Излияние семи чаш гнева

16:1–21

1. Безусловно, что Бог живой и Его осуждение совершится полностью («семь чаш»). Голос из небесного храма (и вновь это действие обозначено как способствующее искупительной цели Бога, ср. комментарии к ст. 15:5) повелевает семи Ангелам совершить суд на земле, завершить труд Божьей левой руки. Его левая рука уничтожает всякое противодействие, а правая освобождает Его народ.

2. Результат опустошения первой чаши описан в выражениях, которые напоминают шестую казнь египетскую (Исх. 9:8–12). В отличие от кар, описанных в прежних видениях печатей и труб, эта наивысшая кара всеобъемлюща. Бедствием затронута уже не «четверть» (ст. 6:8) и не «третья часть» (ст. 8:7; 9:15) земли и человечества. То, что эта кара наивысшая, проявляется и в том, что сразу же поражаются сами люди, а не только мир, который они населяют. Люди, предавшие себя зверю, приняв на себя его начертание и поклонившись его изображению (ст. 13:15–16), поражены тем, что они любили, тем, что они приняли: знак, который символизирует их преданность зверю, превращается в раковую язву, которая мучит их.

3–4. Вторая чаша изливается в море, а третья — в пресные воды «рек и источников». Как и во время первой египетской казни (Исх. 7:14–24), вода обращается в кровь. Прибавление слова «мертвец» к слову «кровь» (ст. 3) придает этой язве ужасающий оттенок, выходящий за рамки той казни, которая описана в Исх. 7. Море становится могилой для всех созданий, которые в нем живут.

5. Суша и море, земля и все воды словно бы восклицают во имя Господа суши и моря: «Все выдает предавшего Меня» (строка из стихотворения Фрэнсиса Томпсона²⁰ «Гончая небес». — Прим. перев.).

Ангел вод соглашается с таким использованием для кары вверенной ему стихии, утверждая праведность возмездия, которое совершил «Святый», Господь всей истории (Который был и есть») в Его справедливости.

6. Кара пала на тех, кто «пролили кровь святых и пророков», чтивших и провозглашавших святость жизни, дарованной Творцом. Убийцы жаждали крови, а Божья справедливость подносит отравленную чашу к их собственным устам. Жаждущим крови Он воздает должное. Им придется пить кровь.

7. Живой алтарь, от чьего основания души мучеников взывали об отмщении (ст. 6:9–11), к которому с ангельской помощью возносились молитвы святых, подобно фимиаму к престолу Божью (ст. 8:3–5), повторяет песнь Моисея и Агнца (ст. 15:3–4). Он утверждает Божий истинный и праведный суд над миром, который восстал против Него, презирая истину и праведность, добродетели способные искупить мир Его жертвой.

8. Опустошение, совершенное четвертой чашей, излитой четвертым Ангелом, выходит за пределы любой кары, описанной в видениях семи печатей и семи труб. Участь людей, отказавшихся от печати живого Бога и принявших начертание зверя, противоположна участи рабов Бога. О тех, кто защищен печатью Бога, говорится: «не будет палить их солнце и никакой зной» (ст. 7:16); для тех же, кто носит начертание зверя, благодатное тепло солнца обращается в ужасающий зной, перед которым люди бессильны. Здесь они должны воскликнуть: «Это перст Божий!» (Исх. 8:19) и обратиться лицом к Судии.

9. Но их жестокосердие не смягчится (ср. Рим. 2:5) даже этим жарким зноем, который явно представляет собой деяние Самого Бога. Вместо этого они проклинают Бога, Который явил Свою силу в этих язвах («имя» подразумевает откровение). Они не видят в этих карах влекущую руку Бога, Который указывает им на покаяние. Даже теперь они не воздадут принадлежащую Господу славу, исповедав свою вину (ср. комментарии к ст. 11:13). Поскольку язвы, которые символизируют семь чаш, — наивысшие, достигает своего апогея и реакция людей. Люди уже не просто отчаялись (ст. 6:15–17) и нераскаянны (ст. 9:20–21). Теперь они совершают то, что до сих пор совершал только сам зверь: они проклинают («хулят») Бога небес, отвергая Его призыв к покаянию.

