9.8. Основные черты ньютоновской на­учной картины мира

Первая научная революция, как мы уже знаем, произо­шла приблизительно в V-IV вв. до н.э. в Древней Греции. Ее результатом стало появление науки. Тогда же сформи­ровалась первая научная картина мира, которую можно назвать древней, или античной, или геоцентрической, или пантеистической, или аристотелевской. Эта картина мира с небольшими изменениями, вносимыми в нее по ходу дальнейшего развития науки, просуществовала приблизи­тельно две тысячи лет. В эпоху Возрождения и особенно Нового времени наступила эпоха грандиозной смены древ­ней научной картины мира новыми представлениями.

Примерно в XVI-XVII вв. произошла вторая научная революция, результатом которой стало появление второй в истории человечества научной картины мира, которая ча­сто называется классическим естествознанием. В древно­сти никакого естествознания в полном смысле этого слова не было, так как не было отдельных наук (их все заменяла натурфилософия). В Новое время эти науки появились, а значит, появилось естествознание, которое быстрыми тем­пами достигло больших успехов и заложило прочный фун­дамент всего последующего научного знания. Поэтому оно

398

399

и называется классическим, т.е. первым, основным, исхо­дным, образцовым, эталонным. Какими же были основные черты классического естествознания, или второй научной картины мира?

Гелиоцентризм

Наиболее важными в научной картине мира являются астрономические и физические представления, потому что они рисуют цельный образ природы, охватывают своим вниманием всю Вселенную. Поэтому в естествознании главными науками являются астрономия и физика. Картина мира начинается, как мы помним, именно с астро­номических идей. Так, основной чертой первой, древней научной картины мира был геоцентризм, созданный грече­ским ученым Птолемеем. Вспомним, что по геоцентриче­ским представлениям мироздание — это грандиозное про­странство, охватываемое сферой, в центре которого нахо­дится неподвижная шарообразная Земля, а все планеты и звезды движутся вокруг нее в пустоте этого пространства.

Вторая научная картина мира ознаменовалась откры­тием и даже, как говорили современники и последователи, переворотом в астрономии, который был сделан польским ученым Николаем Коперником в начале XVI века. Старые геоцентрические представления для своего времени и для многих последующих столетий были весьма убедительны­ми. Они с успехом многое объясняли и отвечали на множе­ство вопросов. Но человеческий разум не стоит на месте, он постоянно устремляется к йовому, неизвестному и задает себе новые вопросы, ставит новые проблемы. Поэтому на­стало время, когда старая геоцентрическая картина мира не всё уже могла объяснить и не со всеми вопросами спра­виться. Она пришла в противоречие с новыми обнаружен­ными людьми фактами. Так, Коперник, долгое время на­блюдая за движением небесных тел, заметил, что некото­рые из них движутся по четким круговым орбитам, а не­которые совершают какие-то странные петлеобразные дви-

400

жения. Причём первые объекты — это звезды, а вторые — планеты, подобные нашей Земле. Почему движения планет и звезд отличаются друг от друга? Ведь геоцентрическая теория говорила о том, что вокруг неподвижной Земли вра­щаются все небесные тела, а это значит, что мы должны на­блюдать одинаковые траектории (направления движения) как планет, так и звезд. Но мы видим другое, следователь­но, геоцентризм неправильно объясняет происходящее.

Коперник сделал необыкновенно смелое для своего вре­мени предположение о том, что Земля — это не неподвиж­ный центр мира, а одна из планет, которая вместе с други­ми вращается вокруг настоящего неподвижного центра , мироздания — Солнца. Совместное движение Земли и дру­гих планет вокруг Солнца и приводит к тому, что мы видим не ровные круговые, а петлеобразные траектории этих пла­нет. Или, говоря иначе, движение Земли искажает реаль­ную картину их вращения вокруг Солнца. Дальнейшие на-, блюдения и размышления убедили Коперника в верности его первоначального предположения. Его теория стала на­зываться гелиоцентризмом (от греч. «гелиос» — Солнце) и сменила собой древний геоцентризм. Она многое объясни­ла по-новому, и гораздо лучше, чем геоцентрическая тео­рия; она смогла ответить на те вопросы и снять те пробле­мы, с которыми не справлялась птолемеевская картина мира. До сих пор наши представления о Солнечной системе являются по преимуществу коперниковскими.

