9.2 Канонические процедуры

В ходе реформы процессуального канонического права было предложено назвать этот раздел права Церкви De modo procedendi pro tutela iurium (О порядке процедур защиты прав)⁶⁶. Тот факт, что последняя книга Кодекса сохранила заглавие De processibus (О процессах), дает понять верующему, что в Церкви целью различных процедур не является исключительно защита законных прав и интересов, но «достижение подлинного примирения и обеспечение полноты communio между всеми верующими»⁶⁷. Поэтому уже на уровне технико-юридических элементов процесса улавливается своеобразие объединяющей и организующей природы Церкви в сравнении с государством. Это своеобразие, основанное как на особой природе sacra potestas (священной власти), так и на единстве действий Слова и Таинства в создании communio Ecclesiae, проявляется на трех уровнях. Их составляют: сущностное сходство целей всех наиболее типичных канонических процедур в правовой системе Церкви; декларативный характер канонического судебного решения; неадекватное различение между судебной и административной природой различных канонических процедур. Сходство трех характеристик процессуального канонического права позволяет сделать вывод о наличии базовой структуры, общей всем каноническим процедурам.

а) Сходство целей типовых процессов в Церкви

Несмотря на утверждение, неоднократно провозглашенное в подготовительных документах первой кодификации, о наличии в каноническом праве нескольких типов процессов, Кодекс канонического права 1983 г. представляет фактически единственный базовый процесс — а именно, спорный процесс (каноны 1501_1670), с которым постоянно соотносятся все прочие процессуальные формы, именуемые церковным законодателем procеssi speciali (особые процессы). В так называемом ординарном спорном судебном процессе превалируют юридические формальности, и особенно письменные формальности, в противоположность устному спорному процессу (каноны 1656_1670). В обеих формах судебный процесс имеет целью отстаивание прав физических или юридических лиц или установление юридических фактов⁶⁸.

Однако именно этот процессуальный тип не только является самым неупотребительным в Церкви, но и вообще играет вспомогательную роль, и потому Церковь могла бы отказаться от него без особых затруднений. Не случайно в Coetus cоnsultorum (Собрании консультаций), предпосланном реформе процессуального каноничес кого права, было выдвинуто предложение заменить спорный процесс, в его функции базового процесса, процессом матримониальным, поскольку в Церкви матримониальные судебные разбирательства гораздо более часты⁶⁹. Однако речь идет не об одной количественной стороне вопроса. Не только матримониальные дела (каноны 1671_1707), но вообще все так называемые особые процессы, от разновидностей брачных процессов (например, процесса по поводу раздельного проживания супругов; процесса super matrimonium ratum et non consumatum (об одобренном, но не завершенном браке) и процесса о предполагаемой смерти одного из супругов) до процесса о провозглашении недействительности ординации (каноны 1708_1712) и уголовного процесса (каноны 1717_1731), по существу и в последнем счете представляют собой дела по поводу status personarum (статуса лиц). Как таковые, они имеют целью определить реальное положение верующего в церковной общине или степень его принадлежности к ней. Поэтому они относятся к неотъемлемому и типичному ядру канонического процесса⁷⁰.

Способность этих дел безошибочно выявлять отличие канонических процессов от процессов, регламентированных государствен ным правом, была бы очевиднее, если бы церковный законодатель не отказался от кодификации тех канонических процедур, которые просто осуществляются административными инстанциями, но с полной ясностью отражают особую природу юридической структуры Церкви. Речь идет о процедурах, связанных с делами по канони зации, и об уже рассмотренных процедурах экзамена предполагаемых ошибочных учений. Действительно, нельзя забывать, что каноничес кая процедура для дел по канонизации рассматривалась в целых 142 канонах второй части четвертой книги Кодекса канонического права 1917 г. (каноны 1999_2141) и определялась одним авторитет ным канонистом, на основании ее формальных предпосылок, как «самая строгая процессуальная форма», известная каноническому праву⁷¹. Если бы в новом Кодексе она была поставлена в центр совокупности процессуальных норм, это несомненно способствовало бы пониманию того факта, что судебное решение, в которое обычно выливается судебная процедура (и особенно те процедуры, которые касаются дел о status personarum, наиболее типичных в процессуальной системе Церкви), по своей природе декларативно.

