10.2 Внутренний правовой характер таинств и вводные каноны раздела о таинствах Кодекса канонического права

Если таинства созидают Церковь — и сам Кодекс каноническо го права дает это ясно понять, утверждая, что таинства «максималь но способствуют зарождению, укреплению и проявлению церковного общения» (кан. 840), — то это происходит в силу того, что они представляют собой существенные конститутивные элементы Церкви, в том числе с точки зрения права¹⁰. Причем они являются таковыми не только потому, что порождают следствия юридического характера, и не только потому, что представляют собой действия, осуществляемые одними людьми — как служителями Христа и Церкви — на благо других, тем самым подтверждая принцип «инаковости»(присутствия «иного», «другого» субъекта — прим. перев), который выступает предпосылкой существования межсубъект ного отношения справедливости¹¹. Как уже было подчеркнуто в первой главе, таинства являются в Церкви основными правовыми и конститутивными актами потому, что имеют, как коммуникативные знаки, очевидный внутренний правовой характер, который проявляется, хотя и различным образом, на всех уровнях церковного общения.

Для того чтобы преподание таинств было действенным и плодотворным, нужна вера — как на объективном уровне, потому что таинства всегда преподаются в общении веры данной Церкви, так и на субъективном уровне, потому что от получающего таинство требуется assensus fidei (согласие веры), то есть свободная привержен ность communio Ecclesiae. А она есть не что иное, как «воля, хотя бы имплицитная, к принятию инициативы Бога, ведущего человека долгим пасхальным путем освобождения и освящения»¹².

На субъективном уровне соотношения между верой и таинствами, который в основном совпадает с проблемой необходимых условий для приобщения к таинствам, канонистический дискурс пересекается с пастырским. Действительно, церковный законодатель подчеркивает (в согласии с учением Второго Ватиканского собора, SC 9) значение веры при совершении таинств (каноны 836 и 840) и настойчиво напоминает о долге Евангелизации и катехизации, который все верующие, но особенно священнослужители, обязаны исполнять в отношении тех, кто приобщается к таинствам (каноны 836 и 843 § 2), а также о важности активного участия (каноны 837 § 1_2 и 835 § 4) в совершении таинств.

Из девяти вводных канонов раздела о таинствах канон 842 утверждает принятие крещения в качестве общего принципа, на основа нии которого дается допуск ко всем остальным таинствам. Канон 844 трактует вопрос о таинствах в отношении к экуменизму и communicatio in sacris (общению в таинствах), — иначе говоря, в связи с проблемой принятия таинств Католической Церкви христианами, принадлежащими к другим, некатолическим христианским конфессиям, в неполном общении с Католической Церковью. Оба канона будут подробно рассмотрены в других параграфах данной главы. Сейчас, в порядке введения в кодексное законодательство о таинствах, важнее кратко проанализировать канон 843, в том числе из-за его значения для пастырской деятельности.

10.3 Право на принятие таинств и церковное общение

Первый параграф канона 843 гласит: «Священнослужители не могут отказать в преподании таинств тем, кто просит о них в надлежащем порядке (opportunamente) и должным образом подготовлен, если только принимать их им не запрещено законом». Эта норма вдохновлена соборным учением о праве всех верующих «в изобилии принимать от священных пастырей духовные блага Церкви, особенно помощь Слова и таинств». Она введена церковным законодателем с намерением исключить любой произвол в вопросе о допущении к таинствам. Что касается возможности отказа в таинствах (sacramenta denegare), она строго подчинена действующим нормам Кодекса (на что указывает выражение attentis normis, — с учетом норм, — из второго параграфа того же канона). Однако действенность рассматриваемой нормы была бы выше, если бы законодатель, с одной стороны, употребил действительный залог, а с другой стороны, дал бы прямую ссылку на канон 213, которым право на принятие таинств, или ius recipiendi spiritualia bona (право принимать духовные блага) распростра няется на всех верующих. (Канон 682 Кодекса канонического права 1917 г. предусматривал его только для верующих-мирян). Действительно, это право неотъемлемо связано с той причастностью верующего трем служениям Иисуса Христа, которая дается крещением. Поэтому надлежит считать, что оно возвещено божествен- ным правом¹³ и потому имеет первостепенное значение для реализации церковного общения. Следовательно, те нормы Кодекса, которые ограничивают осуществление этого права, должны толковаться в узком смысле (кан. 18).

Однако данное право может быть реализовано, в соответствии с тем же каноном 843, только при одновременном наличии трех основных условий: прошения (petitio), готовности (dispositio) и отсутствии каких бы то ни было запретов и юридических препятствий. Первое условие поставлено церковным законодателем с целью подчеркнуть, что таинства могут быть преподаны только тем, кто просит о них свободно и в надлежащем порядке (то есть сообразно времени, месту и образу действия). Готовность подразумевает нравственное достоинство и духовное приуготовление верующего, просящего о допущении к таинству, хотя как первое, так и второе весьма затруднительно определить на правовом уровне. Третье условие, когда речь не идет о верующих, подвергнутых отлучению или интердикту и потому отлученных от всех таинств¹⁴ , время от времени формализуется и регулируется церковным законодателем для каждого таинства в отдельности¹⁵.

Все три условия осуществления права на принятие таинств, поставленные в каноне 843 § 1, являются разными видами конкретизации двух общих принципов. Согласно первому принципу, на всех «верующих возложена обязанность всегда сохранять общение с Церковью, причем и в самом их образе действия» (кан 209). Согласно второму принципу, верующие при осуществлении своих прав должны принимать во внимание также «права других людей и свои собственные обязанности перед ними» (кан. 223). Более того, совершенно очевидно, что право, о котором идет речь, есть не что иное, как умозрительный аспект обязанности верующих стремиться к своему освящению и к освящению Церкви (кан. 210). С католической точки зрения, эта обязанность подразумевает также «величайшее внимание и надлежащее прилежание» (кан. 840) в том, что касается подготовки к преподанию таинств. Такое «надлежащее прилежание» — не только обязанность верующего, просящего допустить его к таинству, но и конкретный долг пастырей, определяемый в §2 канона 843. Данной нормой законодатель как бы хочет подчеркнуть, что ответственность в деле Евангелизации — именно потому, что она связана с церковным общением, — требует исключить как на субъективном, так и на объек- тивном уровне любой произвол в важнейшем вопросе допущения к таинствам.