14.2 Частные вопросы

а) Общее отпущение

Уже первая из «Пастырских норм таинства покаяния» (Normae pastorales Sacramentum paenitentiae), обнародованных 16 июня 1972 г. Священной конгрегацией вероучения¹⁵⁰, гласит, что при совершении таинства «следует неуклонно придерживаться учения Тридентского собора и применять его на практике». Согласно этому учению, «божественное предписание» и «величайшее благо души» требуют, чтобы «индивидуальная и полная исповедь вкупе с отпущением» оставалась «единственным ординарным способом примирения верующих с Богом и с Церковью, если только физическая или нравствен ная невозможность не освобождает их от такой исповеди». Эта норма почти буквально повторена в п. 31 Ordo Paenitentiae и в каноне 960. Это значит, что при совершении таинства покаяния первая литургическая форма — то есть примирение отдельных кающихся — «представляет собой единственный нормальный и ординарный способ преподания таинства, который не может и не должен выйти из упот- ребления или подвергнуться небрежению». Что касается третьей литургической формы, то есть примирения большего числа кающихся через совершение исповеди и общее отпущение, — она «имеет исключительный характер и потому не может быть предоставлена свободному выбору, но регулируется особой дисциплиной»¹⁵¹.

Эта последняя форма требует от кающегося (если только он не подпадает под запрещение канона 915) не просто надлежащего настроя для действенного принятия сакраментального отпущения, но и намерения как можно быстрее совершить индивидуальную исповедь (кан. 962 § 1). По крайней мере, исповедь должна быть совершена до того, как будет получено второе общее отпущение, согласно канонов 963 и 989. Служителю таинства, в свою очередь, канон 961 § 1 напоминает, что общее отпущение возможно только в двух случаях: во-первых, при неизбежной угрозе смерти; во-вторых, в случае крайней необходимости. Последняя имеет место тогда, когда наличествуют одновременно два разных обстоятельства: отсутствие достаточного числа исповедников и долговременная лишенность сакраментальной благодати и евхаристического Причастия, причем не по вине кающихся. Однако это состояние необходимости, согласно каноническому законодателю, обычно не регистрируется в торжест венных случаях или во время паломничеств, которые становятся причиной скопления большого числа верующих. Поэтому диоцезаль ный епископ облечен полномочием (кан. 961 § 2) выносить суждение относительно наличия или отсутствия в каждом конкретном случае тех условий, которые установлены законом для коллективного отпущения грехов при крайней необходимости. Ответственное вынесение такого суждения требует учитывать не только критерии, согласован ные с другими членами конференции епископов, но и конкретное предупреждение Римского Епископа: «Использование в исключи тельных случаях третьей формы служения (таинства) ни в коем случае не должно привести к пренебрежению, а тем более отказу от ординарных форм. Не следует рассматривать эту форму и как альтернативу двум другим. Действительно, пастырям и верующим отнюдь не предоставлена свобода выбирать из названных форм служения ту, которая им представляется наиболее подходящей»¹⁵². Выбор касается исключительно суждения о том, имеются или не имеются в наличии в данной отдельной Церкви так называемые случаи крайней необходимости.

Эта проблема стала причиной разделения среди европейских Конференций епископов, что породило сложную ситуацию как на нормативном, так и особенно на пастырском уровне¹⁵³. Так, оказавшись перед фактом быстрого уменьшения числа индивидуальных исповедей, конференции швейцарских и австрийских епископов признали возможным на своих территориях удостоверить в канун больших праздников наличие состояния крайней необходимости, предусмотренного каноном 961. Возникает вопрос: не является ли такое решение уступкой соблазну пойти на поводу у этой сложной ситуации и попытаться обеспечить максимальную сакраментальную значимость любой форме преподания таинства покаяния? Не означает ли это возврата к устаревшей пастырской модели сакраментализации, которая сегодня более чем когда-либо, признается неадекватной задаче подлинной Евангелизации?¹⁵⁴

б) Полномочие принимать исповеди верующих.