б) Декларативная природа канонического судебного решения

Судебное решение в любой правовой системе является «магнитным полюсом всего процесса»⁷² и отражает важнейшие характерис тики данной системы. Каноническое судебное решение тоже представляет собой идеальное отражение юридической структуры Церкви, глубоко отличной — в том числе на уровне процессуального права — от юридической системы государства.

Действительно, в государственном процессуальном праве судья, в отличие от епископа, может действовать только тогда, когда выступает формальным органом права. Вне рамок закона он не имеет никакой власти, более того — перестает существовать⁷³. Подобное отождествление власти с исполняемой функцией (в данном случае судебным процессом) невозможно в Церкви по причине особой природы sacra potestas (священной власти), которая, как мы уже видели, едина и нераздельна. Даже действуя на уровне iurisdictio, sacra potestas никогда не отождествляется ни с органом, ее осуществляю щим, ни с его modus procedendi (образом действия, процедурой). В противоположность современному государству, в Церкви не существует разделения властей. В ней modus procedendi всех органов управления определяется не природой исполняемой функции, а природой объекта. Так, церковный судья независимо от того, следует ли он судебным или административным путем, по существу всегда призван констатировать своим решением (имеющим техническую форму судебного или административного постановления) некие объективные факты — например, действительность таинств, принадлежность христианина к communio plena, легитимность публичного богослужения или ортодоксальность вероучения. Юридическая значимость этих объективных фактов выходит за рамки частного интереса отдельных верующих. Она затрагивает всю реальность Церкви как communio, потому что церковная правовая структура имеет конечной целью (telos) не осуществление субъективных прав отдельных верующих, а обеспечение на конституциональном уровне, или на уровне объективных данных, аутентичности и целостности спасительного содержания Слова и Таинств. Именно это сохранение и поддержание substantia verbi (существа Слова) и substantia sacramenti (существа Таинств) есть последняя цель sacra potestas, даже когда она действует как potestas iudiciaria (судебная власть). Вследствие этого каноническое судебное решение именно в процессах, наиболее типичных для Церкви, обладает ярко выраженным декларативным характером⁷⁴. Посредством канонического решения церковная власть признает юридически обязывающие факты и таким образом обеспечивает объективную реализацию церковного опыта, основанного на подлинности Слова, действенности Таинств и на всех прочих элементах, касающихся общего призвания жить в вере и в церковном общении, которое всегда есть communio cum Deo (общение с Богом) и communio fidelium (общение верующих).

Эти соображения о декларативной природе канонического решения остаются в силе, как будет показано в § 14,2, также и в отношении тех решений (или постановлений), которые выносятся по окончании уголовного процесса. Речь идет не только о случаях, когда нормы Кодекса определяют решение как декларативное, потому что оно относится к канонической санкции latae sententiae (по заранее вынесенному решению). Даже когда Кодекс определяет решение как irrogatoria (налагающее кару), потому что речь идет о канонической санкции ferendae sententiae (по выносимому решению) — например, в каноне 1314, — фактически оно имеет декларативный характер. Ибо само различие между каноническими санкциями latae sententiae и ferendae sententiae не касается их специфической природы, но исключительно их правовых последствий⁷⁵.

в) Неадекватность различения между судебными и административными каноническими процедурами

Наряду с уже рассмотренными процедурами экзамена ошибочных учений и наложения канонических санкций (кан. 1720), каноническому праву известен ряд особых административных процедур. По существу имеется три таких процедуры: процедура смещения и перевода приходского настоятеля, процедура эксклаустрации (вменяемой в качестве канонического наказания) из института посвященной жизни, и наконец процедура увольнения из института посвященной жизни.

Совокупность кодексных норм, регулирующих процедуру смещения или перевода приходских настоятелей, разделена на две главы: смещение (каноны 1740_1747) и перевод (каноны 1778_1752).

