Все в день последний наскребу
Руками старыми. Подушку узкую в гробу Набью долларами!
ВСТРЕЧА
Явстретился с Вами за пивом
Встаринном баварском дворе.
Вы мне говорили красиво О Родине и о Царе.
Для Вас это Белый Ангел,
И Вы за него горой.
Водил Вас в атаки Врангель,
Чтоб жил Николай Второй.
Да, многое в жизни пройдено, Многое пройдено зря.
Яслушал о светлой Родине
Ипропускал про Царя.
НЕПОВТОРИМОЕ
Встрахе дадена хлеба краюха, И не хочет от пленного платы.
На коленях рыдая старуха Умоляла уйти из хаты.
"Сына жалко, помилуй, не можем, Неспособна на старости врать я, Немцы нынче за помощь прохожим У соседки повесили зятя” .
За околицей мокрая стужа, От обозов в рытвинах дорога.
Зашагал по осенним лужам, Под покров позабытого стога.
ГЕОРГИЙ
ЭРИСТОВ
ЛУРД
Есть странные, чудесные места, Где благодать нисходит Бога, Где грешные безмолвствуют уста,
А в сердце сладкая тревога.
Веселых птиц передрассветный хор
В прозрачном воздухе так звонок...
Лавандой пахнет свежий ветер с гор,
Смеется утро, как ребенок.
И тысячи, и тысячи калек
Вблаженстве замерли у грота...
Внаш грубый, жадный и жестокий век Лурд распахнул свои ворота.
Любовью каждый камень здесь согрет,
Здесь Дева исцеляет муки, Здесь к небу простирает руки
Наивная пастушка Бернадет.
ЛИГЕЯ
Так ограниченны пределы света, И шар земной нам замкнутая клеть. Ах, почему до Марса нет билета
В экспрессе межпланетном полететь!
Лететь года к созвездью Андромеды, Чудовищных симфоний слышать зов, Вкусить плоды таинственной победы —
Младенчества невероятных снов.
Быть может, на затерянной планете Лигея распахнет навстречу дверь,
И радостны, как маленькие дети,
Шепнем: рассудку никогда не верь!
Деревья будут петь, листвой играя,
Два солнца будут освещать нам дни,
Ивновь увижу я дорогу к раю
Ибеспредельные огни.
ГРУСТЬ
В. А. Мамченко
Кто мне сказал, что грусть печальна,
Что сердце "стынет от тоски” , Что наша жизнь пуста, банальна
И от души — одни куски?
Все это вздор! Как раз под вечер Грусть навестить пришла меня
И, в шаль упрятав зябко плечи, Со мной присела у огня.
Наш разговор был тих, приятен, Мы пили прошлого вино,
Ана полу, средь лунных пятен, Легло квадратное окно.
Атам — за ним — был сад, цикады,
Ипел так нежно соловей,
Что прахом рухнули преграды
Вдуше оттаявшей моей.
ВГОСТЯХ
У СВ. ФРАНЦИСКА
(Ассизи)
Синее небо над нами. Солнце и зелень долин. Лес, убаюканный снами. Умбрии радужный сплин. Видел под фресками Джотто В пышной базилике гроб.
Нет! мне нашептывал кто-то —
Встреча у каменных троп! Воздух прозрачен у грота. Птиц несмолкаемый хор...
В сердце спустилась дремота — Тень окружающих гор.
Ласково старец Зосима Исповедь принял мою...
Белое облако мимо Плыло в отчизну свою.
MISTERIUM MAGNUM (Яков Беме)
Вплаще багровом летний вечер,
Ав лавке — терпкий запах кожи, И отзвук вдохновенной речи,
Что произнес мудрец-сапожник:
Душа, любовь и ум — едины,
Смирение, как свежий ветер,
Всердцах растают злые льдины,
И мы воскреснем в новом свете.
Тела прикованы к земному,
Адуши жадно рвутся к Богу,
Но только человеку-гному Так трудно отыскать дорогу!
Бледнеет ночь. Свеча сгорает. Заря, как нежной розы почка.
И Ангел, прилетев из Рая, Поставил в рукописи точку.
УТРО
Как славно пахнет свежий хлеб! Дымится кофе в чашке тонкой,
А день, так празднично нелеп,
Поет в окне по-детски, звонко.
Застыл над розой мотылек,
На крыльях радуга играет...
Кто мне сказал, что Бог далек И на земле нет места раю?
МЮНХЕН
Я вас люблю, немецкие Афины, Когда-то Тютчев жил здесь много лет,
Его посмертный передать привет
Готов я вам, веселые долины.
Порою мне кусок священной глины, Осколок мрамора, льют нежный свет — Забытой красоты в них скрыт завет
И сердца расправляются морщины.
Закат зажег над городом пожар.
Зеленый плещет и поет Изар.
На ратуше удары карильона.
Но кто отыщет пламенный Грааль?
Трепещет мир и не удержит стона — Вонзилась в грудь безжалостная сталь.
ВИКТОРИЯ
ЯНКОВСКАЯ
ЯЖДУ...
Встарой заброшенной хижине
Яразвела огонек.
Стелется пламя униженно Возле смуглеющих ног.
Ты же тропою окольною
На огонек мой придешь. Сумерки дрожко-стекольные Лезут в отверстья рогож.
Синее, звездное, вечное —
Сдвинулось складками штор...
Счастье осеннего вечера Ссыпалось в этот костер.
1928
П апе-Т игру
Весенними влажными днями Одна я блуждаю с винтовкой.
Пересекаю часами Овраги, долины, сопки.
По-разному смотрят на счастье. По-разному ищут дороги.
Амне — побродить по чаще,
Вросе промочить ноги.