Польский ученый сделал свое знаменитое открытие в начале XVI века. И хотя это уже была эпоха Возрождения, тем не менее средневековые представления оставались еще в силе, играли значительную роль в духовной жизни, и влияние церкви также было достаточно сильным. Коперниковская теория наносила сокрушительный удар по религиозным средневековым представлениям. Ведь они, вслед за Птолемеем, рисовали Землю неподвижным центром мироздания. А кроме того, считалось, что ад, где мучаются после смерти грешники, находится под Землей,

401

а рай, где блаженствуют праведные, — на небе, т.е. ад и рай расположены на противоположных концах мирозда­ния. У Коперника же получилось, что Земля сама движет­ся по небу вокруг Солнца, а значит, ад, который находится под Землей, расположен на небе, рядом с раем, чего никак не может быть по религиозным представлениям. Церковники сожгли книгу Коперника, а его самого прину­дили отречься от своих взглядов. Однако открытие было сделано, и новые идеи неумолимо шли вперед, попирая старые. Искусственно сдержать научную мысль очень не­просто. Переворот Коперника ознаменовал собой новую эпоху в развитии* науки, явился началом глобальной сме­ны научных представлений, исходным пунктом второй на­учной революции.

Упадок натурфилософии

Как мы уже знаем, первостепенную роль в формирова­нии первой научной картины мира играла натурфилосо­фия, главной чертой которой является умозрительное опи­сание природы в ее целостности. Конечно же, при стремле­нии охватить весь окружающий мир в его наиболее общих чертах натурфилософии приходилось многое выдумывать; в нарисованной ею картине мироздания присутствует не­мало вымышленного и фантастического. Вместе с тем эта «слабая» сторона натурфилософии оборачивается и ее не­малым достоинством: масштабность умозрительного по­стижения мира, попытка охватить одним широким взгля­дом все тайны и законы природы делала натурфилософов энциклопедистами, универсальными учеными, стремящи­мися к знанию обо всём. Греческий мыслитель Пифагор, произнося знаменитую впоследствии фразу: «Я не мудрец, а только философ», в данном случае имел в виду, что быть мудрецом невозможно, т.е. нельзя владеть мудростью, по­тому что для этого надо действительно знать всё на свете. Однако можно быть философом, любителем мудрости, т.е. стремиться к ней, или, другими словами, пытаться достичь

402

полного и исчерпывающего знания обо всём. Таким обра­зом, натурфилософ — это тот, кто хочет узнать всё возмож­ное об окружающем его мире.

Стремление к всеохватности и широта взгляда давно остались в прошлом. Одной из характерных черт современ­ной науки является ее узкая специализация. Ныне мы мо­жем встретить физика, химика, биолога и т.д., но, скорее всего, нигде не встретим натурфилософа, потому что сегод­ня желание всё знать воспринимается как несерьезное, а человека, который пытается охватить максимально широ­кий круг природных явлений, непременно сочтут дилетан­том. Современное научное предпочтение заключается в том, чтобы знать многое о малом, а древняя наука явно ис­ходила из обратного: пусть придется узнать малое, но зато— и это самое главное— о многом или обо всём. Специализация науки делает ее более строгой, точной и эф­фективной, но также — более сухой и безжизненной.

Другой важной чертой древней натурфилософии поми­мо стремления к цельному и общему описанию природы был ее умозрительный характер. Причем, несмотря на тес­ную связь умозрения с вымыслом и фантазией, оно порой приходило к удивительно точным (для своего времени) вы­водам. Например, утверждение греческих натурфилософов о том, что Земля является не плоской, а шарообразной, было получено чисто умозрительным путем. Ни о каком опытном подтверждении этого вывода говорить невозмож­но: посмотреть на Землю из космоса человек смог только в XX в., а первые кругосветные путешествия были предпри­няты в XV в., т.е. спустя примерно 2000 лет после появле­ния древних натурфилософских построений.