Обе процедуры имеют исключительно пастырскую цель: «Обеспечить верующим адекватное служение в приходе. Поскольку ни первая, ни вторая из процедур не предполагает какой-либо вины в поведении приходского настоятеля, они не могут рассматриваться в качестве канонической санкции»⁷⁶. Таким образом, ординарий должен установить посредством предварительного специального расследования наличие объективной причины, мотивирующей смещение или перевод. Процедура в обязательном порядке предписывает как заслушивание двух приходских настоятелей-консультантов, или асессоров (кан. 1742 § 1), так и приглашение самого приходского настоятеля с тем, чтобы он мог ознакомиться с касающимися его документами и представить в письменной форме доводы в свою защиту (кан. 1745).

Для эксклаустрации, налагаемой в качестве канонической санкции, канон 686 § 3 требует уважительной причины и соблюдения процедуры, неуклонно следующей заповедям справедливости и братской любви. В соответствии с практикой Конгрегации по делам Институтов посвященной жизни и Обществ апостольской жизни, данная процедура в так называемых нормальных случаях предпосылает эксклаустрации два предварительных условия. Во-первых, в рассматриваемом деле не должна играть существенную роль болезнь или ненормальность наказуемого; во-вторых, эксклаустрируемого следует уведомить о причинах наложения санкции и дать ему возможность представить доводы в свою защиту⁷⁷. Эта очевидная забота о соблюдении справедливости еще более подкрепляется тем фактом, что верховный настоятель не может просить Святой Престол или диоцезального епископа о наложении эксклаустрации, не получив единодушного согласия (consensus) своего Совета (кан. 686 § 3). Наконец, процедура увольнения из Института посвященной жизни, описанная в каноне 677, включает в себя три различных этапа: предупреждение, издание декрета об увольнении и его утверждение компетентной властью⁷⁸ . Эта процедура гарантирует как соблюдение права на защиту (кан. 695 § 2 и 698), так и осуществление принципа соборности в принятии решения (кан. 699 § 1).

В заключение можно сказать, что данное в Кодексе нормативное оформление трех особых административных процедур не игнорирует ни соборное измерение sacra potestas, ни право на защиту. В этих процедурах — особенно на уровне способа артикуляции ius difensionis (права на защиту) — нетрудно проследить аналогии с другой процедурой, имеющей административную природу и вполне типичной для канонической процессуальной системы: процедурой установления предпосылок, необходимых для предоставления диспенсации от одобренного, но не завершенного брака⁷⁹. Она исключает присутствие адвоката (patronus), хотя в наиболее сложных случаях допускает техническое содействие юриста-эксперта (iusperitus, кан. 1701 § 2). Тем не менее, если принять, что право на защиту выражается в канонической сфере главным образом в принципе очной ставки, то можно прийти к выводу, что данное право и в этом процессе, столь типичном для юридической системы Церкви, находит вполне конкретное и гарантированное применение. Здесь, как и в названных выше административных процедурах, это применение могло бы стать полнее, если бы помимо технической защиты предусматривалась также публичность — пусть не erga omnes (не в отношении всех дел), но все же выходящая за рамки узкой келейности, столь типичной для устаревшей судейской практики ⁸⁰.

Краткий анализ этих особых административных процедур доказывает, что они по существу содержат в себе все ключевые моменты судебного процесса. Таким образом, в каноническом праве имеется единая структура, общая для всех многообразных типов процедур.

г) Базовая структура канонических процедур

Существенными элементами этой базовой структуры канонических процедур являются следующие: момент, конституирующий сам процесс (возбуждение дела и установление рамок-границ судебного спора); следственная фаза и прения сторон (представление доказательств, защита сторон, разбор дела); момент оценки и принятия решения (оценка и взвешивание доказательств судьями); и наконец издание постановления, имеющего часть in iure (юридическую) и in facto (фактическую). Таким образом, в каноническом праве базовая структура административных процедур идентична базовой структуре судебных процедур. Различия обнаруживаются исключительно на уровне формальностей. Важнейшее из них состоит в том факте, что кодексные нормы, касающиеся административных процедур, не предписывают очевидным и обязывающим образом предоставление возможности обращения к технической защите. В то же время этот недостаток является общим как для норм Кодекса, касающихся административной процедуры наложения или объявления канонической санкции, так и для тех норм, которые относятся к вышеописанным особым административным процедурам. Однако в нормах, касающихся всех этих процедур, содержатся частые ссылки на возможность предоставления письменной защиты или обращения к экспертам. Поэтому для того, чтобы полностью уравнять административные и судебные процедуры, достаточно «принять к сведению, что когда предоставляется право письменной защиты, практически невозможно воспрепятствовать ее редактированию экспертом или адвокатом. Поэтому было бы достаточно открыто признать законность такого вмешательства и допустить его также на других этапах процесса»⁸¹.