10. Пятая чаша, как и первая (ст. 2), поражает антихристианскую силу, однако, не в лице преданных почитателей зверя, но в видимом и ощутимом символе власти зверя, в «престоле», на котором он восседает и властвует. Тьма, подобная той, что имела место во время девятой казни египетской, настолько глубока, что ее можно «осязать» (Исх. 10:21). Она охватывает царство зверя. Только «солнце праведности» (Мал. 4:2), восходящее над теми, кто боится имени Божья, может разогнать эту тьму. Даже в мрачном смятении, кусая собственные языки, люди не боятся Того, Кто поразил их.

11. Они не ищут исцеления от Его крыльев (Мал. 4:2), а вместо этого проклинают «Бога небесного» (Дан. 2:19), «от страданий своих и язв своих», которые Он навел на них ради блага. Люди не обращаются в покаянии от своих темных дел.

12. Излияние шестой чаши описано подробнее, нежели предыдущих. Оно не сразу вводит следующую кару, но являет лишь приготовление к великой последней войне против Бога, описанной в стихах 19:19–21. Это весьма грозное приготовление. Шестая чаша изливается в реку Евфрат, который отмечал восточный пределы земля Израиля (Быт. 15:18; Втор. 1:7). Разве что-либо благословенное может находиться за этой чертой? Читатели пророчества Иоанна могли вспомнить, что Исаия угрожал своему народу ужасающим судом, исходящим из этой реки (Ис. 8:5–8). Жители Римской империи также взирали со страхом на восточные земли. Конные орды оттуда постоянно угрожали стабильности римского мира. При излиянии шестой чаши водный барьер Евфрата уничтожается. Теперь открыт путь для вторжения царей Востока.

13. Какие бы исторические личности ни подразумевались под этими царями, ясно одно: они вдохновлены низкими, отвратительными духами, исходящими от анти-троицы, отчаянными врагами Бога. Трудно судить, почему они уподоблены жабам. Такой человек как Иоанн, чей разум исполнен Ветхим Заветом (здесь особенно важна история Исхода), едва ли мог не подумать о египетской «казни жаб» (Исх. 8:1–15). Во времена Нового Завета в людском религиозном представлении жабы также считались предвестием чего-то недоброго. Вероятно, этого достаточно, чтобы видеть в этих нечистых (ср. Лев. 11:9–12), холодных тварях полную противоположность ясного света и тепла «семи духов Божиих», представленных как светильники, сияющие перед престолом Бога (ст. 4:5). Здесь, безусловно, речь идет о вдохновляющей силе анти-духа, а второй зверь впервые назван «лжепророком», живущий и действующий в лживых словах, на произнесение которых вдохновляет людей.

14. Эти бесовские духи, в подражании и противодействии божественным силам, выступают в качестве глашатаев анти-троицы, призывающих всех царей мира объединиться в битве против «Бога Всемогущего». Это произойдет в «великий день», когда Он поднимется в Своем всемогуществе, чтобы унизить «все гордое и высокомерное и... все превознесенное» (Ис. 2:12; ср. Ис. 2:13–22).

15. Упоминание об «оном великом дне Бога» (известном Церкви из Ветхого Завета), судя по всему, означает, что конец и победа близки. Однако из-за этого Церковь не должна ослаблять бдительность. Колоссальные и ужасающие силы, пришедшие в движение, не могут свергнуть Всемогущего с престола, но способны причинить вред расслабленной и беспечной Церкви. Поэтому, довольно неожиданно, слышится голос Христа, Который снова изрекает предостережение о бодрствовании (Мф. 24:43). Великий день Бога придет «внезапно» (Мк. 13:36; Лк. 21:34). День и час окончательной победы остаются неизвестны и сокрыты (Мф. 24:36). Поэтому единственно возможное состояние Церкви — радостное и полное готовности бодрствование. Альтернативой служит нагота и срам — в день, который Бог задумал как день «откровения сынов Божиих» (Рим. 8:19; ср. 1 Ин. 3:2; Мф. 13:43).

16. Злые духи анти-троицы собирают царей земных в месте, которое загадочно и многозначительно названо Армагеддоном. Оно называется так «по-еврейски», что предполагает некую связь с Ветхим Заветом. Однако эта связь остается неясной. Некоторые исследователи полагают, что речь идет о «холме собрания» и находят в Армагеддоне аллюзию на Ис. 14:13–14. В этом отрывке представлена хулительная песнь против царя Вавилона, горделивого и нечестивого царя. Его мятежная гордыня выражается такими словами:

«Взойду на небо, выше звезд Божиих вознесу престол мой и сяду на горе в сонме... буду подобен Всевышнему».

