Добавил:
Upload Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:
Философия Гусева.doc
Скачиваний:
32
Добавлен:
15.08.2019
Размер:
2 Мб
Скачать
☆

3.2. Милетская школа и Пифагор о пер­воначале мира

Первой в греческой философии была школа, основан­ная в городе Милет (греческая колония на побережье Малой Азии) Ф а л е с о м (ок. 625 - ок. 547 гг. до н.э.). Его учени­ками и продолжателями были Анаксимандр (ок. 610 - ок. 540 гг. до н.э.) и Анаксимен (ок. 585 -ок.528 гг. до н.э.).

i Задумываясь об устройстве мироздания, милетские фи­лософы говорили следующее: нас окружают совершенно различные вещи, причем многообразие их бесконечно. Ни одна из них не похожа на любую другую: растение — это не камень, животное — не растение, океан — не планета, воз­дух — не огонь и так далее до бесконечности. Но ведь, не­смотря на это разнообразие вещей, мы называем всё суще­ствующее окружающим миром, или мирозданием, или Вселенной, тем самым предполагая единство всего сущего. Несмотря на разницу между вещами мира, он является всё же единым и цельным, значит, у мирового многообразия есть некая общая основа, одна и та же для всех различных предметов. За видимым разнообразием вещей кроется не­видимое их единство,» подобно тому как в алфавите всего три десятка букв, которые порождают путем всяческих комбинаций миллионы слов. В музыке всего семь нот, но различные их сочетания создают необъятный мир звуко­вой гармонии. Наконец, нам известно, что существует сравнительно небольшой набор элементарных частиц, а различные их комбинации приводят к бесконечному раз­нообразию вещей и предметов. Это примеры из современ­ной жизни, и их можно было бы продолжать; то, что разное имеет одну и ту же основу, — очевидно. Милетские фило- i софы верно уловили данную закономерность мироздания и пытались найти эту основу или единство, к которому сво­дятся все мировые различия и которое разворачивается в бесконечное мировое многообразие. Они стремились вы-

66

числить основной принцип мира, всё упорядочивающий и объясняющий, и назвали его Архэ (первоначало). *

Фалес считал основой всего сущего воду: есть только она, а всё остальное— ее порождения и модификации. Понятно, что его вода не совсем похожа на то, что мы сегод­ня разумеем под этим словом. У него она — некое мировое вещество, из которого всё рождается и образуется. Анаксимен первоначалом полагал воздух: все вещи проис­ходят из него путем сгущения или разрежения. Самый раз­реженный воздух — это огонь, более густой — атмосфер­ный, еще гуще — вода, далее — земля и, наконец, камни. Анаксимандр решил не называть первооснову мира име­нем какой-либо стихии (воды, воздуха, огня или земли) и считал единственным свойством первоначального мирово­го вещества, всё образующего, его бесконечность, всеобъ-емность и несводимость к какой-либо конкретной стихии, а потому — неопределенность. Оно стоит по ту сторону всех стихий, все их в себя включает и называется Алейроном (Беспредельным).

Милетским философам, полагавшим первоначалом не­что вещественное или материальное, противостоит жив­ший в VI в. до н.э. Пифагор Самосский (с острова Самос), который, как и милетцы, говорил, что нас окружа­ют совершенно различные предметы, но должна быть у это­го многообразия единая мировая основа. В чем же она? Все вещи можно посчитать. Понятно, что птица — это не рыба, дерево — не камень и так далее. Но мы всегда можем ска­зать: две птицы, десять рыб, двадцать деревьев. Числом можно всё выразить или описать. Число есть то, что всегда и неизменно присутствует в совершенно различных вещах, является их связующей нитью, единой объединяющей основой, поэтому его можно назвать первоначалом мира. Но число — нематериальная сущность, Оно идеально, и в этом принципиальное отличие пифагорейского воззрения от милетского. Из всех чисел главным является единица, так как любое другое число есть всего лишь та или иная комбинация единиц.

67

Каким же образом первоначало мира — число порож­дает всё видимое нами многообразие? Единице, говорит Пифагор, соответствует точка, а двойке — две точки, но че­рез две точки можно провести прямую, таким образом, числу два соответствует прямая; тройке соответствует пло­скость, потому что ее можно построить только через три точки, а через четыре строится пространство, которое, сле­довательно, соответствует четверке. Оно делится на четыре стихии: землю, воду, огонь и воздух, а каждая из них, в свою очередь, — на различные предметы, взаимодействие которых и приводит к бесконечному разнообразию вещей. Это многообразие, таким образом, сводится к четырем сти­хиям, они — к пространству, пространство — к плоскости, плоскость — к прямой, а прямая к точке, которая является единицей. Получается, что весь мир представляет собой последовательное разворачивание идеальной сущности — Числа; оно же является не чем иным, как свернутым в единство мирозданием. *

Как видим, первоначало всего можно было с одинако­вым успехом усмотреть как в чем-то материально-веще­ственном, так и в чем-то идеально-бестелесном, что и сде­лали первые греческие философы — милетцы и Пифагор, развернув и обосновав два противоположных взгляда на происхождение и устройство мира.