Если это сделать, уже не было бы необходимости принимать спорный процесс в качестве абстрактной базы канонических процедур. К тому же, как было авторитетно показано раньше и как станет еще очевиднее из параграфа о матримониальных процедурах⁸², даже самый частый канонический процесс — о признании брака недействи тельным — имеет много общего со спорным процессом. Другие авторы подчеркивали также (исходя из принципа устного разбора дела — быть может, несколько поспешно отмененного церковным законодателем в сфере спорного процесса, каноны 1656_1670) желательность в будущем большего разветвления особых процедур в юридической системе Церкви⁸³. А это невозможно без богословско-правового углубления базовой структуры, общей всем процедурам.

Именно в этом смысле (учитывая важность предмета) нельзя недооценивать высказанное в конце предыдущего параграфа предположение о том, что в будущем существенная лакуна в Кодексе канонического права в отношении возможных процедур экзамена доктрины будет заполнена. Действительно, если верно, что сегодня невозможно пренебрегать субъективными правами каждого верующего, а значит и автора доктрины, то верно и то, что следует обеспечить ординарию возможность свободного и ответственного принятия решения с целью защитить истину церковного общения. Именно юридическая охрана этих двух взаимно имманентных полюсов — с одной стороны, свободы акта веры отдельного верующего, а с другой — объективной истины церковного общения — составляет главную цель канонической процедуры. Достижение этой цели было бы легче гарантировать на нормативном уровне, если бы канонистика освободилась от комплекса неполноценности по отношению к науке о государственном праве и сконцентрировала усилия на совершенствовании (на формально-юридическом уровне) базовой структуры всех канонических процедур, уже некоторым образом прослеживаемой в ныне действующем Кодексе канонического права.

Примечания к третьей главе

1. По этому вопросу см. W. Aymans, Begriff, Aufgabe und Trager des Lehramts, в: HdbKathKR, сс. 533_540, особенно сс. 539_540.

2. См. AAS 64 (1972), сс. 97_176.

3. Цитаты взяты из: Paolo VI, Evangelii nuntiandi (8 декабря 1975), nn. 17_24, в AAS 68 (1976), сс. 17_22; и Giovanni Paolo II, Catechesi tradendae (16 октября 1979), nn. 15_16, 18 и 24, в AAS 71 (1979), сс. 1277_1340.

4. E. Germain, Langage de la foi а travers l'histoire, Тours 1972, с. 167.

5. О том, как акт крещальной веры вводит изолированное «я» в коллективное «я» Церкви, см. J. Ratzinger, Glaubensvermittlung und Glaubensquellen, в: J. Ratzinger, Die Krise der Kathechese und ihre Uberwindung. Rede in Frankrech, Einsiedeln 1983, сс. 13_39, особенно сс. 23_28.

6. См. с. 761.

7. См. L. Gerosa, L'evкque dans les documents de Vatican II et le nouveau code de droit cononique, в: Visages de l'Eglise. Cours d'ecclesiologie publie par P. De Laubier, Freiburg 1989, сс. 73_89.

8. Соборное учение LG 28 было таким образом воспринято в кодексе, согласно A. Montan, Il libro III: La funzione di insegnare della Chiesa, в: Il nuovo Codice di diritto canonico. Studi, Torino 1985, сс. 138_163, здесь с. 147.

9. См. H. Mussinghoff, в: MK, кан. 773.

