9. Правовая защита церковного общения

Излагая принципы существования церковного права, мы уже показали, что каноническое право только тогда исполняет должным образом свою функцию в общине веры, то есть в Церкви, когда обеспечивает одновременно как целостную передачу истины веры, так и свободу присоединения к ней. Собственная цель каноническо го права состоит именно в реализации этого общения в вере и в жизни. Для ее достижения церковный законодатель подготовил, на основе долговременной канонической традиции, целый ряд правовых инструментов — от простого professio fidei, или публичного исповедания веры, до самых сложных канонических процедур. В частности, к ним относятся процедуры, связанные с установлением status personarum (статуса лиц). Они являются наиболее типичными, потому что имеют целью определить или прояснить реальное положение верующего внутри церковной общины.

9.1 Некоторые правовые инструменты защиты целостности веры

а) Исповедание веры и клятва верности

Узы исповедания веры (кан. 205), наряду с узами таинств, являются основополагающими для церковного общения. Поэтому канон 833 налагает на всех верующих, исполняющих важную церковную должность в церковной общине, обязанность публично исповедовать веру Католической Церкви. Это требование является юридически обязывающим для отдельного заинтересованного лица из числа верующих и потому не может быть исполнено через доверенное лицо. Такое исповедание заключает в себе публичное обязательство повиновения Христу и Церкви и осуществляется посредством формулы, одобренной Апостольским Престолом и содержащей никео-константинопольский символ веры, с некоторыми добавлениями, учитывающими предписания канонов 750 и 752 .

Вскоре после закрытия Второго Ватиканского собора Конгрегация Вероучения отменила клятву верности, как противоречащую современности⁴³. Однако недавно та же Конгрегация обнародовала документ (вступивший в действие 1 марта 1989 г.), в котором представлена новая формула клятвы верности⁴⁴. Последнюю надлежит рассматривать как дополнение к исповеданию веры, предписан ному каноном 833 для генеральных, епископских и судейских викариев, приходских настоятелей, ректоров и профессорско -преподавательского состава канонических и церковных университе тов, настоятелей институтов монашествующих и обществ апостольской жизни, составляемых духовенством, и лиц, выдвигаемых на получение диаконского звания. Помимо нечеткости, с какой обязанность клятвы возлагается без каких-либо уточнений также на верующих, «не исполняющих церковной должности от имени Церкви»⁴⁵ , следует отметить, что такая клятва, будучи по своей природе обещанием⁴⁶, просто подтверждает обязательство, которое для верующего уже подразумевается в акте вступления в конкретную церковную должность. Однако для христианской общины может служить дополнительной гарантией сознание того, что человек, облеченный церковной должностью, связал себя также клятвой верности, которая хотя и не является культовым действием в истинном и строгом смысле, тем не менее, представляет собой торжествен ное обещание покорности Богу и Церкви

б) Nihil obstat, mandatum и missio canonica.

Технический термин «nihil obstat» — предмет многочисленных дискуссий и споров в послесоборной католической теологии⁴⁷ — используется каноническим правом в связи с поручением преподавать богословские дисциплины как в государственных университетах, так и в церковных высших учебных заведениях. Наряду с nihil obstat, предоставляемым Апостольским Престолом и известным как nulla osta romano (римское разрешение), не следует забывать o nihil obstat местного ординария, разрешение которого, согласно норме договорного права многих западноевропейских стран, имеет обязывающую юридическую силу для компетентной государственной власти и практически приравнивается к missio cаnonica (канонической миссии). В обоих случаях речь идет о негативном заявлении, которым компетентная церковная власть свидетельствует, что, согласно действующему каноническому праву, нет никаких препятствий к возможному осуществлению учительской миссии тем или иным конкретным преподавателем⁴⁸.

Mandatum — новый технический термин, которым Комиссия по пересмотру Кодекса канонического права заменила предшеству ющий термин missio canonica в каноне 812. Данный канон гласит: «Преподаватели богословских дисциплин в любом высшем учебном заведении должны иметь мандат от компетентной церковной власти»⁴⁹ . Этот новый канонический институт, или правовой инструмент защиты церковного общения, представляет собой нечто большее, чем простое nihil obstat. Однако его еще нельзя считать подлинной missio canonica, потому что последняя предписывается в CA Sapientia christiana только для преподавателей богословских дисциплин церковных университетов и факультетов⁵⁰. Кроме того, требовать, чтобы все преподаватели теологических дисциплин в любом высшем учебном заведении учили от имени церковной власти, а не под свою собственную ответственность, значило бы ущемлять их свободу, право на которую признает за ними канон 218.

Несмотря на неясность и терминологическую нечеткость канонических норм в этой области, можно, тем не менее, утверждать, что мандат есть не что иное, как одобрение, предшествующее преподаванию. Оно не предоставляет конкретному преподавателю никаких особых прав, но действенным и публичным образом свидетельствует о двух вещах: во-первых, о том, что преподаватель находится в общении с Католической Церковью и, следовательно, учит как католик; а во-вторых, о том, что предлагаемая им доктрина отвечает церковному учению⁵¹.