Вопросы и задания

; 1. Какой была основная философская идея мыслителей милетской школы?

>. 2. Как объясняли милетцы наличие одновременно и единства мира, и его многообразия (и тождества между вещами, и их различия)? 3. Как трактовали первоначало мира Фалес и Анаксимен?

' 4. Какова специфика трактовки первоначала Анаксимандром?

: 5. Как понимать утверждение Пифагора о том, что весь мир есть Число?

' 6. Каким образом Число разворачивается в бесконечное многообра­зие мироздания в пифагорейском учении?

68

7. В чем заключаются главные различия философских доктрин милет-цев и Пифагора?

3.3. Элейская школа и Гераклит об изме­нении и неизменности

Следующей школой в греческой философии была элей­ская, основанная в городе Элея (греческая колония в Южной Италии) странствующим философом Ксенофаном Колофонским (ок. 570 - ок. 478 гг. до н.э.), который прославился своей критикой народной греческой религии и мифологии. Во-первых, говорит Ксенофан, греки считают, что богов много; во-вторых, что они подобны по своему устройству людям: у них те же руки, ноги, тело и голова; в-третьих, олимпийские боги и в пове­дении своем мало чем отличаются от людей: они так же ра­дуются и печалятся, любят и ненавидят, обманывают и враждуют. Всё их отличие от людей только в том, что они бессмертны и могущественны. А в остальном это такие же люди. Разве возможно, спрашивает Ксенофан, чтобы богов было много, чтобы были они в человеческом облике и вели себя как люди? Ведь такие боги вовсе не являются богами, и остается только предположить, что их выдумали люди и наделили, естественно, своими собственными чертами. «Если бы коровы и лошади, — говорит Ксенофан, — при­думывали себе богов, то их боги были бы коровами и ло­шадьми». Это высказывание кажется атеистическим, но его автор далек от атеизма. Он выступает не против рели­гии вообще, но только против конкретной ее формы. Олимпийским антропоморфным богам он противопоставил свое понимание божества. Бог — это высшее и непостижи­мое начало, и поэтому, во-первых, он один; во-вторых, он бесформен, потому что приписать ему какую-либо извест­ную нам форму (человека, животного, растения, природ^ ной стихии) невозможно; в-третьих, он неведом нам и не­выразим, т.е. мы совершенно не можем сказать, что он де-

69

лает и как себя ведет. Такое божество Ксенофан называет термином Единое и говорит, что весь мир из него происхо­дит и в него обращается. Единое — это и есть всё мирозда­ние. Воззрение Ксенофана пантеистическое: мир и боже­ство — это одно и то же начало — вечное, безграничное и постоянное.

Продолжатель его учения философ Парменид Элейский (ок. 540 - ок. 470гг. до н.э.) вместо термина Единое, предполагающего всё существующее, употребляет понятие Бытие и предлагает его рассмотреть. Оно проис­ходит от глагола «быть», который в личной форме звучит как «есть». Бытие, значит, это всё, что существует, всё, что есть. Но если что-то сейчас есть, то возможно ли, что его не было в прошлом? Если возможно, тогда получается, что не­что, которое есть сейчас и которого не было раньше, прои­зошло из ничего. Но из ничего не может произойти нечто. Таким образом, если что-то сейчас есть, то это автоматиче­ски означает, что оно и было. Другое дело, что оно могло быть в прошлом в иной форме, но его не могло не быть во­все.

Далее, если что-то сейчас есть, то возможно ли, что его не будет в будущем? Если возможно, тогда получается, что нечто, которое есть сейчас и которого не будет в будущем, обратится в ничто. Но нечто не может обратиться в ничто. Т.е. если что-то сейчас есть, это обязательно означает, что оно будет и в дальнейшем. Правда, оно может перейти в иную форму существования, но не может исчезнуть вооб­ще. Итак, получается, что если что-то сейчас есть, то это непременно означает? что оно и было, и будет, т.е. что оно ниоткуда не взялось и не может в ничто превратиться, т.е. существует вечно. Из самого понятия Бытия, как видим, следует его вечность. То, что существует, обязательно веч­но. Если же чего-то нет сейчас, то это значит, что его не было и не будет, ибо в противном случае пришлось бы пред­положить, что нечто обращается в ничто, из которого по­том опять возникает нечто. Парменид произнес знаменитое

70

высказывание, которое кажется на первый взгляд бессмыс­ленным: «Бытие есть, небытия же нет». На самом деле в этой фразе подытожено всё, что было нами сказано выше: если что-то есть, то оно есть всегда, а если чего-то нет, то его нет никогда. Вечность, как мы уже отметили, вытекает из самого понятия Бытия и является его первым и наибо­лее существенным признаком.