Другим ярким примером необыкновенной прозорливо­сти умозреция является учение греческого философа Демокрита об атомах. Этот мыслитель предположил, что, хотя все тела и состоят из частей, а последние, в свою оче­редь, из других, более мелких частей, всё же это деление возможно не до бесконечности: существуют очень малень-

403

кие частицы, неделимые далее, по-гречески называемые атомами. Поскольку они ни из чего не состоят, то и распа­даться им не на что, а значит, они никогда не смогут рас­пасться и поэтому существуют вечно, будучи подлинной, неизменной основой природы. Всё же остальное представ­ляет собой ту или иную комбинацию атомов. Любой объект существует временно: когда атомы, составляющие его, со­единяются, он появляется; когда они разъединяются — ис­чезает. Эта гениально простая теория Демокрита, как ви­дим, охватывала собой весь окружающий человека при­родный мир. Она была изобретена чисто умозрительно, но оказалась глубокой и верной не только для своей эпохи: естествознание Нового времени базировалось, по большо­му счету, на учении Демокрита вплоть до конца XIX в.

Помимо гениальных идей, которые выдержали провер­ку многими последующими столетиями, натурфилософия сделала и множество наивных (с современной точки зре­ния) выводов. Например, древние ученые утверждали, что легкие тела взлетают вверх, тяжелые же падают вниз; а увеличение скорости падающего на землю тела при при­ближении к ней объяснялось так: как путник, завидев из­дали свой дом, убыстряет шаги, так и камень, подброшен­ный вверх и возвращающийся на землю, тем быстрее ле­тит, чем ближе он к ней. Такого рода утверждений, по всей видимости, в натурфилософии было больше, чем гениаль­ных догадок. С течением времени она исчерпала свои воз­можности и стала уступать место другим методам и формам научного описания и объяснения природы.

В эпоху второй научной революции и формирования новой научной картины мира — ньютоновского, или клас­сического естествознания — единая и универсальная нау­ка древности, стремившаяся к общему и цельному взгляду на мир, стала вытесняться зарождавшейся научной специ­ализацией: началось дробление науки на отдельные отрас­ли и дисциплины, каждая из которых занялась какой-либо определенной областью природы. Кроме того, на смену на-

404

турфилософскому умозрению шел экспериментальный ме­тод. Здесь необходимо отметить, что умозрение характерно не только для натурфилософии. Оно представляет собой неотъемлемую черту научного познания во все эпохи. Вспомним: говоря о взаимодействии эмпирического и тео­ретического уровней науки, мы отмечали, что объясни­тельная схема для фактов — гипотеза или теория — созда­ется как раз умозрительно, после чего соотносится с факта­ми. Чем же отличается умозрение древней натурфилосо­фии от умозрения науки Нового времени? Прежде всего тем, что умозрительные выводы в эпоху классического естествознания стали проверяться экспериментальным пу­тем. Роль эксперимента, говоря в общем, сострит в том, что какое-либо теоретическое построение подтверждается (ве­рифицируется) или опровергается (фальсифицируется) с помощью него. Умозрительные положения древних обыч­но не подлежали ни верификации,. ни фальсификации. Поэтому натурфилософия часто рассматривается в каче­стве преднауки, а рождение науки нередко связывают, как мы уже отмечали, с появлением классического естествоз­нания.

_г Каковы же преимущества научного познания, воору­женного экспериментом? Во-первых, он позволяет изучать какой-либо объект в «очищенном» виде, т.е. устранять всякого рода побочные факторы, затрудняющие процесс исследования. Во-вторых, в ходе эксперимента объект мо­жет быть поставлен в некоторые искусственные условия (определенная температура, влажность, давление и т.п.). В v таких искусственно созданных условиях удается обнару­жить удивительные, порой неожиданные свойства иссле­дуемых объектов и тем самым глубже постичь их сущность. В-третьих, важным достоинством многих экспериментов является их воспроизводимость. Это означает, что условия эксперимента, а соответственно и проводимые при этом на­блюдения и измерения могут быть повторены столько раз, сколько это необходимо для получения достоверных ре-

405

зультатов. В-четвертых, изучая какой-либо процесс, экс­периментатор может вмешиваться в него, активно влиять на его протекание. Великий русский ученый И. П. Павлов говорил по этому поводу следующее: «... опыт как бы берет явления в свои руки испускает в ход то одно, то другое и таким образом в искусственных, упрощенных комбинаци­ях определяет истинную связь между явлениями. Иначе говоря, наблюдение собирает то, что ему предлагает при­рода, опыт же берет у природы то, что хочет».

