_Вернуться в Россию стихами (поэзия РЗ)
.pdfИсмех молодой в этом всхлипе
Почудился нам наяву,
Имы, как заправские "хиппи",
Стобой улетим в синеву.
Туманной и странной отравой Заплатим за этот полет Туда, где позором и славой
Себя покрывает народ.
Где снова рукою тревожной Нащупаем длинную нить,
Где жить нам с тобой невозможно. И где невозможно не жить.
Когда ты спишь и долетает мерно
Негромкое дыхание твое,
Ястановлюсь на полчаса неверной
Ипокидаю теплое жилье.
Как легок путь в четвертом измеренье!
Как облик свой меняют города!
В беззвездном небе всходит на мгновенье
То белая, то красная звезда.
Я прохожу под самым краем тучи,
Закрывшей абрис милого Ковша, И здесь меня так по-земному мучит Привыкшая к сомнениям душа.
Как без тебя томительно пространство!
Скорей домой, в привычный мой уют, Где две руки с чудесным постоянством
Озябшую беглянку обовьют.
Серебряные трубы
Имедные рога,
Ишелковые губы
Страстного Четверга.
Исвечки, свечки, свечки
На бархате ночном, Как огоньки на речке,
Как дальний отчий дом.
Ипривкус чуть с горчинкой Сушеного гриба, —
Весенняя начинка, Березок худоба.
Ивешние сережки,
Имедные рога,
Ихолодок внарошку
Страстного Четверга...
На рыжих холмах золотой виноград, А речка, как прыткий козленок,
Что летнему зною несказанно рад — Из всех недозрелых силенок.
Ломаются в ней виноград и оград
Сквозистый железный просонок, И на небе пышных плюмажей парад Блистателен, ярок и звонок.
Святой Христофор на одной из аркад,
Христос — позлащенный ребенок, — Святому безлюдью они не в разлад, А мост — как котенок он тонок:
Зевая, он выгнулся впрямь невпопад,
Косясь: ох, уж этот козленок!
Руном подопрелым застыл виноград, Набрякший с медовых просонок...
1964
Да, вот так. Мы будем жить на свете Никому не ведомым быльем:
Перед кем, за что нам быть в ответе, Нам, покинувшим навеки дом?
Излым и радостно-крылатым
ястал в тугом твоем кругу.
Хранимый ангелом проклятым, тебя тревожно стерегу.
Недвижна мраморная точность потусторонней красоты, и только нежная порочность
живит бездумные черты.
КРЕСТОВИК
Как встарь, размеренный и точный, он в черный свой замкнется круг, когда ударит бой полночный —
уйдет, как в сеть свою паук.
Вот мертвые повисли нити,
да паутина уж не та!
Дорога пройденных наитий —
как спутанная пустота.
Но только в час свободы мнимой
дотронешься ты сети — вмиг
в свой черный круг нерасторжимый тебя затянет крестовик.
Не разорвать позорной сети! Паук окрутит, припадет, — лишь кругом оплетенный этим ты переступишь в Новый Год.
ТРИ АНГЕЛА
Три ангела предстали мне в ночи, один — золотокрылый, свет нагорный,
другой — как лунный лик, а третий — черный и от него шли черные лучи.
И, Первого узнав, пред ним поник в испуге я: "Прости, что брел бесславным
путем под именем твоим державным". Но не ответил мне Архистратиг.
Второй сказал, и голос пел, как медь:
"Ты не давал и не нарушил слова,
моим огнем не будешь ты гореть” . Он замолчал. Но я не знал второго.
А Третий улыбнулся мне едва:
"Спасу тебя от радости и муки,
ижизнь твоя пройдет тиха, мертва,
ибудет смерть, как легкий час разлуки”
ПОСЛЕДНЕЕ
Спокойно разлитой туман все бытие кругом завесил...
Но я не грустен и не весел, я смертью подступившей пьян.
Как в радостно-блаженный миг, мое остановилось время, —
оно еще скользит за теми,
кто всех пределов не постиг.
Тщету и суетность и прах
изведав, не преодолею, —
в звериной жизни цепенею и молча бьюсь в ее когтях.
ЛИДИЯ
ХАИНДРОВА
Слишком поздно приходит прозренье подчас
Наступает расплата потом.
Как и многих, судьба разлучила и нас,
Разметала счастливый наш дом.
Пусть течет небывалая, скорбная жизнь. Ты сказал мне: — Светильник храни!
Я хочу сохранить и шепчу: — Возвратись!
Возврати мне счастливые дни!
Ты припомни, я честью твоею была
И началом томленья и мук:
Потому и светильник, не дрогнув, взяла Из твоих коченеющих рук.
И теперь вот брожу от угла до угла, Продолжаю с тобой говорить:
— Если жизни твоей уберечь не смогла,
Как светильник мне твой сохранить?
Волны ударяют чаще, чаще, Близится беда...
Поднялась громадой гор гудящих Буйная вода.
Хочет превратить мой дом в обломки, — Не заснуть никак.
Слышу издали твой ропот громкий, Мой любимый враг!
Опущу на окна шелк зеленый, Свет зажгу в углу,
Чтоб не видеть, как взметнулись волны
И глядят во мглу.
Кто меня, как ты, сумеет, море, Покорить навек?
На тебя похож познавший горе,
Гордый человек!
Ты выдумка, пленительная ложь,
Так улетай скорей и не тревожь.
Не прикасайся огненным крылом, Оставь нас с одиночеством вдвоем!
Мы знаем задушевные слова,
Мы выстрадали на любовь права.
О, если б воскресать могла любовь,
Как ты из пепла воскресаешь вновь!
Россия, твой ветер привольный
Призывно и мощно поет,
Ирадостно сердцу и больно,
Ипросится сердце в полет.
Но поздно! я слишком устала...
Душа каменеет моя.
О гребень девятого вала
Моя разобьется ладья.
Ия не дойду — не узнаю Ни ласки, ни власти твоей
Ивздохом тревожным растаю Средь чуждых китайских полей.
Если кто-то запутан в измене,
Но любви повторяет слова, Значит, занавес поднят на сцене,
И плетутся опять кружева.
Где кончается жизнь? Где подмостки?
Ложь от правды нельзя отличить: Здесь и ветер искусственно хлесткий
Заплетает узорами нить.
И когда кружевное искусство Открывает иные миры, Кто заметит наигранность чувства,
Разгадает притворство игры?
Наклоняется профиль орлиный:
— Не тревожь ты ее, не тревожь! — Тихо падает занавес длинный, Исчезает волшебная ложь...