Но то, что вечно, обязательно должно быть неделимым. Если что-то делится, значит, оно состоит из частей, и если части разъединятся, то этого предмета не будет. Следовательно, делимое то есть, то нет. А Бытие есть всег­да, и потому оно неделимо. Но если это так, то оно нечто сплошное, не состоящее из частей; и тогда возможно ли в нем какое-либо движение? Ведь если есть части и границы, то перемещение вполне допустимо. Но если что-то являет­ся абсолютно цельным и сплошным, то в нем ничего не мо­жет двигаться. Значит, Бытие неподвижно. Но любое дви­жение — это всегда какое-нибудь изменение. Стало быть, Бытие еще и неизменно.

Итак, в результате чисто логического, умственного рас­смотрения Бытия у нас получилось, что оно обязательно вечно, неделимо, неподвижно и неизменно. Такую карти­ну Бытия нарисовал нам разум. Наши чувства же (зрение, осязание и др.) рисуют нам совершенно другую его карти­ну: мы видим, что всё не вечно (т.е. возникает и уничтожа­ется), делимо (состоит из частей), движется и меняется. Какая же из двух картин является истинной: та, которую нам рисуют несовершенные и грубые чувства, коими наде­лены все вообще живые существа, или же та, которую нам рисует несомненно более тонкий и совершенный по сравне­нию с чувствами разум, имеющийся только у человека? Картина, представляемая нам разумом, является правиль­ной. Чувства же нас обманывают. Мы видим мир делимым, подвижным и изменчивым, на самом же деле он неделим, неподвижен и неизменен, только мы этого не видим, но по­нимаем это разумом. Значит, действительно или подлинно

71

существует не то, что мы чувствуем (воспринимаем органа­ми чувств), а то, что мы мыслим. Мыслимое существует, а немыслимое не существует.

Чувства, например, говорят нам о том, что всё возника­ет и уничтожается. Понятно, что мы постоянно видим воз­никновение. Но давайте попробуем его помыслить, т.е. представить себе возникновение не чувствами, а разумом. Допустим, что-то возникло. Обозначим его условно буквой А. Из ниоткуда оно возникнуть не могло. Значит, появи­лось откуда-то, из чего-то другого. Из чего? Обозначим это другое буквой В. Из некого В возникло некое А. Но это зна­чит, что А уже содержалось в В, т.е. что в В было какое-то не В. Следовательно, В было самим собой и одновременно не было самим собой, что невероятно. Пытаясь помыслить возникновение, мы натолкнулись на противоречие, стало быть, возникновение немыслимо и потому невозможно.

Далее, мы видим, что всё вокруг нас делится на части. Но попробуем помыслить деление. Всё состоит из частей, но каждая часть тоже, в свою очередь, делится на более мелкие части. Значит, любая вещь является целым по от­ношению к частям, из которых она состоит, и в то же самое время она является частью по отношению к более крупно­му целому, в которое она входит. Т.е. вещь является целым и частью, что невозможно. Следовательно, деление немыс­лимо, и потому оно не существует.

И, наконец, мы видим, что всё движется. Но давайте попробуем помыслить движение. Это предлагал сделать последователь Парменида — Зенов; Элейский(ок. 490 - ок. 430 гг. до н.э.), который выдвинул апории (пара­доксы), доказывающие, что движение немыслимо и поэто­му невозможно. Рассмотрим две его апории.

Первая называется «Дихотомия (деление пополам)». Допустим, телу надо пройти из точки А в точку В. Перед тем как оно пройдет свой путь, ему сначала надо пройти по­ловину этого пути, а еще раньше — четверть его, а еще раньше — Vg этого пути,, а перед тем — 1/1в, а еще рань-

72

ше — У32 и так сколь угодно долго. Получается, что телу надо пройти бесконечное количество отрезков. А можно ли пройти бесконечность? Тело, таким образом, никогда не сможет пройти из точки А в точку В.

Вторая апория называется «Ахиллес и черепаха». Ахиллес идет на некоем расстоянии вслед за черепахой, причем в 10 раз быстрее ее, и никогда ее не догонит. Понятно, что зрительно (т.е. если мы представим себе та­кую картину) он ее догонит и перегонит. Но наша задача — не представлять себе движение чувственно, а попытаться помыслить его, проанализировать логически, с помощью разума. Когда Ахиллес пройдет расстояние, разделяющее его и черепаху, она за это же время проползет впереди него V10 этого расстояния (ведь она движется в 10 раз медлен­нее) и будет на V10 пути впереди него; когда Ахиллес прой­дет эту 710 пути, черепаха за это же время проползет х/ш и будет на 1/100 впереди него; когда он пройдет эту 1/100, она проползет Viooo и так Д° бесконечности. То, что мы видим вещи движущимися, говорят философы элейской школы, вовсе не значит, что движение действительно существует. Так, например, мы видим, что Солнце движется над нами с востока на запад, на самом же деле оно неподвижно. Почему бы не предположить, что и другие вещи, которые нам пред­ставляются движущимися, на самом деле неподвижны, только мы этого не видим, не ощущаем и потому не пони­маем.