Применение экспериментальных методов тесно связа­но с использованием языка математики, который стал не­отъемлемой частью классического естествознания. Античная наука тоже ценила математику, однако ограни­чивала область ее применения «идеальными» небесными сферами, полагая, что описание земных явлений возмож­но только качественное, т.е. нематематическое. Наука Нового времени сумела выделить строго объективные ко­личественные характеристики земных тел (форма, величи­на, масса, движение) и выразить их в строгих математиче­ских закономерностях.

Итак, отказ от предельно общих и только умозритель­ных натурфилософских объяснений природы стал одной из важных особенностей второй научной революции, сфор­мировавшей классическое естествознание, которое также часто называется экспериментально-математическим.

Механицизм

Вспомним, что важной особенностью первой научной картины мира был пантеизм, т.е. представление о мирозда­нии как об огромном живом и разумном организме, подоб­ном человеку, только намного превосходящем его своими временными и пространственными масштабами. В мире всё разумно, целесообразно и гармонично, считали древ­ние. Вселенную пронизывает некая духовная сила, кото­рая и делает всё вокруг прекрасным и упорядоченным, ду­мали они.

406

В Новое время наука гордо заявила, что теперь она зна­ет больше, чем в древности, продвинулась в своем развитии далеко вперед и поэтому может объяснить мир безо всяких фантазий и вымыслов о каких-то невидимых силах или скрытых основаниях, якобы растворенных в нем. Мироздание можно объяснить одними только естественны­ми (т.е. природными) причинами и решительно изгнать из картины мира всё сверхъестественное и таинственное, счи­тали представители классического естествознания.

Наука Нового времени утвердила взгляд на мир, по ко­торому он представляет собой не живой и разумный орга­низм, а грандиозный, неживой и неразумный механизм. А стройность, упорядоченность и гармония мироздания объ­ясняется тем же, что и гармония и стройность любого ме­ханизма, — четкой подгонкой всех его частей друг к другу, точными размерами, правильным расчетом, грамотным устройством и безупречной работой. Представьте себе часо­вой механизм: он работает отлаженно и четко, хотя ника­кой души и никакого разума в часах нет. Неодушевленный механизм способен быть таким же безупречным и гармо­ничным, как и одушевленный организм. Откуда же всё это в механизме? Очень просто: любой механизм состоит из ка­ких-то тел, между которыми действуют неизменные силы, подчиняющиеся определенным законам. Эти тела, силы и неизменные законы делают механизм упорядоченным и гармоничным. Надо только открыть механические законы взаимодействия тел и всё объяснить с помощью этих есте­ственных законов, безо всяких вымыслов и фантазий. Данные законы должна открывать и исследовать специ­альная наука — механика, которая поэтому и стала одной из главных в классическом естествознании.

Наиболее выдающимся представителем механики, а в целом и второй научной картины мира был английский ученый XVH -XVIII вв. Исаак Ньютон(1643-1727). И если первая научная картина мира часто называется аристоте­левской, то вторую называют ньютоновской. Зачем нам ка-

407

кие-либо вымыслы для объяснения мира, спрашивает Ньютон. Ведь мироздание — это физические тела и меха­нические силы, действующие между ними. Найдем законы этих сил и объясним всё только одной механикой. Если бы мы спросили Аристотеля, почему небесные тела движутся так четко и упррядоченно, он, наверное, ответил бы нам, что у каждого'небесного тела есть разумная душа, которая и направляет это движение. Если бы мы задали тот же во­прос Ньютону, он, скорее всего, не стал бы ссылаться на разумную душу небесных тел, а сказал бы, что вся упоря­доченность и разумность небесного движения объясняется тем, что оно подчиняется закону всемирного тяготения, по которому два любых физических тела притягиваются друг к другу с силой прямо пропорциональной произведению их масс и обратно пропорциональной квадрату расстояния между ними {f ⁼ д"' J . Говоря проще, чем больше массы двух тел и меньше расстояние между ними, тем с большей силой они друг к другу притягиваются. Эта сила всеобщего взаимного притяжения тел и обуславливает стройность, четкость и как бы разумность их движения. Ньютон сфор­мулировал три закона механики, которыми, по его мне­нию, можно описать и исчерпать всё происходящее в мире. Эти законы являются классическими, до сих пор составля­ют основу такой дисциплины, как механика, и изучаются в школьном курсе физики.