Технический термин missia canonica неоднозначен. В документах Второго Ватиканского собора он употребляется для обозначения способа, каким иерархия доверяет верующим-мирянам некоторые функции, по своей природе скорее связанные с деятельностью пастырей⁵². В Кодексе канонического права 1983 г. церковный законодатель уже к нему не обращается. В канонической традиции он обозначает различные формы участия в миссии церковной иерархии. Наконец, в нормах государственного церковного права это выражение используется для обозначения сотрудничества между церковными и государственными властями в назначении преподавателей, доцентов и профессоров высших учебных заведений всех типов⁵³. Во всяком случае, речь всегда идет о различных формах (влекущих за собой разные правовые последствия), в каких компетентная церковная власть поручает верующему осуществление определенной функции от имени церковной иерархии, несущей за это полную ответственность.

Наряду с этими правовыми инструментами, предназначенными главным образом играть роль движущей силы, каноническое право обладает другими юридическими средствами — скорее превентивны ми, или собственно защитными — которые обеспечивают объективное осуществление церковного общения. В первую очередь речь идет о церковной цензуре и о процедурах экзамена богословского учения.

с) Церковная цензура и процедуры экзамена богословского учения

14 июня 1966 г., вскоре после завершения Второго Ватиканско го собора, Конгрегация вероучения отменила одиозный Индекс запрещения книг⁵⁴. Около десяти месяцев спустя та же Конгрегация издала декрет Еcclesiae pastorum⁵⁵, которым реорганизовала весь порядок проведения книжной цензуры. Этот декрет послужил главным источником для канонов 822_832 о допуске к публикации книг и прочих рукописей, трактующих вопросы веры и обычаев католиков.

Новые канонические институты licentia (лицензия, разрешение) и approbatio (одобрение, утверждение) весьма отличаются от прежнего prohibitio (запрета)⁵⁶ как по своей природе, так и по юридическим последствиям. Например, если книга выходит без должного церковного одобрения (аpprobatio), это не значит, что она является запрещенной, со всеми вытекающими отсюда последствиями, установленными прежним каноном 1399 (то есть запретом для всех католиков на ее чтение, печатание, хранение, продажу и распростра нение)⁵⁷. Право и обязанность епископов надзирать над рукописями и над использованием средств массовой информации имеет очевидно пастырскую функцию — функцию сохранения «целостности веры и обычаев» (кан. 823 § 1), с привлечением к участию в ней всех верующих. Кроме того, канон 824 устанавливает ясное различение между разрешением и одобрением. Если путем licentia церковная власть разрешает публикацию, не выражая о ней никакого суждения, то approbatio такое суждение содержит. Кодекс канонического права требует approbatio для публикации оригинального текста Священного Писания, литургических книг, сборников молитв и катехизисов. Книги по теологии без approbatio не могут ни использоваться в качестве учебников или учебных текстов (кан. 827 § 2), ни выставляться, продаваться или раздаваться в Церквах и часовнях (кан. 827 § 4).

Во всех остальных случаях достаточно лицензии, а предварительная церковная цензура является всего лишь желательной⁵⁸.

Наряду с этими частными правовыми институтами, применение которых должно всегда осуществляться при полном уважении достоинства и прав всех верующих (например, права на иммунитет по отношению к любому принуждению (кан. 219), свободу слова (кан. 212 § 3) и исследований (кан. 218), в каноническом праве существуют также определенные процедуры, объективно направлен ные на сохранение и обеспечение церковного общения. Речь идет о так называемых особых административных процедурах (которые рассматриваются в следующем параграфе вместе с другими каноническими процедурами) и о процедурах экзамена ошибочных учений .

На Втором Ватиканском соборе был подвергнут резкой критике образ действий Конгрегаций Римской курии, в частности, Sanctum Officium (Святой Службы), которая за день до закрытия вселенского форума была переименована в Motu Proprio «Integrae servandae»⁵⁹ папы Павла VI в Конгрегацию вероучения. В том же документе она получила и новую организацию. Последняя была подтверждена (за исключением некоторых незначительных изменений) Апостольской конституцией Regimini Ecclesiae Umversae⁶⁰, которая обязала Конгрегацию выработать новый внутренний регламент. 15 января 1971 г. был опубликован документ Nova agendi ratio in doсtrinarum еxamine (Новый порядок рассмотрения учений)⁶¹, содержащий новые нормативы процедуры экзамена доктрин.