Элейским философам противостоит мыслитель ионий­ской школы Гераклит Эфесский (ок. 544 - ок. 483 гг. до н.э.), ключевой формулой учения которого были знаме­нитые слова: «Нельзя дважды войти в одну и ту же реку». Это высказывание говорит о том, что всё в мире вечно дви­жется и меняется, ничто не пребывает в неизменном состо­янии. А если мы что-либо и видим неизменным, то только потому, что не замечаем произошедших изменений. Так, например, нельзя дважды войти в одну и ту же комнату. Почему? Вроде бы сколько ни заходи в нее — всегда одни и

73

i \

те же стены и окна, пол и потолок, столы истулья. Но это только на первый взгляд. Когда мы заходим в комнату вто­рой раз, там уже совсем другая комбинация молекул воз­духа, уже произошли невидимые микропроцессы в веще­стве, из которого сделаны стены и потолок. Значит, это уже не абсолютно та же самая комната, какая была совсем не­давно. Точно так же меняется и всё остальное. Да и в на­шем собственном организме происходят тысячи не ощуща­емых нами химических и физических реакций в секунду, и мы сами в каждый момент времени уже не те, что были мгновение назад.

Ничто не стабильно, всё движется и меняется и никогда ни на чем не останавливается. Мир, в котором нет ничего устойчивого и постоянного, является беспорядочным и ха­отичным. Но Только таким он и может быть. Вообще изме­нение и движение — это единственно возможный способ существования мироздания. Хаос мира — это главный его принцип (его Гераклит обозначал греческим словом «Логос», обозначающим слово). Говоря иначе, высший за­кон всего заключается в том, чтобы оно было хаотичным. Но закон — это нечто стабильное и упорядоченное. Получается парадокс: высшая упорядоченность мира за­ключается во всеобщей беспорядочности или хаотичности. Два противоположных начала — Хаос и Логос, оказывает­ся, тесно друг с другом связаны и являются, как ни стран­но, тождественными.

Точно так же, говорит Гераклит, и все вещи состоят из противоположностей: мокрое и сухое, теплое и холодное, темное и светлое, день и ночь, расцвет и упадок и т.д. Противоположности борются друг с другом: день, напри­мер, это преодоление ночи, весна — победа над зимой, ра­дость — отрицание печали. Борьба противоположных на­чал и является источником вечного движения и измене­ния. Если бы противоположностей не было, то ничто не менялось бы, так как любой вещи не на что было бы ме­няться. Но противоположности не только борются между

74

собой, но еще и образуют единство. Так, мокрое — это про­тивоположность сухого. Но почему оно мокрое? Только по­тому, что когда-то было сухим, намокло и превратилось в мокрое. Получается, что если бы оно не было сухим, то ни­как не могло бы стать мокрым, и наоборот. Или, допустим, существовал бы только день, а ночи не было бы вовсе. Знали бы мы тогда, что такое день? Нет. Мы только потому и зна­ем, что он такое, потому что есть его противоположность — ночь. Выходит, что противоположности друг без друга не существуют, друг друга дополняют, друг из друга вытека­ют и друг друга предполагают. Они не только находятся в состоянии вечной борьбы, но еще и пребывают в неизбыв­ном единстве. Эта фундаментальная закономерность миро­здания, о которой говорит Гераклит, является главным принципом диалектики — учения о всеобщей связи и веч­ном изменении вещей.

Итак, элейские философы и Гераклит сформулировали два совершенно противоположных понимания мира. Первые говорят о том, что он неизменен, неделим и непод­вижен, представляет собой вечную стабильность и абсо­лютную устойчивость; эфесский же мыслитель, наоборот, утверждает, что мир есть совершенное непостоянство, не­преходящее движение, всеобщее изменение и полное от­сутствие чего-либо устойчивого.

Вопросы и задания .

/*\

1у Вспомните основные черты олимпийской религии и мифологии. За что Ксенофан критиковал их?

2. Можно ли называть Ксенофана атеистом? Какая трактовка боже­ства была им предложена?

>J Раскройте основные идеи Парменида. Как вы понимаете его утверждение о реальном существовании только того, что можно мыслить без противоречий?

\ 4уОбъясните, что представляют собой апории Зенона. Какую цель преследовал он, выдвигая их?

75