Поскольку главным в объяснении мира стало установ­ление его механических законов, а они выражаются и за­писываются математически, то естествознание Нового вре­мени заговорило на языке математики. «Книга приро­ды, — говорил знаменитый итальянский ученый XVI -XVII вв. Г. Галилей, — написана на языке математики, и кто хочет прочитать ее, тот должен знать эту науку». Вспомним, еще Пифагор с учениками заметили, что в мире действуют количественные закономерности, что всё можно посчитать или выразить численно. Эта идея была продол­жена и развита в Новое время. Математическим языком

408

можно описать вообще всё существующее, считали пред­ ставители Классического естествознания. К тому же язык этот более прост, краток и им легче пользоваться. Например, перед нами находятся три каких-либо предмета, это могут быть три яблока, три лошади, три дерева, три человека и так далее до бесконечности. Так вот, любую из этих ситуа­ ций (независимо от предметов, о которых идет речь) можно описать одним-единственным кратким и простым матема­ тическим высказыванием: 2+1=3. Это высказывание явля­ ется математической схемой, моделью, под которую моя{- но подвести огромное множество конкретных ситуаций. Древняя наука говорила о мире преимущественно на есте­ ственном (т.е. разговорном) языке, естествознание же Нового времени стало больше употреблять язык математи­ ческий, чем естественный, и это позволило ему продви­ нуться гораздо дальше в познании мира и получить намно­ го больше информации о нем, чем это могла сделать наука античная. ■

А когда объем научных знаний намного возрастает, тогда происходит и разветвление прежде единой науки на различные направления и разделы, каждый из которых за­нимается только какой-либо одной областью или сферой природы. И если в античности роль всех наук, как прави­ло, вьжголняла философия, то в Новое время появились и физика, и химия, и биология, и многие другие дисципли­ны. Вот почему мы говорим, что естествознание как тако­вое родилось именно в Новое время.

Представление, по которому мироздание является грандиозным механизмом, пришедшее на смену антично­му пантеизму, называется механицизмом. Вспомним, что древний пантеизм обуславливал бережное отношение его представителей к окружающей природе. Нельзя вре­дить живым существам, считали они, потому что у них, так же как и у человека, есть душа. В механицизме Нового времени всякие представления об одушевленности приро­ды были безжалостно изгнаны. Любой объект окружающе-

409

го мира, как и мир в целом, как считали представители ме­ханицизма, является более или менее сложным механиз­мом, бездушной и неразумной машиной, и поэтому вовсе не обязательно относиться к природным объектам береж­но. Наоборот, можно делать по отношению к ним что угод­но. Знаменитый французский философ Р. Декарт считал, что душа есть только у человека, а все животные — это все­го лишь механические роботы или автоматы, по отноше­нию к которым мы вправе делать что хотим. А другой французский философ — Ж. Ламетри — пошел дальше Декарта и утверждал, что души нет и у человека, что чело­век тоже механизм, только очень сложный. Он даже напи­сал книгу под названием «Человек-машина» Не удиви­тельно поэтому, что именно в Новое время начинается ак­тивная наступательная деятельность человека по отноше­нию к природе. Начинается ее завоевание, покорение, пре­образование. Через несколько столетий, т.е. ныне, мы по­лучили ужасающие результаты этой деятельности, кото­рая поставила и природу, и человечество на грань уничто­жения*

Стационарность мира

Важное место в научной картине мира занимает вопрос о том* как он существует — неизменно или же меняется. Вспомним, что в аристотелевской картине мира всё меня­ется, однако это всеобщее изменение носит циклический характер: повторение одних и тех же этапов своего суще­ствования совершает и каждая отдельная вещь, и весь мир в целом.

Классическое естествознание Нового времени создало иной взгляд на мироздание, который вытекает из уже из­вестного нам механицизма. Вселенная — грандиозный ме­ханизм, существующий по неизменным законам и создан­ный деистически понимаемым Богом. Само понятие меха­низма предполагает нечто неизменное. Организм, в отли­чие от механизма, может меняться, ведь он растет, разви-

410

вается. А как может меняться механизм? Он может сло­маться или усовершенствоваться — вот два единственно возможных варианта его изменения. Однако механизм Вселенной, созданный Богом, совершенен с точки зрения науки Нового времени. А это означает, что сломаться или испортиться он не может. Кроме того, он не может и усо­вершенствоваться, потому что и так предельно соверше­нен. Следовательно, мировой механизм является неизмен­ным и существует всегда в одном и том же виде.