В сравнении с Кодексом 1917 г. нормы нового Кодекса, касающиеся действительного совершения таинства покаяния (каноны 965_986) значительно изменены и упрощены. Все они опираются на два основных канона: канон 966 о необходимости ad validitatem (для юридической силы) наличия так называемых полномочий принимать в обычном порядке исповеди верующих; и канон 967 § 2 о возможности осуществлять эти полномочия ubique terrarum (в любом месте земли)¹⁵⁵. Эти две нормы с большей очевидностью связывают юридически действительное совершение таинства покаяния с таинством священства, хотя полномочие принимать исповеди не сообщается вместе с рукоположением в священный сан. Действительно, такое полномочие, согласно канону 966 § 2, предоставляется ipso iure (самим правом), а именно — решением компетентной власти. Следуя учению Собора о единстве sacra potestas (священной власти), канон 966 § 1 предполагает, что священник получает вместе с саном все munera (служения, обязанности), — а значит, и munus отпущения грехов, — которые составляют священную власть. Но в то же время уточняется, что для действительного в юридическом отношении исполнения этой обязанности¹⁵⁶ необходимо получить соответствующее facultas (полномочие). Иначе говоря, такое понимание не есть некое внешнее добавление к sacra potestas, предоставляемой таинством священства, но просто способность действительным образом осуществлять эту sacra potestas на благо воздвижения церковного общения¹⁵⁷ .

Такая интерпретация канона 966 опирается на тот факт, что Второй Ватиканский собор нигде не упоминает традиционное различение между potestas ordinis (властью священства) и potestas iurisdictionis (властью юрисдикции). Оно подтверждается также абсолютно новым предписанием канона 967 § 2, согласно которому пресвитеры, обладающие «полномочием в обычном порядке принимать исповеди либо в силу должности, либо в силу предоставления такого полномочия Ординарием места инкардинации или места проживания, могут осуществлять данное полномочие в любом месте». Наконец, канон 976 гласит, что любой священник, даже лишенный полномочия принимать исповеди, законным и действительным образом отпускает грехи всем кающимся, находящимся под угрозой смерти; а канон 144 § 2 прямо применяет к данному предмету принцип supplet Ecclesia (восполняет Церковь). Оба эти канона позволяют сделать вывод об отсутствии каких-либо теологических препятствий к тому, чтобы эта тесная связь между рукоположением в священный сан и преподанием таинства покаяния была еще более прямо и четко выражена в Кодексе¹⁵⁸.

в) Тайна исповеди и другие обязанности исповедника

Канон 983 отличает тайну исповеди от обязанности неразглашения того, что было сказано на исповеди. Первая нерушима и запрещает исповеднику даже частично выдавать кающегося ни словом, ни каким-либо иным способом, ни по какой бы то ни было причине. Второе обязательство касается переводчика или любого другого возможного лица, которому из исповеди кающегося стали известны его грехи. За прямое нарушение тайны исповеди канон 1388 § 1 предусматривает отлучение latae sententiae (по заранее вынесенному решению), которое налагается Святым Престолом. В случае косвенного нарушения тайны исповеди, а также любой формы нарушения обязательства не разглашать услышанное на исповеди, тот же канон предусматривает возможность наложения канонической санкции ferendae sententiae (по выносимому решению), не исключая отлучение.

Помимо этого основного обязательства, исповедник связан также целым рядом других обязательств правового и пастырского характера, которые перечислены в канонах 978_982 и 984_986. В свете всего сказанного о праве на принятие таинств и об охране прав верующего, особенно важны каноны 980 и 984. Первый канон гласит, что если исповедник не сомневается в надлежащем настрое кающегося, который просит об отпущении, он не может ни отложить отпущение, ни тем более отказать в нем. Второй канон решительно запрещает исповеднику — и особенно облеченному властью — использовать полученные на исповеди сведения во вред кающемуся, даже если при этом нисколько не нарушается тайна исповеди.