И сердцем дрожать как собака, На выводок глядя фазаний, А ночью следить из мрака, Как угли пылают в кане.
Такие простые явления,
Ажизни без них мне не нужно.
Издесь, в горах, в отдаленье, Мне кажется мир — дружным.
1934
ПРОЩАНИЕ С КОРЕЕЙ
Я расстанусь и с этой страной —
Потому что вся жизнь — расставанье. Но с тобой, как с последней весной,
Тяжелее, больнее прощанье.
Имечтать, и стрелять, и любить — Все на том полуострове диком,
Каждой мысли исходная нить
Ио маленьком и о великом.
Все меня возвращает сюда
К этой девственно-яркой природе,
И разлука моя навсегда Будет горшей из многих рапсодий...
Там, где прежде умела мечтать В буйной чаще лесного вигвама,
Там, где я научилась страдать
По ушедшим — по Родине с Мамой...
Там и юность свою погребла
Вжарких соснах и горных потоках,
Укостров и у моря сожгла —
И осталась без них одинокой.
1939
Шелестит тальник. Журчит, звенит река.
Пухнут в синеве снежками облака. И жужжат-гудят печальные шмели. Пляшут бабочки над илом на мели.
Растворяюсь в синем небе и воде. Я ли всюду? Или нет меня нигде? Или это ощущенье бытия?
Может, нет меня и вовсе я — не я!..
Мне теперь бы только речкою бежать...
Ни о чем не знать, не помнить, не страдать...
Колыхаться в тальниковых берегах...
И не думать о людских больных делах...
Зеленеют томно-сонно тальники. Плещут рыбы по извилинам реки.
Ижужжат шмели, и жгутся овода...
Ибежит, бежит куда-то вдаль вода...
Сахаджан 1943
жизнь
По зеленой реке в красной лодке
Я плыву ослепительным днем. Воздух трепетный золотом соткан — Бирюза и сиянье во всем.
Переплыть целых три океана И три четверти мира объять,
Чтоб не поздно, но и не рано К новой жизни подкрасться опять.
После бега, тревожных скитаний,
И миров, неизвестных дотоль,
Вдруг прислушаться к подсознанью:
А ведь вот — притупляется боль...
Боль, которой, казалось, нет равной: Мать, ребенок и Родина... Что ж? Невозможно питаться отравой.
Раз дана тебе жизнь — ты живешь.
Выбираешь потише, поглуше Отдаленный кусочек земли,
И опять наполняешь душу
Тем, Ч е г о отобрать не смогли!
1971
ИРИНА
ЯССЕН
БЕЛАЯ ГОРА
Широкая дорога, Ведет к высотам путь.
У Божьего порога
Легко вздыхает грудь.
Простор невыразимый. Здесь по вершинам гор Шагает Бог незримо, Свершая свой дозор.
И постигаешь силу
Божественной руки, Что эту мощь вскрылила
Над уровнем тоски.
Внизу скользящей тенью Проходим мы на миг,
Следя в игре явлений
Сокрытый в тайне лик.
Не выразить мгновенья:
Высоты без конца.
Бессмертие творенья, Величие Творца.
А. П рисм ановой
Свою преемственность несла Ты от пернатых в царстве Духа. От них широкий взмах крыла,
И зоркость глаз, и чуткость уха.
Проходишь светлою стезей, Душе явленья приобщая,
И в жизни темной и больной Нетленной хрупкостью сверкая.
Земные грани перешла:
Глубь, высоту и расстоянье. В зенит душа твоя взошла Освобожденного сознанья.
Все озарилось на мгновенье
В невыразимой глубине. Такая легкость выраженья
Откуда вдруг явилась мне?
Исчезли смутные виденья,
Весь мир — прозрачно-голубой. Таким внезапным откровеньем Душа возносится порой.
НА БЕРЕГУ
Без устали я наблюдаю,
Как, гладь морскую шевеля,
Зыбь в блеске искрится, сверкая, Колышет сонные поля,
Такая нежно-голубая,
Такая светлая в лучах, Что чудится — такого рая
Не может быть в земных волнах.
И, видно, неземною дланью Разостлана'среди твердынь, Такой нерукотворной тканью
Здесь залегла морская синь.
Гладь, не тронутая ветром, Глубь затихших вод,
Светит ласкою ответной
Мирный небосвод.
В этой яви восходящей Неземной недуг.
Вижу отблески звенящей
Красоты вокруг.
Даль уходит в бесконечность, Поглощая взор,
И спокойно дышит вечность В голубой простор.
Только солнце и море,
Да небесная высь...
В необъятном просторе
Разливается мысль.
Брызнет ярким фонтаном,
Мрак развеяв и страх, И ведет караваны
В голубых небесах.
Ходит строгим дозором
Ив полуночный час Разрисует узором
Звездный иконостас.
Илучом перелетным Мрак земной озарив, В новый мир унесет нас
Вдохновенный порыв.
ПО ЭЗИ Я
Как свет, забрезживший едва,
Как вставшие во мгле картины, —
Так появилась ты сперва
В душе младенчески невинной.
Ивместе ты со мной росла,
Ив кровь и в плоть мне проникала, В свои объятия звала,
В свои просторы завлекала.
О, деспот мой и мой кумир,
Ты, словно фейерверк мгновенный, Из некой дали сокровенной Вдруг озаряешь этот мир!
Как рукой сняло усталость, Как рукой сняло печаль. (Тяжело давила жалость, Нажимала ты педаль.)
Как внезапна легкость в теле
(Сор смели — и дочиста!) И взлетели ввысь качели
До небесного моста.
Это музыка другая, И аккорд звучит в тиши,
Но живешь, о ней не зная, Болью скрюченной души.
