50 К приходу Вахтангова затопили печку, хоти на улице было тепло. Но мы помнили о том, что л. А. Сулержицкий требовал топить печку в дни репетиций чеховских пьес, и на всякий случай затопили.

На сцене было все выгорожено, как полагалось по задуманному плану: параллельно рампе стоял свадебный стол, обильно уставленный блюдами и винами; полуарка делила сцену на две части: передний план для свадебного заседания и задний — для танцев.

Вахтангов пришел поздно, усталый и, не обратив никакого внимания на топившуюся в фойе печку, прошел прямо в зал. Он велел сразу открыть занавес и долго смотрел на приготовленную к репетиции сцену. Мы стояли «на выходах», за кулисами, одетые в приблизительно верные эпохе и характерам действующих лиц костюмы.

— Вы думаете, это наилучшая планировка? — спросил он режиссера Котлубай.

— Мы хотели показать всех исполнителей лицом к зрителю, как вы сказали, — отвечала Ксения Ивановна.

— Пусть сядут за стол!

Через минуту мы заняли свои места за свадебным столом. В центре сидели жених и невеста, от них «по старшинству» в обе стороны расположились гости обоего пола.

— Для речей это еще годилось бы, — сказал Вахтангов. — А как танцевать кадриль, где? За столом? Он срежет все фигуры. Да и стол поперек всей сцены — очень уж фронтально! Не Чехов!.. Оказывается, вы уже всех одели! — прибавил он скептически, как будто только в эту секунду заметил наши костюмы. — Ну что ж, пусть помучаются в костюмах… У вас стол из скольких частей состоит?

— Мы сделали сплошной щит, — отвечала Котлубай.

— Таких столов не бывает в природе. Их всегда составляют, если оказывается нужен даже такой большой, как ваш. А почему все сидят ко мне лицом? Я не вижу ни одной спины!

— Вы сами хотели, чтобы все лицом к зрителю сидели.

— Я этого не мог хотеть потому, что так не бывает. В какой-то момент действия может получиться, возникнуть такая мизансцена, но к ней надо прийти, оправдать ее. А у вас выходит, что стол приставлен к стене и поэтому никто не сидит по одной стороне. Это нелепо. Разрежьте щит стола на две части. Пила есть?

— Есть, Евгений Богратионович.

— А ну давайте, я вам помогу.

Сбросив пиджак, Вахтангов отправился на сцену помогать тем из нас, кто ведал постановочными делами. Вахтангов любил сцену не только из зрительного зала. Он любил лепить из глины яблоки, груши, бокалы, а потом клеить по ним формы, варить папье-маше для бутафории, любил выпиливать отдельные предметы реквизита, строгать 51 бруски для декораций, натягивать проволоку вместо колосников для «сукон», драпировать тканью окна и двери, расставлять мебель по сцене.

И на этот раз он с увлечением отдался, как нам казалось, чисто физическим задачам.

— Не прикасаться к столу без моего распоряжения! Нет ли двух-трех небольших столов? Тащите их сюда, на сцену. Покройте их салфетками. Все бутылки на два стула поставить. Очень аккуратно! Все столовое серебро, то есть ножи, вилки, ложки, — на один из столиков. Весь хрусталь — на другой! Столы, стулья, занятые посудой и бутылками, стоят в разных местах сцены, но не посередине ее. Все венские стулья — в ряд по заднему сукну, в одну линию! Скатерти и салфетки — на другой стол!

Мы старались выполнять распоряжения Вахтангова как можно быстрее и точнее. На сцене стало жарко, мужчинам пришлось снять сюртуки и фраки, а женщинам подвязать повыше подолы бальных платьев. Щит унесли пилить в соседнее помещение. Работы хватало на всех!

