_Вернуться в Россию стихами (поэзия РЗ)

ТАТИАНА

ТИМАШЕВА

ОБЛАКА

Ясмотрю, как плывут облака

Всиневе между труб, между зданий. Синева глубока и легка

Иполна переливных сверканий.

Даже зданий унылый кирпич,

Даже окон неясные стекла Легких странниц неслышимый клич

Ловят жадно поверхностью блеклой.

Ироняет кирпич свою тень,

Исверкают алмазами окна,

Ав душе снова нежная сень

Над уныньем простерла волокна. И смеется мне жизнь и поет.

Словно тайны открылась основа...

Облаков среди труб светлый лет — Легкий символ воскресшего Слова.

Нью-Йорк, 1942

ПЕРЕД ЗАКАТОМ

Бывает легкое мгновенье, Один короткий светлый миг, Когда дневное исступленье

Свой прячет безобразный лик,

Когда прозрачно-изумрудным Лежит вечерний небосклон,

И перламутром тонких волн Спадает тучек шарф нагрудный.

Нам отблеск вечности даря, На этот миг смолкает время,

И жизни суетное бремя Смывает сонная заря.

Тогда тревога замирает,

Ипропадает где-то тень.

Ивсю природу покрывает Мечты певуче-юной сень.

Идаже ветер еле дышит, Себя смиряя в этот час,

Асердце тихий Божий глас, Тоску забывши, ясно слышит.

Янв. 1944

472

ОЗЕРКО

Зарябило озеро Тонкая волна.

Чешуею синею Разлилась она

И пригнала к берегу,

На песчаный склон,

Листьев потревоженных

Тихий перезвон.

Поступью зеленою

Пробежал напев,

По подстилам ветреным

Озерко задев...

Ты поешь задумчиво,

Озера лазурь,

Что в тебе овеянной,

Не бывает бурь,

Что в кристальном отсвете

Твоего лица

Отраженье теплится Божьего венца,

Что деревья, свесившись

К синей пелене,

Вторят легким шепотом

Песенной волне.

Авг. 1945

СТАРОСТЬ

Подруга нежная, последняя подруга!

Спокоен голос мой, приветствуя тебя. Твой час настал. Приходишь ты, любя. Ты, неизбежная, как замыканье круга.

В твоих руках — осенние цветы; Ты их приносишь мне, как символ увяданья. Я принимаю их. (О, тихие мечты, Мечты, не знающие ожиданья!)

С тобой, приветливой, беседа мне легка, Мне сладостно с тобою зажигать лампаду...

О старость снежная, войди, — тебе я рада,—

И двери затвори, и сядь у камелька!

473

МАРИЯ

ТОЛСТАЯ

ПРОЛОГ

На небе прозрачными руками

Сны со звездами перемешав,

Ночь идет, опутанная снами,

Слушать рост и тайный шорох трав.

Слушать ветер зыбкий и тревожный, Зябкий плеск и бормотанье вод:

— Здесь не мешкай, путник осторожный...

И в ответ им полночь где-то бьет.

Тусклый месяц изогнулся рогом, Сумрак полон топота копыт.

Тень за тенью по большим дорогам, Распластавшись в воздухе, летит.

Сумрак полон темных волхований, Долгих вздохов, окриков глухих,

Вздрагиваний, диких содроганий И последних судорог земных...

Тянет тлением из каждого оврага,

Пахнет адом каждый Божий сад. И врага не знает скользкой шпагой В этот час заколотый солдат.

Лорелеи косы распускают, Голос бездны сладок и высок.

Инад кладом медленно сияют

Черный Рейн и золотой песок.

Анад дальним Брокеном смятенье: Пир горой, и в пламени гора, За которой пляшут в исступленьи

В древних рощах гномы до утра.

Инад всеми — с мертвыми глазами Серый призрак, гибель на скале...

...Сеет ночь усталыми руками

Правды и неправды на земле...

Рано утром в дальнюю дорогу Вышли тополя из темноты. Просыпаясь, птицы бьют тревогу,

Поднимают головы цветы

475

И глядят блестящими глазами, Широко раскрытыми глядят, Как стволы с воздетыми руками

Друг за другом в воздухе скользят.

Как идут немые пилигримы,

Покидая темный этот сад,

Мимо сонного тумана, мимо,

Ив разорванных плащах до пят.

Инад ними облака в смятеньи, Точно занавес перед зарей. —

Всад иной высокие ступени

Открывает ангел-часовой...

Желтый луч пробежал высоко по карнизам, Полдень вспыхнул звездой на глазах у прохожих.

Под зеленой горою у самого низа

Тени елок на сонных старушек похожи.

Там в саду голубое веселое лето:

Дети громко поют и цветут незабудки. Только много цветного нездешнего света, И дома в стороне, как суфлерские будки.

Тяжела резная дверь собора, Ветер жесткий руки заломил. — Вот он стынет сумрачным узором, Вот он ход судьбы остановил.

И, склонившись над плитой надгробной, Грустный ангел навсегда простер Крылья безупречные в огромный, Громом угрожающий простор.

Алло Domini... В туман столетий Скрылось имя, — в трещинах плита.

И над смертью — в разноцветном свете — Каменная, пышная тщета.

Кто он был? Разбойник неизвестный Иль монах угрюмый и святой, Обольщенный силою чудесной?

Или просто рыцарь рядовой?

476

ЗИНАИДА

ТРОЦКАЯ

ПЕРЕД ОТПЛЫТИЕМ

Решены будут быстро вопросы:

Паспорт, виза, билеты, маршрут, — День отъезда придет — и матросы, Не спеша, Ваш багаж понесут.

Теснота неудобной каюты, Запах моря, пожатье руки...

Неизбежность прощальной минуты

Идрожащие зыбко мостки...

Апотом — возвращенье на сушу...

Слезы... Мыслей назойливых ход,

Исвисток, надрывающий душу...

Уплывающий вдаль пароход.

ПИСЬМО

Взялась за перо, но не сразу

Связалась словесная нить...

С трудом подбирала я фразы,

Чтоб все до конца объяснить...

Припомнились первые встречи

Иробость неловких бесед,

Сплетение противоречий

Илегкой смущенности след.

Припомнился говор мне гулкий

Прозрачных таинственных вод,

Идолгие наши прогулки,

Инеба вечернего свод.

Припомнился лес, где мы с Вами

Искали грибов в сентябре...

Но как передать мне словами

Все то, чего нет в словаре?

Яразучилась просто веселиться

Иразвлекаться мелочами дня...

Не тешат взора сумрачные лица

Исолнца блеск не радует меня.

478

ЮРИЙ

ТРУБЕЦКОЙ

Ирине Яссен

Церковка, заросшие пригорки, Суздальское небо и тоска.

К сонным травам, к луговинам горьким Мчится мелководная река.

Родина. Летят касатки, свищут, Пропадая в предзакатной мгле.

Я иду, потерянный и нищий,

Поклониться Матери-Земле.

Мальчик босоногий с дудкой звонкой Гонит стадо в ветровую синь.

На воротах древняя иконка,

А внизу — терновник да полынь.

1942

И в сердце сознанье глубоко, Что с ним родился только страх...

Ин. Анненский

Парки пряжу ткут и распускают. Тихий снег снижается на мир. Елки под забором умирают, Их уже изгнали из квартир.

Анненский тревогу мне приносит,

О, какой печальный маскарад! Чахлая, между ветвями, просинь, Мертвенный сгорающий закат.

Двусмысленность второстепенных деталей — Летучие сумерки, ясность звезды.

Когда-то мы здесь проходили, блуждали,

Но ветер замел на дорогах следы.

480