Публикация Nova agendi ratio несомненно представляет собой важный шаг вперед к полному преодолению методов инквизиции, с ее мрачной склонностью к негласному решению дел, отчасти унаследованной Святой Службой. Однако некоторые нормы нового регламента были подвергнуты суровой критике, и не всегда безосновательно, как мы увидим в дальнейшем. Большая часть замечаний высказывалась в связи с неясностью роли диоцезального епископа в процедурах экзамена, а также в связи с вызываемым инструкцией впечатлением, что только Конгрегация Римской курии является компетентной в вопросах веры и обычаев верующих-католиков⁶². Эту роль нельзя прояснить, не принимая во внимание новый теологический и юридический статус, полученный Конференцией епископов после Второго Ватиканского собора. Кроме того, необходимо точно определить ее место внутри новой разветвленной системы канонических процедур. Однако Кодекс канонического права 1983 г. нисколько не помогает в решении этих проблем. Он ограничивается утверждением (кан. 830), что право каждого ординария доверить суждение о книгах лицам, в которых он уверен, остается в силе, и что Конференция епископов может учредить комиссию цензоров. В результате Nova agendi ratio 1971 г., даже после обнародования нового Кодекса канонического права, остается правовой базой процедуры экзамена учений, несмотря на свою ограниченность.

Новый регламент предусматривает два вида процедуры. Первая процедура — экстраординарная, предназначенная для употребления в тех случаях, когда «рассматриваемое мнение очевидно и несомненно ошибочно, и в то же время ясно, что его распространение может повлечь за собой (или уже влечет) реальный ущерб для верующих» (п. 1). Вторая процедура — ординарная, используется во всех прочих случаях.

Первая процедура — крайне ускоренная. Она предусматривает немедленное уведомление местного Ординария с тем, чтобы автору было предложено исправить ошибку. Подобный образ действий противоречит фундаментальному принципу, провозглашенному в той же Апостольской конституции Reginum Ecclesiae Universae, п. 32, согласно которому автору даже в самых тяжелых случаях должно быть гарантировано право на защиту.

Ординарная процедура подразделяется на две фазы: внутреннюю (нормы 2_10) и внешнюю (нормы 11_18). Первая фаза имеет целью дать Конгрегации возможность составить точное суждение о рассматриваемой доктрине посредством обсуждения мнений, подготовленных двумя экспертами и лицом, выступающим pro autore (вместо автора). Она не предусматривает беседы с автором, и менее того — обязательного уведомления заинтересованного ординария.

Вторая фаза процедуры, обращенная вовне, осуществляется только в том случае, если предварительное исследование действитель но обнаружило в рассматриваемом учении ложные или опасные воззрения (норма 12). Тогда уведомляется заинтересованный ординарий, и автору указываются «положения, сочтенные ошибочными или опасными, дабы он мог в течение месяца представить письменный ответ» (норма 13). Только в случае необходимости автор может быть приглашен для личной беседы с представителями Конгрегации. После этого Конгрегация решает вопрос о том, нужно ли (и если да, то в какой форме) публиковать результат экзамена (норма 17). Наконец, после того, как решение будет утверждено папой, оно сообщается ординарию автора (норма 15).

Нетрудно понять, что и эта ординарная процедура не избежала многих критических замечаний, и прежде всего в связи с тем, что право автора на защиту не сводится к возможности письменного ответа или вероятного приглашения на личную беседу⁶³. Напротив, был положительно встречен тот факт, что эта новая процедура административного характера вылилась в юридически обязывающее декларативное судебное решение, которое не касается непосредствен но веры автора, но исключительно соответствия или несоответствия его доктрины Откровению и учению Церкви.

Аналогичным по природе, но не обязывающим с юридической точки зрения, является решение, которое формулируется вследствие процедур экзамена учений, выносимых на рассмотрение епископских конференций⁶⁴. Здесь речь идет просто о квалифицированном совете, который конференция епископов дает заинтересованному Ординарию, дабы помочь ему в принятии решения⁶⁵ . Однако процедуры, принимаемые для достижения этого квалифицированного совета, более строги с формальной точки зрения, чем процедуры Конгрегации вероучения. Действительно, помимо того, что они обладают выраженной соборностью, они гарантируют как большую публичность действий, так и техническую защиту автора. Более того, в некотором отношении эти особые административные процедуры — не лишенные, однако, некоторых элементов явно судебного характера — составляют очевидную параллель базовой структуре канонических процедур, которая будет исследована в следующем параграфе. Поэтому, как представляется, они яснее выражают особую природу права Церкви, чем процедура экзамена учений, принятая Конгрегацией вероучения. По этой причине они могли бы послужить подходящим отправным пунктом для новой и более полной нормативной трактовки всего этого деликатного вопроса, в том числе на уровне вселенской Церкви. И в самом деле, 29 июня 1997 г., во время работы над переводом этой книги, Священная Конгрегация вероучения приняла новую процедуру. Как представляется при первом быстром прочтении, эта процедура учитывает основные требования последних лет, — в частности, право автора на техническую защиту и прямое участие его Ординария (прим. 65а).