Это хорошо согласуется с гордым пренебрежением по отношению к Богу, которое находит свое выражение в предполагаемом походе царей всего мира, но не дает достаточного объяснения греческой форме слова (Армагеддон).

Другие считают, что это слово является транслитерацией²¹ двух еврейских слов, означающих «его плодородная долина» или «желанный город», которые соответственно указывают на гору Сион или Иерусалим. Оба предположения до некоторой степени убедительны: именно на горе Сион явился Агнец (ст. 14:1) с войском, приготовленным к священной войне (ср. комментарии к ст. 14:4) , а в стихе 20:9 последнее нападение сатанинских сил направлено на «возлюбленный город», Иерусалим.

Другие исследователи связывают Армагеддон с горой Кармил, и дают перевод «гора Мегиддо». Город Мегиддо расположен примерно в 6 милях от южной оконечности горы Кармил. В Мегиддо Варух и Девора победили намного превосходившее их численностью войско, во главе которого стоял Сисара, военачальник хананейского царя Иавина. Аллюзия на эту символичную и неожиданную победу, в которой практически обреченные, при немыслимо малых шансах силы Господа одолели врага, была бы здесь уместна. В шестнадцатой главе Откровения мы видим великое собрание царей, вдохновленных антихристом. Кажется, что победа народа Господня невозможна. Однако, с другой стороны, гору Кармил нигде больше не называют «горой Мегиддо», как можно было бы ожидать. Да и само Откровение Иоанна не дает никаких пояснений к этому названию. Кроме того, весьма маловероятно, что гора Кармил может быть обозначена через упоминание названия города, который расположен далеко от самой горы. Он лежал в руинах с 350 г. до Р. Х. и ко времени написания Откровения Иоанна был совершенно забыт. Все эти (и другие) истолкования остаются неубедительными. Вполне возможно, что Иоанн и его читатели обладали ключом к пониманию значения этого названия и ассоциаций, которые оно вызывало. Похоже, для нас сегодня этот ключ утрачен, хотя термин «Армагеддон» как обозначение «любого великого, окончательного столкновения» перешло в словоупотребление английского языка.

17. Седьмая чаша опустошена. Она, как седьмая печать и седьмая труба, служит лишь переходом к последующим видениям (ср. ст. 8:1, 6; 11:15). Исполняется данное Ангелом обетование о том, что «что времени [т. е. промедления. — Прим. перев.] уже не будет» (ст. 10:6). Глас, звучащий из храма и от престола Бога, «Совершилось!», обозначает, что обетование из ст. 15:1 («Окончилась ярость Божия») также исполняется. Гнев Божий поражает нижние слои воздуха, где обитает нечистый дух, вдохновляющий людей на непослушание (Еф. 2:2).

18. Ужасающие явления, которые отмечали явление Бога на Синае и приводили в трепет Его народ (Исх. 19:16) вновь становятся видимы и слышимы, причем их усиливает землетрясение небывалой мощи.

19. Поражены сооружения и жилища людей. «Великий город» (возможно, «великий город» из ст. 11:8, святой город, который уже не свят, поскольку его жители распяли Господа) расколот натрое. Повергаются также города народов, из которых были призваны цари всего мира для совместного нападения на Бога. Пришел конец и величию «великого Вавилона» (ст. 14:8). Бог, памятующий свидетель против анти-церкви, не забыл великий Вавилон. Ярость Его гнева отыщет его. (Здесь возвещается тема гл. 17–18).

20. Острова и горы, точные географические пункты, по которым ориентируются моряки, исчезают. В этом потрясенном мире невозможно найти дорогу.

21. Человечество поражают ливни из камней, падающих с неба. «Я поражал вас... и при всем том вы не обратились ко Мне», некогда жаловался Господь через пророка Амоса (Ам. 4:9). И теперь люди не обращаются к Богу, Который поразил их. Вновь (ср. ст. 16:9, 11) мы слышим, как люди доводят до апогея свой сатанинский бунт, проклиная Бога.