10. См. LG 33 и 35; АА 3; кан. 204 § 1.

11. См. кан. 759; о проблеме проповеди мирян в целом см. L. Gerosa, Diritto ecclesiale e pastorale, Турин 1991, сс. 58_64.

12. См. Norme della Congregazione per la dottrina della fede за 1971г., n. 46, в: AAS 63 (1971), с. 308.

13. См. AAS 67 (1974), с. 37.

14. Таково предложение H. Schmitz, Die Beauftragung zum Predigtdienst. Anmerkungen zum «Schema canonum libri III de Ecclesiae munere docendi», в: AfkKR 149 (1980), сс. 45_63, в частности, с. 60.

15. См. Communicationes 7 (1975), с. 152; 9 (1977), с. 161.

16. AAS 79 (1987), с. 1249.

17. Таково авторитетное суждение H. Schmitz, Erwagungen zum authentischen Interpretation von c.767 § 1 CIC, в: Rechts als Heilsdienst: Matthaus Kaiser zum 65. Geburtstag gewidmet, hrsg. von W.Schulz, Paderborn 1989, сс. 127_143, здесь с. 143.

18. В таком толковании согласны между собой: P. Kramer, Liturgie und Recht. Zuordnung und Abgrenzung nach dem Codex Iuris Canonici vom 1983, в: Liturgisches Jahrbuch 34 (1984), сс. 66_83, здесь с. 77; и О. Stoffel, Die Verkundigung in Predigt und Kathechese, HdbKathKR, сс. 541_547, здесь с. 543.

19. См. H. Schmitz, Die Beauftragung zum Predigtdienst, op. cit., с. 62.

20. См. AAS 63 (1971), с. 329 ss.

21. Дальнейшее и аналогичное подтверждение этому можно найти в так называемых гомилиях, в которых во время евхаристических собраний участвуют малые группы верующих. См. le Richtlinien, опубликованные 24 сентября 1970 г. Конференцией немецких епископов, в: Nachkonziliare Dokumentazion, XXXI, Trier 1972, сс. 54_64.

22. Рескрипт Конгрегации по делам духовенства от 20.11. 1973 (см. X. Ochoa, Leges Ecclesiae, V, Roma 1980, n. 4240) был сперва продлен до 1981г., а затем 23.01.1982 был вновь продлен вплоть до обнародования нового Кодекса.

23. Последним этапом этих переговоров стало письмо Конгрегации по делам духовенства Председателю Конференции немецких епископов, датированное 16 февраля 1988 г. и содержащее сообщение о том, что предусматриваемые распоряжения не нуждаются в каком-либо recognitio со стороны Святого Престола для того, чтобы войти в силу (см. P. Kramer, Die Ordnung des Predigtdienstes, в: Recht als Heilsdienst, op. cit., сс. 115_126, здесь с. 121). Такое сообщение вызывает недоумение, потому что, согласно кан. 455 § 2, общие декреты конференции епископов получают обязатель ную силу только после recognitio со стороны Свяого Престола.

24. См., например, ABI Eichstatt 135 (1988), с. 96 ss.

25. См. n. 42 Общего вступления к Messale Romano от 6.6. 1969, в: Nachkonziliare Dokumentation, XIX, Trier 1974, с. 79.

25-а. В связи с этим позволительно спросить: может ли Instructio, которая, согласно Кодексу канонического права, не является законом и распоряжения которой по этой причине legibus non derogant (не отменяют законов), в самом деле отменять партикулярные законы и обычаи? Между тем создается впечатление, что именно этого требует как последняя фраза Инструкции от 13 августа 1997 г., так и добавка к формуле in forma specifica. Не достаточно ли было бы рекомендации епископам, чтобы они позаботились об устранении порочной практики?

26. См. LG 19; 21, 2; 22, 2; 24, 1; 25, 3 и DV 10, 2, где подробно говорится о божественном мандате и содействии Святого Духа.

27. См. DV 10, 2 и комментарии W. Aymans, Begriff, Aufgabe und Trager des Lehramts, op. cit., с. 540; P. Kramer, Kirchenrecht I, op. cit., сс. 39_41; A. Montan, Il libro III: la funzione di insegnare della Chiesa, op. cit., с. 142.