Мироздание стационарно (лат. «стационариус» — не­подвижный), утверждали ученые Нового времени. Оно, ко­нечно же, в каких-то деталях и частностях может немного меняться, но, вообще говоря, оно всегда пребывает в одном и том же состоянии. А если оно неизменно, значит, воз­можно нарисовать полную и законченную научную карти­ну мира, к которой нечего будет добавить и в которой не­чего будет исправлять. Не меняется мир, не меняются и научные представления о нем. Надо только до конца от­крыть и исчерпать все механические законы, по которым устроена га существует Вселенная. А поскольку законов этих не так уж много, то получение окончательного знания о мире и обретение полной истины не за горами, считали представители классического естествознания. Оно еще и потому называется классическим, что считало свои знания о мире исчерпывающими, а научную картину его — завер­шенной, нарисованной до конца.

Вспомним, первую картину мира мы сравнивали с жи­вописным полотном. Античный мир рисовал ее с большой долей выдумки и фантазии, поэтому она являлась прекрас­ной и завораживающей, но сходство с реальностью было минимальным. Так и художник, создавая свою компози­цию, более стремится выразить в ней свои мысли и чувства, а не точно воспроизвести выбранный им объект. Его произ­ведение поэтому получается красивым, но зачастую в очень малой степени сходным с реальностью. Если продолжить наше сравнение, то вторую, ньютоновскую механистиче-

411

скую картину мира можно уподобить черно-белой фотогра­фии: сходство с реальностью стало в сотни раз более высо­ким, однако все краски и оттенки исчезли, появилась ка­кая-то скучная безжизненность, неинтересная статич­ность. Фотография, конечно же, точно воспроизводит объ­ект, но, как уже говорилось, достаточно часто мы ей пред­почитаем красочный рисунок.

Деизм

Отказавшись от древних представлений о пантеистиче­ской силе, растворенной в мире, наука Нового времени ста­ла рассматривать его в качестве огромного механизма, а мировое совершенство объяснять неизменными законами, действующими во Вселенной. Однако при таком взгляде на мироздание естественно возникают вопросы — откуда взя­лись эти законы, почему они именно такие, а не другие, в силу чего они неизменны? И вообще, каким образом поя­вился грандиозный механизм мира, что было его причи­ной? Не мог же он возникнуть из ничего. Ведь если он су­ществует, значит, откуда-то он взялся, так как всё, что су­ществует^ происходит из-за какой-либо предшествующей причины. Естествознание Нового времени не могло не от­вечать на вопрос о происхождении мира. Но отвечало оно на него очень кратко, формально — более для того, чтобы отделаться от этого вопроса, а не для того, чтобы действи­тельно решать его.

Таким ответом был деизм (от лат. «деус» — Бог). Это представление, согласно которому мир создан Богом. Однако после создания грандиозного мирового механизма и наделения его всеми необходимыми законами, как гово­рят деисты, Бог самоустранился. Мир существует, с точки зрения деизма, сам по себе, он управляется своими есте­ственными законами, а Бога после его самоустранения ни­где, никак и никогда нет и не может быть. Да и зачем он нужен миру, если механические законы вечны, неизменны и всегда будут поддерживать мироздание в одном и том же

412

состоянии. Мир, управляемый этими законами, самодо­статочен, т.е. для его существования никто и ничто не тре­буется. Это в Средние века считалось, что материальный, физический мир без ежесекундного контроля потусторон­него, или внешнего, по отношению к нему Бога рассыплет­ся в прах, превратится в хаос, поэтому* Бог постоянно дер­жит в своих руках несовершенное мироздание, не позволяя ему погибнуть. Но если мир — это совершенный и безу­пречный механизм, как считалось в Новое время, тогда его не надо контролировать и оберегать. Точно так же, как и часовой механизм, он работает сам по себе точно и безу­пречно безо всякого вмешательства «часовщика» — Бога.