— Эх, если бы ввести такой момент в «Свадьбу», — раздался голос Вахтангова опять уже из зала. (Мы не заметили, когда он, размети середину щита четкой красной линией, успел вернуться в зал.) — Все трудятся в ноте лица, готовясь к свадебному пиру! Во всяком случае, попробуем начинать «Свадьбу» без стола. Все заготовлено, но отдельности размещено на разных столах, а частично и на двух-трех стульях! Посреди зала высится лишь пальма в кадке. Где пальма? Без пальмы не может быть «Свадьбы»!

— К следующему разу, Евгений Богратионович.

— Вы смеетесь? Пальма нужна сегодня, сейчас! Без нее нельзя дальше репетировать, вокруг нее строятся все мизансцены в первой части пьесы. Кто немедленно изобретет пальму, — кликнул клич Вахтангов, — тому награда… не знаю еще, какая, но придумаю.

Через несколько минут посреди сцены возвышалась принесенная со двора небольшая бочка, обвитая гофрированной бумагой. В ней крепко-накрепко был укреплен ствол из двух сложенных вместе швабр; верхушку «ствола» украшали три (новых!) веника, в которые были вплетены длинные полосы той же зеленой гофрированной бумаги. Все вместе взятое, если хорошо прищуриться, действительно походило на… пальму!

Вахтангову пальма понравилась, и мы услышали снова ряд энергичных режиссерских распоряжений.

— Большие столы стоят с двух сторон зала. Они накрыты скатертями, на них стоят стопки тарелок и блюд, а еда, вина, серебро и хрусталь находятся на отдельных столиках. А то еще гости раньше 52 времени всё съедят. Вот около одного из столиков и происходит сцена супругов Жигаловых: «… да не тычь ты вилкой в омары…», а под пальмой грек встречается с отцом невесты, и они, прячась за пальму, «повторяют по маленькой». Графин Жигалов прячет от жены, а рюмки они в рукаве держат.

И Вахтангов, как обычно, начал импровизировать, показывая, как грек держит в рукаве рюмку и при этом ловко танцует, не обнаруживая последней. Тут Щукин по собственной инициативе сразу вступил в этот этюд: он спрятал свою рюмку, как и Вахтангов, налил греку из графинчика, как будто прямо в рукав, не забыв и себя. Затем Щукин и Вахтангов, хитро подмигивая друг другу, выпили из «рукавов», весело рассмеялись, уселись под пальмой на край кадки и начали играть сцену Дымбы и Жигалова.

— Пить во всякое время можно, — произнес Щукин. — У вас в Греции тигры есть?

— В Греции все есть, а текст надо и в этюде произносить совершенно точно. Как у Чехова написано про тигров?

— А тигры у вас в Греции есть? — совершенно точно по тексту сейчас же ответил Щукин.

— Ну вот, то-то же… Впрочем, об этом в другой раз. Сегодня у меня задача другая.

И Вахтангов опять вернулся в зрительный зал.

— Попрошу теперь всех сесть на стулья по заднему плану. Но не вразбивку, а так, как сидели за столом. В центре — жених с невестой, а от них — по старшинству. Что бы ни делали гости на свадьбе, где бы ни сидели, какой бы танец ни плясали, всегда сохраняется этот глупейший ранжир: жених и невеста в центре, остальные — по степени значимости.

За время этой короткой речи мы все успели разместиться, как нам указал Евгений Богратионович. Те, кто смотрели из зала после репетиции, говорили, что мизансцена получилась эффектная: «Перед нами пустая сцена, а линия сидящих гостей уходит с обеих сторон в кулисы и кажется, что их бесконечное число, а виден только “центр”».

— Теперь, не сходя с места, оправдайте мне эту мизансцену, — донеслись к нам из зала слова Вахтангова. Предположите, что вас фотографируют для так называемого семейного снимка. Режиссеры, помните, что надо уметь любую мизансцену оправдать.

Почти все начали приводить в порядок свою одежду, прическу, цветы в петлице.

— Приготовиться! — громко скомандовал Вахтангов, очень точно воспроизводя типичные интонации фотографа. — Попрошу замереть и не мигать на аппарат глазами. Держу с вами момент от щелчка до щелчка! — Вахтангов снова импровизировал!