28. В этом отношении см. K. Rahner, Haresie in der Kirche heute? в: Idem, Schriften zur Theologie, Vol. IX, Einsiedeln 1972 (2-е издание), сс. 453_478, здесь с. 460.

29. Подробный анализ всего вопроса см. в: L. Gerosa, La scomunica и una pena? Saggio per una fondazione teologica del diritto penale canonico, Friburgo 1984, сс. 296_326; Idem, Schisma und Haresie. Kirchenrechtliche Aspekte einer neuen ekklesiologischen Begriffsbestimmung, в: ThGI 83 (1993), сс. 195_212.

30. См. прежде всего AG 11; 35 и 36.

31. См. LG 14 и AG 11, 1.

32. Об этом центральном ядре кодексных норм, относящихся к миссионерской деятельности Церкви, см. O. Stoffel, Der missionarische Auftrag, в: HdbKathKR, сс. 547_553, особенно сс. 551_553.

33. Giovanni Paolo II, Redemptoris missio, в: AAS 83 (1991), сс. 249_340, n. 49. 34. Ibid., n. 52; см. также Paolo VI, Evangelii nuntiandi, op. cit., n. 20.

35. Важнейший пример — религиозное образование, даваемое в государственных школах и упоминаемое в каноне 804; по этому вопросу см. J. Listl, Der Religionsunterricht, в: HdbKathKR, сс. 590_605; F. Tagliaferri, Insegnamento della religione cattolica, в: Appolinaris 60 (1987), сс. 145_150., Работа теологических факультетов и католических университетов регулируется следующими каноническими законами: Иоанн Павел II, Апостольская конституция «Sapientia Christiana» (15 апреля 1979), в ААС 71 (1979) 469_499; Иоанн Павел II, Апостольсая конституция «Corde Ecclesiae» (15 августа 1990), 1475_1509).

36. В этом отношении см. прежде всего GE 1, 1; 2, 1; 6, 1.

37. Краткая иллюстрация этого важнейшего вопроса содержится в: F.J. Urrutia, Educazione cattolica, в: NDDC, сс. 439_440.

38. См. кан. 1325 § 3 СIC/1917 и комментарий P. Kramer, Kirchenrecht I, op. cit., сс. 41_42.

39. Таково суждение J. L.Santos, Ecumenismo, в: NDDC, сс. 437_439.

40. Помимо литературы по вопросам смешанных браков, указанной выше, назовем следующие важнейшие работы, трактующие проблему в целом: H.Muller, Der okumenische Auftrag, в: HdbkathKR, сс. 553_561; H. Heinemann, Okumenische Implikationen des nneuen kirchlichen Gesetzbuches, в: Catholica 39 (1985), сс. 1_26; W.Schulz, Questioni ecumeniche nel nuovo Codice di diritto canonico, в: Vitam impendere vero. Studi in onore di P.Ciprotti, под редакцией W. Schulz-G. Feliciani, Roma 1986, сс. 171_184.

41. См. также кан. 364.

42. В соответствии с соборным учением (UR 8, 3), исключением из этого правила является запрещение католическим священникам совместно служить евхаристию со служителями Церквей или церковных общин, которые не имеют полного общения с католической Церковью (кан. 908).

43. См. AAS 59 (1967), с. 1058.

44. См. AAS 81 (1989), сс. 104_106. Критический комментарий см. P. Kramer, Kirchenrecht I, op. cit., сс. 61_62; F.J. Urrutia, Iusiurandam fidelitatis, в: Periodica 80 (1991), сс. 559_578.

45. F.J. Urrutia, Giuramento di fedelta, в: NDDC, сс. 546_547, здесь с. 546.

46. Об обязательствах, вытекающих из клятвы, посредством которой дается обещание, см. каноны 1199_1204, особенно каноны 1200_1202.

