю поверхность языка – упорство, с внешней поверхностью  Событие не является ни одним из них: оно говорит не . Итак, сделать язык возможным  значит обеспечить, чтобы звуки не сливались со звуковыми качествами вещей, с  шумами тел, с их действиями и страданиями. То, что отделяет звуки от тел и  организует их в предложения, освобождая для выразительной функции, - оно и делает  возможным язык.

33. Понятия «регулярного» и «иррегулярного». Характеристики партизана. Становление и эволюция партизанского движения. Шмитт К. Теория партизана. Промежуточное замечание по поводу понятия политического

34. Номос земли в борьбе с системой: проблема партизанской самоорганизации. Мистические аспекты номоса земли. Шмитт К. Теория партизана. Промежуточное замечание по поводу понятия политического; Л.Перуц. Маркиз де Боливар

Существует регулярная армия и иррегулярная армия (партизан) – партизан ведет войну за кусок своей земли, ему важно его имущество, собственность. Партизан обладает теллурическим характером: повышенная интенсивность политической вовлеченности, повышенная мобильность активного боя. Но партизан как иррегулярный боец всегда зависит от помощи регулярных сил. Сила партизана в том, что он укоренен в своей стихии, как и поэт у Бруно, а слабость регулярной армии в том, что она ушла из своей стихии.

В книге речь идет о войнах в начале 19 века, о Наполеоне, о Испании - времени, когда закладывались правила ведения войны. Шмитт пишет о книге Клаузевица «О войне», где прописаны основные правила ведения, оружие, цели. Клаузевиц говорил, что война – это продолжение политики, а Шмитт считает, что политика – это источник войны (превращение войны в справедливую войну, правильную). Партизаны изменили облик войны, сделав ее более жесткой, реальной (а не так как было ранее: разряженные офицеры все делали по правилам).

Война становится народной, т.к. все принуждены служить. Партизан вне армии, а значит, он не оберегаем ею. Это заставляет партизана принять путь террора, потому как беречь его некому, кроме него самого. Партизаны становятся неким оплотом национализма. Партизаны будут существовать до тех пор, пока есть различие между богатыми и бедными (то есть дело в неравенстве, а не в территории, хотя и в ней, конечно, тоже).

Партизан - совершенно земное существо. Шмитт сравнивает его с водным существом - пиратом из-за их подвижности. Но если пират - регулярный, буржуазный, который совершает революции для поддержания буржуазного строя, то партизан разрушает всё для того, чтобы больше ничего не было. Партизанам присущи иррегулярность, высокая мобильность ведения войны (у них нет ни гарнизона, они постоянно двигаются, имеют свойство появляться из ниоткуда и исчезать в никуда), они политически вовлечены в войну (партизан - от слова "партия", указывающее на связь с какой-то политически действующей группой). Партизан - это эффект, который может влиять на политику, но не быть зафиксированным законом. Это «тело без органов» которое ускользает. Закон партизанам запрещает, но право у них есть. Легитимность исходит из морального чувства (восставать против государства нельзя, но мы восстанем, потому что оно плохо с нами обращается, поэтому у нас есть право).

- О партизане:

ДЛЯ ПАРТИЗАН ОСОБО ВАЖНЫ ДВА ВИДА ВОЙНЫ: ГРАЖДАНСКАЯ И КОЛОНИАЛЬНАЯ (лучше быть крестьянином под русским барином, чем под французским- ПОЯВЛЯЕТСЯ НОТКА ИДЕОЛОГИЧЕСКОГО СОЗНАНИЯ НАРОДА). Партизаны становятся неким оплотом национализма.

Партизаны будут существовать до тех пор, пока есть различие между богатыми и бедными (то есть дело в неравенстве, а не в территории, хотя и в ней, конечно, тоже).

Признаки партизана:

1) Иррегулярность (регулярность присуща регулярным войскам - они малоподвижны и зависят от командования и НОШЕНИЕ УНИФОРМЫ),

2) Повышенная мобильность ведения войны (отсутствие гарнизона, постоянное движение, ВНЕЗАПНОСТЬ ПОЯВЛЕНИЯ И ИСЧЕЗНОВЕНИЯ),

3) Повышенная политическая вовлечённость

4) Теллурический характер партизана (на земле): оберегает землю предков, поэтому пираты не могут быть партизанам.

Мистика партизана: (Перуц – Маркиз де Боливар)

Маркиз де Боливар свалил все обязанности, которые были на него возложены, на этих несчастных офицеров, которые, сами того не желая, сделали всё, чтобы партизаны прорвались в город и устроили там безудержное веселье. Маркиз мог принимать любой облик: и двойственный образ женщин, которые олицетворяли собою землю как мать, вбирающую в себя всё и отдающую себя всему (которую они очень любили), и как покладистую девственницу, которая верна одному лишь своему возлюбленному, но в которую они, словно поэты, также были влюблены. А эта «земля», как дикое и необузданное, иррегулярное, сгубила их, культурных, и «регулярных». И сама погибла, к тому же.

35. Понятие «присутствия» и основания обращения к нему у Х.У.Гумбрехта. Конфликт «культуры значения» и «культуры присутствия» в современном мире. Гумбрехт Х.У. Производство присутствия: чего не может передать значение

36. Эстетические характеристики «культуры присутствия». Возможность эстетического решения проблемы кризиса рациональности. Понятие эпифании. Гумбрехт Х.У. Производство присутствия: чего не может передать значение

Присутствие — не временнОе, но пространственное отношение к миру и его предметам. До присутствующего можно дотронуться рукой, оно может оказывать непосредственное воздействие на человеческое тело.

Значение — представление о том, чем эта вещь может быть по отношению к нам. Значение ослабляет воздействие вещи на наше тело и чувственность.

Гумбрехт рассматривает искусство. Искусство он делит на эстетику – эпифанию (эстетическое переживание, богоявление), педагогику – дейксис (дейктические жесты – указания на те случаи, где сложность сгущается особенно сильно) и историю – презентификацию (то есть как мы переживаем историю). Все это в сумме даст нам освобождение от дачи этических ориентиров, так как эстетическая ценность заключается в способности некое этическое послание, которое даст нам педагогический ориентир, от которого нужно избавиться.

Власть блокирует пространство телами, мы жаждем наполнить свое настоящее артефактами прошлого и основываемся на этих артефактах репродукции.

Эпифания – это колебание эффекта значения из эффекта присутствия, Бог возникает из ниоткуда. Гумбрехт, как и Делез пытается избавиться от ощущения отсутствия, то есть от следа посредством настоящей эпифании – то есть подлинное присутствие без всякой причины.

Гумбрехт обращается к теме изменений, происходящих в современной культуре, которые он характеризует как переход от культуры значений к культуре присутствия. Культуру значения -традиционным типом «западной культуры», основывающейся на аналитическом подходе.

культура присутствия предполагает реабилитацию чувственного мира, пространственности, телесности, отдаёт предпочтение синтезу перед анализом.