_Вернуться в Россию стихами (поэзия РЗ)

ВАЛЕРИЙ

пЕр е л е ш и н

СЯНТАНЬЧЭ Н

ВСянтаньчэн рано — на рассвете —

Отдыхать ходят облака.

ВСянтаньчэн улетает ветер,

ВСянтаньчэн тянется река.

Сянтаньчэн — за холмом прохладным:

Днем туда голуби летят,

Апотом фениксом нарядным

ВСянтаньчэн прячется закат.

ВСянтаньчэн просятся улыбки,

ВСянтаньчэн сходятся мечты.

Про него всхлипывают скрипки, На него молятся цветы.

Акогда бархатное знамя Тишины ляжет на холмы,

Яспешу, окрыленный снами,

ВСянтаньчэн из моей тюрьмы.

По одной, радостной дороге —

ВСянтаньчэн, в мир и. тишину!

К моему счастью-недотроге,

Верно, путь не заказан сну?

Акогда возвращаюсь рано

Вмой глухой ежедневный плен, Вновь ползут встречные туманы Отдыхать — снова в Сянтаньчэн.

НО СТА ЛЬГИ Я

Я сердца на дольки, на ломтики не разделю,

Россия, Россия, отчизна моя золотая!

Все страны вселенной я сердцем широким люблю, Но только, Россия, одну тебя больше Китая.

У мачехи ласковой — в желтой я вырос стране,

Ижелтые кроткие люди мне братьями стали: Здесь неповторимые сказки мерещились мне

Илетние звезды в ночи для меня расцветали.

371

Лишь осенью поздней, в начальные дни октября

Как северный ветер заплачет — родной и

щемящий — Когда на закате костром полыхает заря,

На север смотрю я — все дольше и чаще, и чаще.

Оттуда — из этой родной и забытой страны — Забытой, как сон, но во веки веков незабвенной_

Ни звука, ни слова — лишь медленные журавли На крыльях усталых приносят привет драгоценный.

И вдруг опадают, как сложенные веера,

Улыбки и сосны, и арки... Россия, Россия!

В прохладные эти, задумчивые вечера Печальной звездою восходит моя ностальгия.

19.IX 1943

ХУЦИНЬ

Чтоб накопить истому грустную, Я выхожу в ночную синь, Вдали заслыша неискусную

И безутешную хуцинь.

Простая скрипка деревянная

Иварварский ее смычок, — Но это боль почти желанная, Свисток разлуки и дымок.

Ибольше: грусть начальной осени, Сверчки и кудри хризантем,

Илистопад, и в смутной просини Холма сиреневатый шлем.

Кто дальний, на плечо округлое Хуцинь послушную склоня, Рукою хрупкою и смуглою Волнует скрипку — и меня?

Так сердце легкое изменится:

Яслез невидимых напьюсь

Ис музой, благодарной пленницей, Чужой печалью поделюсь.

-1 0 .VIII 1943

372

EXTASIS

Жгучими щупальцами неотрывными Ты захватил и замучил меня: Росами, грозами, звездными ливнями

В сердце низвергся — разливом огня.

Страшно и сладко, хоть гибель влекла меня,

Сердце — колодец, колодец — в огне: В сердце — Атлантика жидкого пламени

Льется — бушует, клокочет во мне!

Плоть разлетелась бронею непрочною,

Ребер застава давно снесена:

Пламя тончайшее, пренепорочное Пляшет и плещет до самого дна.

Ты без предтечи ли и без предвестницы, Ошеломляя захлестнутый ум, Прямо с небес, без обещанной лестницы,

В сердца смиреннейший Капернаум?

Это бурленье безмерное, дикое, Как успокоить, себя не сгубя?

Разве я море — и равновеликое, Чтоб, отразив, убаюкать Тебя?

Сердце безбережное и бесстенное

Все распахнулось в размах широты.

Вечностью полный, чреватый вселенною, Кто это, Господи? Я — или Ты?

29. X II 1944

ОЗЕРО ЛЮ БВИ

Древнее озеро, скрытое в горном провале,

Даже герои пробиться к тебе не могли!

Мне же, избраннику, бездны твои колдовали Лучше и слаще озер мелководных земли.