Причем вселенский механизм не может сломаться, или .испортиться, или дать хоть какой-нибудь малейший сбой, потому что он создан совершенным Богом и поэтому наве­ки совершенен. В деизме Бог представляет собой полную противоположность теистическому пониманию божества. Теизм (от греч. «теос» — Бог) — это такое представление о Боге, согласно которому он является надприродной всемо­гущей личностью, Творцом мироздания. Всё начинается с него и им заканчивается. Он находится в центре наших мыслей и чувств, в центре нашего внимания, незримо при­сутствуя во всем, что нас окружает, и руководя всем, что мы делаем. И наоборот, в деизме Бог превращается в фор­мальную безличную первопричину мира, исходную точку существования, после декларации (т.е. заявления) которой мы напрочь о нем забываем и далее интересуемся только естественным миром и его законами, а не причиной его по­явления. Понятие о Боге нужно деизму только для того, чтобы один раз ответить на один-единственный вопрос: «Откуда взялся мир? » «Создан Богом», — отвечает деизм и навсегда забывает о Боге, идея которого деизму, как ви­дим, фактически не нужна. Следовательно, можно утверж­дать, что в деизме почти нет Бога и поэтому данное воззре­ние очень близко к атеизму — представлению, согласно которому Бога вообще нигде, никак и никогда нет.

413

История донесла до нас эпизод из беседы Наполеона с известным французским астрономом и математиком XVIII в. Пьером Лапласом. «Почему в своих сочинени­ях, — спросил его Наполеон, — вы ни в одном месте не упо­минаете о Боге?». «Я не нуждался в этой гипотезе», — гор­до ответил ученый. Слова Лапласа можно понимать так. Если для объяснения мира мне потребовалось бы представ­ление о сверхъестественном и всемогущем существе, если я никак не смог бы объяснить мироздание без этого представ­ления, тогда, конечно же, мне пришлось бы говорить о Боге. Но если я вполне могу описать мир одними только естественными причинами, если я в состоянии постичь происходящее без ссылки на высшие и таинственные силы, якобы управляющие мирозданием, тогда представление о Боге мне совсем ни к чему. Приблизительно то же самое утверждал деизм, всё дальше уводя человеческую мысль от бездоказательной веры, умозрительных утверждений, фантазий и вымыслов, заставляя ее экспериментировать и доказывать.

ВопросьС-и задания

1. Почему астрономия и физика считаются главными науками есте­ ствознания? В силу каких причин древний геоцентризм с течением време­ ни исчерпал себя?

2. Какие, наблюдения подтолкнули Н. Коперника к его знаменитому открытию?

3. Что представляет собой гелиоцентризм? Каковы его основные идеи?

4. Почему церковь отнеслась крайне враждебно к открытию Коперника?

5. В чем заключаются достоинства и недостатки натурфилософских попыток охватить весь окружающий мир в его наиболее общих чертах?

6. Каковы достоинства и недостатки узкой специализации современ­ ной науки?

7. Приведите примеры, показывающие, что среди умозрительных вы­ водов древней натурфилософии встречаются не только наивные и фанта-

414

стические утверждения, но и гениальные идеи, намного опередившие свое время.

8. Чем отличается умозрительное истолкование природы натурфило­ софией от умозрения классического естествознания? Каковы преимуще­ ства научного познания, вооруженного экспериментом? Почему классиче­ ское естествознание часто называется экспериментально-математиче­ ским?

9. Какое представление о мироздании пришло на смену античному пантеизму в Новое время? '

10. Чем объяснялась стройность и упорядоченность мироздания в классическом естествознании?

11. Почему одЙЫкиз главных наук Нового времени стала механика? Кто был ее наиболее выдающимся представителем?

12. Почему естествознание Нового времени заговорило языком мате­ матики? Какие результаты последовали за математизацией науки?

13. Чем объясняется пренебрежительное отношение науки Нового времени к природе и наступательная, завоевательная деятельность челове­ ка по отношению к ней?

14. Почему классическое естествознание считало мир неизменным? Что такое стационарность?

15. Каким образом связаны между собой механицизм и идея о стаци­ онарности Вселенной?

16. Почему наука Нового времени считала свою картину мира в основном законченной?

17. На какой вопрос должен был ответить механицизм Нового време­ ни?

18. Что такое деизм? Чем доказывали деисты невозможность вмеша­ тельства Бога в земные дела?

19. Почему в Средние века считалось, что без божественного контро­ ля мир не сможет существовать? В чем заключается различие между теи­ стическим и деистическим воззрениями?

20. В чем заключается близость деизма к атеизму?

415