47. См. H. Schmitz, Konflikten und Losungsweise im kirchlichen Hochschulbereich. Bemerkungen zu notorischen Problemen, в: Eine Kirche — Ein Recht? Kirchenrechtliche Konflikte zwischen Rom und den deutschen Ortkirchen, hrsg. von R. Puza-a. Kustermann, Stuttgart 10, сс. 101_121, особенно сс. 126_128.

48. См. H. Schmitz, Studien zur kirchlichen Hochschulrecht, Wurzburg 1990, сс. 133_145; I. Riedel-Spangenberger, Sendung in der Kirche. Die Entwicklung und seine Bedeutung in der kirchlichen Rechtssprache, Paderborn-Munchen-Wien-Zurich 1991, сс. 188_191.

49. О смысле замены см. Communicationes 15 (1983), с. 105.

50. См. AAS 71 (19079), сс. 469_499, здесь с. 483 (=n. 27,1).

51. В таком определении mandatum согласны между собой: F.J. Urrutia, Mandato di insegnare discipline teologiche, в: NDDC, сс. 661_664; G. Ghirlanda, Il diritto nella Chiesa mistero di comunione. Compendio di diritto ecclesiale, Roma 1990, с. 423.

52. См. АА 24 и комментарий F.J. Urrutia, Mandato, op. ct., с. 662.

53. О вопросе в целом см. I. Riedel-Spangenberger, Sendung in der Kirche, op. cit., сс. 98_144 и особенно сс. 201_281.

54. См. AAS 58 (1966), с. 445; вскоре после того Конгрегация отменила канон 1399 CIC/1917 о книгах, запрещенных каноническим правом, и связанных с этим санкциях (см. AAS 58, 1966, с. 1186).

55. См. AAS 67 (1975), сс. 281_284.

56. См. каноны 1395_1405 CIC 1917.

57. Это не отменяет того факта, что и сегодня, согласно канону 1369, может быть применена каноническая санкция к тем верующим, которые своими сочинениями наносят тяжкий ущерб вере и католическим обычаям или подстрекают к ненависти и презрению к Церкви.

58. См. кан. 827 § 3. Важность этих норм Кодекса была подтверждена недавней Инструкцией Конгрегации вероучения (30.03.1992), где были уточнены условия их применения. См. комментарий P. Kramer, Kirche und Bucherzensur. Zu einer neuen Instruktion der Kongregation fur die Glaubenslehre, в: ThGL 83 (1993), сс. 72_80.

59. Текст этого МР от 7.12.1965 находится в: AAS 57 (1965), сс. 952_955.

60. См. AAS 59 (1967), сс. 657_697.

61. См. AAS 63 (1971), сс. 234_236. Детальный анализ этого текста см. в: W. Aymans-E. Corecco, Kirchliches Lehramt und Theologie. Erwagungen zur Neuordnung des Lehrprufungsverfahrens bei der Kongregation fur die Glaubenslehre, в: IKZ Communio 2 (1974), сс. 150_170; H. Heinemann, Lehrbeanstandung in der katholischen Kirche. Analyse und Kritik der Verfahrensordnung (= Canonistica 6), Trier 1981.

62. См. W. Aymans-E. Corecco, Kirchliches Lehramt und Theologie, op. cit., сс. 169_170.

63. См. Ibid., с. 166.

64. Среди этих процедур наиболее значительными примерами являются процедуры, сформулированные Конференцией немецких епископов и Конференцией швейцарских епископов. Соответствующие тексты опубликованы в: AfkKR 150 (1981), сс. 174_182 и 155 (1986), сс. 165_172.

65. В этом мнении согласны между собой: H. Heinemann, Schutz der Glauben- und Sittenlehre, в: HdbkathKR, сс. 567_578, и P.Kramer, Kirchenrecht I, op. cit., с. 60.

66. См. Communicationes I (1969), cтр. 83; 10 (1978), сс. 209_216; 15 (1984), с. 52.

67. R. Bertolino, La tutela dei diritti nella Chiesa. Dal vecchio al nuovo codice di diritto canonico, Torino 1993, с. 16.

68. См. кан. 1400 § 1.

69. См. Communicationes 11 (1979), сс. 80_81.