Скаждым приходом доверчивей, ближе и ближе

Яподдаюсь обаянью твоей западни.

Томный, шепчу, как во сне: утоли, утоми же! И отзываешься ты: утони, утони!

Чудно, что ты отвечаешь так нежно и скоро, Страшно, что алчешь, — но тайна еще не ясна,

Что непохоже ты вовсе на наши озера: Не погибает лишь тот, кто доходит до дна.

19. V 1945

373

БЛАГОДАРЕНИЕ

И как мне не любить себя...

Ходасевич

Не в алтаре — люблю Тебя в себе,

Впрезрении к питательным наукам,

Врастерянном прищуре близоруком,

Вневидности, в порочной худобе, —

Вбездетности, в безженности, в горбе,

Впристрастии к разрывам и разлукам,

Кнесбыточным, пригрезившимся мукам:

Люблю Тебя во всей моей судьбе.

Смесь горькая, но в тесто этой смеси

Ты не вмешал ни жадности, ни спеси, Ни помыслов о прибыльном добре —

Тех нескольких непрошеных молекул, С которыми, проснувшись на заре, Клевал бы я зерно да кукарекал!

21 .V 1975

К А К ХОРОШ О

Легчайшего дыханья Божества

Без примеси месопотамской глины

Хватило бы для лучшей половины Того, чья жизнь во мне полужива.

Бесплотный дух, трепещущий едва, Издалека влюблялся бы в картины,

Но для того, чтоб описать смотрины, Потребны плоть, рассудок и слова.

Как хорошо, что в довершенье льготы Мне велено испытывать земноты,

Искать себя равно в добре и зле,

Вполдневности — и в зябкости полночной,

Вбезвременно растраченном тепле,

Вбессмыслице слиянности непрочной.

13.V 1984

дЛЕКСАНДР

рЕРФИЛЬЕВ

Так ласково Солнце в небе

Зовет от всего отрешиться,

Забыть о насущном хлебе,

О том, что должно свершиться.

Так ясно Небо сегодня,

Итак лиловы просторы,

Как будто улыбка Господня Согрела людские взоры.

Исловно люди забыли,

Отом, что гнетет былое,

Что в сердце так много пыли,

И Солнце, Солнце — чужое.

Сколько мне стоило горьких усилий Сердце зарыть в бытие,

Только нашла ты под кучею пыли

Детское сердце мое.

Но не взяла, а сказала с тревогой: "Как оно бьется опять!

Этой большою и скорбной дорогой

Мог ты его потерять!

Значит, не тронуто игом советским, Значит, щадила война, Если осталось по-прежнему детским, Так же, как в те времена” .

Я не сумею ответить словами На нерешимый вопрос,

Как через кровь, через пытки и пламя

Сердце я целым пронес.

Стоит ли трогать минувшие были Даже во имя твое, Если забыла ты вынуть из пыли

Детское сердце мое?

Сильному — мощь водопада, Слабым — глухая гать. Нищему скальду надо

Каждому нежно лгать.

375

Лгать, чтоб томимые жаждой Солнечный пили Свет,

Лгать, потому что не каждый Сын Голубых Планет.

Если ж почувствовать можно Эту Господню весь, Как же тогда ничтожна

Зависть к счастливым здесь!

Редкому Божья рассада

В жизни расцветит гать...

Значит, смириться надо,

Губы сомкнуть и ждать.

Яслишком устал для того, чтобы снами Дневные ошибки загладить...

Яслишком был верен, чтоб новое знамя

К склоненному древку приладить.

Ямного измерил земель необъятных,

И земли те слишком чужие, Не им обезличить в речах непонятных Священное слово — Россия.

Яслишком вкусил от пожарищ и дыма, Чтоб мирную жатву постигнуть.

Яслишком любил — чтобы Новое Имя На щит почерневший воздвигнуть.

ПЛ О ТО В Щ И КИ

Измызганные лапти на панели...

Привычны спины, — согнуты в веках...

Армяк в заплатах, лица загорели,

В них серая, сермяжная тоска.

Они идут спокойно безучастны, Неся свои котомки и крюки, Моей Руси, не белой и не красной,

— Покинутой Руси плотовщики.

Брезгливо смотрит чужеземный город, Бегущий за мечтой культурных благ, На распахнувшийся посконный ворот,

На косолапый, неспешащий шаг.

