Новый мир Бога: творение

В своем гневе на восставшего против Него человека Бог опустошил и опалил мир, сотворенный для людей (ср., например, ст. 8:7–11). Земле и небу, изуродованным сатанинским бунтом и человеческим грехом, пришлось бежать от присутствия Бога Судьи, Который не потерпит искажения Его творения (ст. 20611; ср. 11:18). Однако Он не намерен уничтожать «весьма благое» творение, которое Он некогда освятил Своим благословением (Быт. 1). Точно так же, Божий ответ на неверие человека выраженный в приверженности темным силам выразился в жестоких и непреклонных судных карах. Снятие семи печатей, гласы семи труб и опустошение семи чаш гнева свидетельствуют об этом. Однако Он не отказался от Своей древней цели, человек должен жить в общении с Ним. Радуга сияет над престолом Господа Бога Всемогущего даже во время суда (ст. 4:3). Ангелы, которые изливают на человечество семь чаш гнева Божья, подчиняются воле Божьей об общении с человеком. Они выходят из «храма скинии свидетельства» (ст. 15:5–8). Это древний символ Божья присутствия в среде Его народа. Их кары предназначены для того, чтобы обратить людей к Богу, Который карает ради блага (ст. 16:9, 11; ср. Ам. 4:6–11).

Итак, это венчающее видение Откровения (ст. 21:1–22:5) является одновременно и песнью творения, прославляющей обновление неба и земли, и песнью искупления, прославляющей совершенное общение Бога и человека. Оно происходит в Его святом граде, новом Иерусалиме, который, что немаловажно, назван невестой Агнца, Который Своей жертвой сделал людей способными к общению с Богом (ср. Еф. 5:25–27) и освободил их от грехов (ст. 1:5–6). Эта древняя, двойная тема Бога Творца и Искупителя (ср., например, Ис. 42:5–9; 44:24–28), заявленная в видении глав 4 и 5 (ср. ст. 4:11; 5:9–14), обретает здесь всю свою полноту.

1. «Новый» — это прилагательное, которое характеризует окончательное творение. Оно характеризует и Откровение в целом. Святые Божьи будут носить новое имя, имя Христа (ст. 2:17; 3:12), и непрерывно петь новую песнь (ст. 14:3). Это будет в мире, где Бог творит «все новое» (ст. 21:5), на новой земле, под новыми небесами, в новом святом граде, новом Иерусалиме. Здесь все «новое», не просто в смысле чего-то недавнего, но как нечто сотворенное и задуманное для того, чтобы заместить и заменить старое. «Первое» — новое поражает новизной конца времен, неслыханной и чудной, настолько же непредсказуемо странной, как и тот факт, что Новый завет, который замещает и заменяет руины искаженного виной Ветхого завета, является заветом божественного прощения, обновляющего людей для познания Бога и для добровольного повиновения Ему (Иер. 31:31–34; Лк. 22:20; 1 Кор. 11:25). «Новое небо и новая земля» замещают и заменяют «первые», этих свидетелей и жертв космического крушения и тщетности, обрушившейся на мир первым ослушанием человека (Рим. 8:20). В этом новом мире уже не будет моря, этого зловещего остатка первоначального хаоса, из которого могут выйти сатанинские силы для обольщения человека (ср. ст. 13:1).

2. Здесь не будет ничего такого, что могло бы отделить человека от человека или человека от Бога, ибо будет сотворен «новый Иерусалим» — дар Божий человеку. Как старый Иерусалим, престол Господня царя-помазанника и место храма, был средоточием Божьей воли общаться со Своим народом и имел обетование еще более великого общения со всем человечеством (ср. Ис. 2:1–4; Мих. 4:1–7; Ис. 56:7), таким же будет и новый град. Он изображен великолепно украшенным, готовым для самого тесного общения, какое только возможно в человеческом опыте, для супружеского общения мужчины и женщины. Он — «жена, невеста Агнца» (ст. 9).