70. Таково справедливое мнение E. Corecco, Die richterliche Anwendung der «sacra potestas», в: OAKR 39 (1990), сс. 277_294, здесь сс. 284_285.

71. См. K. Morsdorf, Lehrbuch des Kirchenrechts, Vol. 3, Paderborn-Munchen-Wien 1979 (11-е издание), с. 260, и комментарий W. Schultz, Das neue Selig- und Heiligsprechungverfahren, Paderborn 1988, сс. 20_22.

72. R. Bertolino, Il notorio nell'ordinamento giuridico della Chiesa, Torino 1965, с. 49.

73. См, например, E. Schumann, Richter, в: EvStL 3, Vol. 2, сс. 3010_3016. О различии между каноническим и государственным процессуальным правом см. также E. Corecco, L'amministrazione della giustizia nel sistema canonico e in quello statuale, в: Amministrazione della giustizia e rapporti umani, Rimini 1988, сс. 133_140.

74. См. E. Corecco, Die richterliche Anwendung der «sacra potestas», op. cit., с. 282; с. 286 и сс. 287_289.

75. О вопросе в целом см. L. Gerosa, La scomunica и una pena? Saggio per una fondazione teologica del diritto penale canonico, Friburgo 1984, особенно сс. 296_326 и сс. 361_388.

76. A. Lauro, I procedimenti per la rimozione e il trasferimento dei parroci, в: I procedimenti speciali nel diritto canonico, Cittа del Vaticano 1992, сс. 303_313, здесь с. 304.

77. Детальный анализ этой процедуры см. J. Torres, La procedura di esclaustrazione del consacrato, в: ibid., сс. 315_336, особенно сс. 328_329.

78. Анализ этих трех этапов см. в: J. Beyer, La dimissione nella vita consacrata, в: ibid., сс. 337_356, особенно сс. 351_353.

79. В отличие от Кодекса 1917 г., Кодекс 1983 г. выделил целую главу для этой процедуры, несомненно важнейшей из административных процедур, известных матримониальному каноническому праву (каноны 1697_1706), что было весьма полезно для юридической ясности.

80. См. S. Berlingo, La diversa natura delle procedure speciali, в: I procedimenti speciali nel diritto canonico, op. cit., сс. 9_23, здесь с. 22.

81. Ibid., с. 22.

82. См. K. Ludicke, Der kirchliche Ehenichtigprozess — ein processus contentiosus?, в: OAKR 39 (1990), сс. 295_307.

83. В этом отношении см. J. Sanchis, L'indagine previa al processo penale (cann. 1717_1719), в: I procedimenti speciali nel diritto canonico, op. cit., сс. 233_266, здесь с. 264.

Основная библиография

Aymans W., Begriff, Aufgabe und Trager des Lehramts, в: HdbkathKR, сс. 533_540.

Aymans W.-Corecco E., Kirchliches Lehramt und Theologie. Erwagungen zur Neuordnung des Lehrprufungsverfahrens bei der Kongregation fur die Glaubenslehre, в: IKZ Communio 2 (1974), сс. 150_170.

AA.VV., I procedimenti speciali nel diritto canonico, Cittа del Vaticano 1992.

Bertolino R., La tutela dei diritti nella Chiesa. Dal vecchio al nuovo Codice di diritto canonico, Torino 1993.

Corecco E., Die richterliche Anwendung der «sacra potestas», в: OAKR 39 (1070), сс. 277_294.

H. Heinemann, Lehrbeanstandung in der katholischen Kirche. Analyse und Kritik der Verfahrensordnung (= Canonistica 6), Trier 1981.

Kramer P., Kirche und Bucherzensur. Zu einer neuen Instruktion der Kongregation fur die Glaubenslehre, в: ThGL 83 (1993), сс. 72_80.

Stoffel O., Die Verkundigung in Predigt und Katechese, HdbkathKR, сс. 541_547.

Urrutia F.J., Mandato di insegnare discipline teologiche, в: Nuovo Dizionario di Diritto Canonico (= NDDC), под редакцией C. Curral Salvador-V. De Paolis-G. Ghirlanda, Torino 1993, сс. 661_664.

Глава четвертая

Право таинств