376

Да, этот город слишком накрахмален,

Закован в сталь своих условных пут,

Чтобы понять, как тяжкий путь их дален, Чтобы постичь нечеловечий труд.

И не понять готическим соборам, Хранящим пыл в молчании веков, Унылых песен, спетых дружным хором

Оборванной Руси плотовщиков.

О КТЯБРЬ

Мне сегодня и прошлое даже не в тягость, —

Яживу, ничего не коря,

Яхудожник, влюбленный в осеннюю благость

Утомленных шагов Октября.

Ясегодня не верю ни снам, ни рассказам Про глубинные тайны морей, Потому что нигде, никаким водолазам Не увидеть таких янтарей.

Впереливах его умирающих красок

Сочетались и были и сны...

Втрепетанье листвы — возрождение плясок

Позабытой античной страны.

Акогда он разметет по мертвым бульварам Отгоревшее пламя огней — Я, исполненный новою болью о старом,

Растворюсь в сумасшествии дней.

РЫ ЦАРИ СВЯТОГО Д У Х А

Г. Д. Говбвнщикову

Есть рыцари со сломанным копьем И со щитами, согнутыми в битвах...

Их души —• опустевший водоем, Не помнящий о песнях и молитвах.

Есть рыцари чужих нездешних мест,

Жрецы давно враждебного нам храма...

На их щите отверженном не Крест,

А красная от крови пентаграмма...

377

К Л А В Д И Я

П Е С Т Р О В О

ВИШ НЕВЫЙ САД

Там — за холмом, за рощей, за долиной — Мой дом родной скрывается во тьме.

А. Блок

Все было... Грусть запущенного сада

Ипервый снег... И сизой степи даль.

Пушистых веток вешние каскады

Итонких веточек ноябрьская печаль...

Все было... Свет родного небосвода

Идом, с цветущей вишнею в окне.

Сияла кротко русская природа, Родные звезды пели в вышине...

Все разлетелось в леденящем шквале. Ушел глубоко в землю тайный клад.

Нет!.. Мы не продали! Мы потеряли

Пути-дороги в наш вишневый сад.

Что жизнь без родины?.. Холодная, пустая,

Как заколоченный навеки дом, Где ждет душа забытая, стеная,

Иветви бьются, плачут за окном.

Тепло и тихо. Нет вчерашней стужи.

Дождь подбодрил усталую траву, И крутогрудый голубь пьет из лужи Сияющую неба синеву.

Медовый ветерок гоняет стадо Ошеломленных листьев по траве,

Ив воздухе круженье листопада, Как золото на выцветшей канве.

Иастры тлеют пламенем прощанья...

Когда-нибудь... В иных уже мирах...

Я, вспомнив вдруг земли очарованье — Земную осень, — захлебнусь в слезах.

ТИШИНА

Под низким солнцем, как в румянце, Краснеют облака, И вьются чайки в быстром танце

Вкруг красного буйка.

379

Над парусником гнется криво Уставший за день кран.

Атласным шелестом отлива Вздыхает океан.

Огни заката гасит Кто-то Невидимой рукой, И вечер полнит медом соты

Сумятицы мирской.

Над бухтой всходит, синей тенью,

Прохладная луна,

Ив сердце льется примиренье,

Ив душу — тишина.

Принимаю как награду Тень, скользящую по саду.

Георгий И ван ов

Тени на стене... сквозь решетку сада,

Там сегодня — ветер!.. Солнце! Облака! Сердце, почему стало ты так радо

От, казалось бы, такого пустяка?

Тени на стене... движутся, играют, То на миг слабеет кружевной ажур,

То, темнея снова, четко проступает — В листьях расшалился ветер-балагур.

Эта быстрота! Красота! Мятежность...

И неуловимость!., словно ты во сне.

Адуша звенит и вбирает нежно Маленькое чудо, — тени на стене.

ГНЕТСЯ

За окошком бушует ненастье, Гнется тополей стонущий ряд,

Но последней, сжигающей страстью Ярким пламенем астры горят.

Под ударами ветра мотаясь, Неизжитых желаний полны, Аметистами в грязь осыпаясь, Чуют астры — не знать им весны.

380