3. «Громкий голос от престола» поясняет, что означает «Иерусалим» — Бог пребывает со Своими народами (множественное число очень важно, и чтение, приведенное в сноске o [в Revised Standard Version. — Прим. перев.] следует предпочесть другим; в новом мире Бог — это не «Бог Иудеев только» [Рим. 3:29], но Бог всех народов, пребывающий с ними).

4. Он исполнит обетование Ис. 25:8 о том, что «поглощена будет смерть навеки» и Господь Бог «отрет... слезы со всех лиц». В тот день Его народ сможет сказать: «Вот Он, Бог наш! На Него мы уповали... возрадуемся и возвеселимся во спасении Его!» (Ис. 25:9), ибо смерть со всеми ее последствиями («плач», «вопль») и с тем, что ей предшествует («болезнь»), все то, что составляло «прежнее», вся печальная история ее правления (Рим. 5:17, 21), навсегда исчезнет.

5. Может ли человек, живущий в этом мире, поверить столь возвышенным обетованиям? Может ли им поверить умирающая Церковь посреди испытаний? Здесь (и только здесь во всем Откровении), где обетование носит самый необычный характер, в качестве говорящего выступает Сам Бог. Тот, Кто некогда «сказал, — и сделалось» при первом творении (Пс. 32:9), ныне говорит вновь. Он утверждает Свой окончательный труд творения. Он заверяет опечаленного пророка страдающей Церкви (ср. ст. 1:9), что слова, на изречение которых пророку дана сила, — божественное слово, которому следует верить.

6. Когда говорит Бог, Его речь — это совершившееся деяние. У Него нет пропасти между обетованием и исполнением, ибо в алфавите истории мира Он — «Альфа и Омега», первая и последняя буква (ср. ст. 1:8). Его воля контролировала начало, и контролирует конец. И эта воля — благодать. Жаждущим, нуждающимся в Нем и умирающим с этим упованием людям Он дарует животворные воды, которые может даровать только Он (ср. Пс. 35:9). Он делает это со щедростью, которая измеряется лишь их потребностью в Нем.

7. В словах, которые Дух изрек церквам в семи посланиях (гл. 2–3), каждое слово завершается обетованием «Побеждающему» (ст. 2:7, 11, 17, 26; 3:5, 12, 21). Все эти обетования собраны воедино в момент, когда Бог передает Побеждающему «сие наследие». Побеждающий примет не меньше, нежели было обещано Мессии (4 Цар. 7:13, 16; ср. Пс. 88:26–27). В Откровении 3:21 Дух обетовал Побеждающему, что Христос будет восседать вместе с Отцом на престоле. Бог дает Побеждающему обетование о даре Себя Самого, о месте и привилегии Сына Божья.

8. Обетование действительно для всех, кто примет это свободно дарованное наследие, кто разделит победу Христа и тем самым примет ее как свою собственную. Те же, кто в боязливом неверии (ср. 2 Тим. 1:7) отшатнулись от мученического креста, лишаются венца. Они делают тщетным данное им обетование — те, кто отвергают его, оскверняя себя «мерзостями» блудницы Вавилона (ст. 17:4). Глагол «осквернять» относится к тому же корню, что и существительное «мерзость». Они делают тщетным обетование. Это те, кто, убивая святых, помогают блуднице упиваться «кровью святых и кровью свидетелей Иисусовых» (ст. 17:6). Это те, кто пьют из золотой чаши Вавилона, наполненной «нечистотою блудодейства ее» (ст. 17:4). Это все те, кто заменяют исполненное благоговения поклонение Творцу небес и земли (ср. ст. 14:7) дерзкой сатанинской ложью колдовства и идолопоклонства. Они верны сатане, и делают удел сатаны своим собственным. Их место — в огне, уготованном сатане и его служителям, в нескончаемой муке огненного озера, в темной второй смерти, лишенной всякой надежды на воскресение.