11.2 Нормы Кодекса, относящиеся к Евхаристии

Даже беглого взгляда на систематический порядок норм Кодекса, относящихся к Евхаристии (каноны 897_958), более чем достаточно, чтобы уловить тот унитарный подход, который церковный законодатель 1983 г. применяет к данному предмету. В частности, в нем предстает уже полностью преодоленным дуализм, присущий прежнему Кодексу, между жертвоприношением Мессы и таинством Евхаристии³². Унитарное видение этого таинства (которое одновременно является жертвоприношением и воспоминовением, а также истоком и завершением церковного общения) было разработано и предложено Вторым Ватиканским собором и воспринято церковным законодате лем. Это подтверждается первым каноном, где содержится ясный и полный синтез соборного учения: «Высочайшим таинством является пресвятая Евхаристия, в которой сам Господь Христос содержится, предлагается и принимается, и через которую непрерывно живет и возрастает Церковь. Евхаристическое жертвоприношение, поминовение смерти и воскресения Господа, в котором крестная жертва длится в веках, есть завершение и исток всего христианского культа и жизни. Им обозначается и в нем осуществляется единство Народа Божьего и совершается созидание Тела Христова. Поистине все остальные таинства и все церковные дела апостолата связаны с Пресвятой Евхаристией и ей подчинены» (кан. 897). Как видим, центральное положение Евхаристии, основанное на том, что она есть одновременно sacrifitium (жертвоприношение), memoriale (поминовение), culmen (завершение) и fons (исток) христианского культа и жизни, подчеркивается почти буквальным повторением соборного учения о подчиненности всех прочих таинств Евхаристии. Итак, тридентская триада «continere, offere, sumere» (содержать, предлагать, принимать) утратила индивидуалистический и клерикальный акцент. Ее развитие завершилось интеграцией в церковное и конститутивное измерение Евхаристии, через которую continuo vivit et crescit Ecclesia (непрерывно живет и возрастает Церковь).

Как следствие, преодолевается также дуализм между celebratio (служением, преподанием) Мессы, возложенным исключительно на священников ³³, и ее auditio (слушанием), как индивидуальной обязанностью каждого верующего³⁴. Действительно, уже в самом начале раздела о Евхаристии церковный законодатель прямо утверждает, что она «есть действие самого Христа и Церкви» (кан. 899 § 1), и в ее совершении «совместно принимают участие все присутствую щие верующие, как клирики, так и миряне, — каждый своим способом, сообразно различию санов и литургических служений» (кан. 899 § 2).

Народ Божий, призванный к единству под главенством епископа или пресвитера, является единым субъектом Евхаристии. Поэтому именно из такой конституциональной перспективы надлежит исходить, чтобы понять все юридическое и пастырское значение канонических норм, касающихся «высочайшего таинства» (кан. 897). Эти нормы представлены в новом Кодексе канонического права в следующем систематическом порядке. Сначала идут два вводных канона: первый (кан. 897) посвящен внутренней связи между Евхаристией и таинством Церкви; второй (кан. 898) — фундаментальному значению этого таинства для жизни всех верующих, призванных активно участвовать в его совершении. Далее следует первая глава о преподании Евхаристии (каноны 899_933). Здесь содержатся нормы относительно служения Евхаристии, активного участия в нем всех верующих, а также нормы, касающиеся времени и места совершения Евхаристии и соответствующих обрядов. Затем идет вторая глава (каноны 934_944), где трактуются вопросы сохранения и почитания Евхаристии (каноны 945_958); и наконец третья глава, в которой собраны юридические правила относительно приношений во время Святой Мессы.

а) Конституционально-правовая роль Евхаристии

Во вводных канонах раздела о Евхаристии, вообще-то весьма важных в экклезиологическом отношении, церковный законодатель не повторяет непосредственно то утверждение собора, что во всех «алтарных общинах..., хотя они часто малы, бедны или живут в рассеянии, пребывает Христос. Через Него собирается вместе единая, святая, вселенская и апостольская Церковь» (LG 26, 1). Тем не менее, конституциональная роль этого таинства в рамках communio Ecclesiae et Ecclesiarum несомненно выявляется во многих других нормах Кодекса, пусть даже (как мы увидим в дальнейшем) в них не всегда удается обеспечить равновесие между вселенской Церковью и отдельными Церквами. Например, юридическое определение диоцеза, этой важнейшей институциональной формы отдельной Церкви, указывает на бином Evangelium et Eucharistiam (Евангелия и Евхаристии) как на тот магнитный полюс, вокруг которого собирается portio Populi Dei (часть Народа Божьего). Аналогичным образом канон 528 § 2 утверждает, хотя и косвенно, что Евхаристия представляет собой «центр приходской общины верующих». Каноны 527 и 298 § 1 призывают верующих уделять особое внимание ассоциациям, которые созданы в духовных целях или ориентированы на развитие публичного культа, а значит, некоторым образом связаны с опытом алтарной общины.

Конституционально-правовая роль Евхаристии подчеркивает ся в Кодексе канонического права также на субъективном уровне, то есть на уровне церковной жизни верующего. Согласно канона 209 § 1, верующий всегда призван сохранять общение с Церковью и в самом образе действия. В самом деле, Евхаристия представляет собой одновременно таинство, усовершенствующее вступление в христианство; пищу, питающую верующего на протяжении всей его жизни; и святое напутствие, утешающее христианина на пороге смерти³⁵. Если крещение и конфирмация составляют невозобновляе мый сакраментальный элемент инициации христианина, то Евхаристия представляет собой динамический момент. Все они «таким образом связаны между собой, что являются необходимыми для полноты вхождения в христианство» (кан. 841 § 1). Как следствие, канон 866 предписывает, чтобы крестившийся и прошедший конфирмацию взрослый сразу же после этого «принял участие в евхаристическом собрании и причастился». Если такое участие активно осуществляется на протяжении всей жизни, то оно побуждает верующих к «частому принятию этого таинства» (кан. 898), а священников — к его частому (по возможности, ежедневному) преподанию³⁶. Наконец, важнейшее значение Евхаристии для жизни христианина подчеркивается правом больных и умирающих на принятие святого Напутствия (viaticum)³⁷, и соответствующей обязанностью, возложенной законодателем на приходских настоятелей, викариев и капелланов, а в случае необходимости на «любого священника или другого служителя Святого Причастия» (кан. 911).

Этим кратким упоминанием о Евхаристии как о viaticum затрагивается другая проблематика, имеющая важное конституцио нальное значение, — проблематика, связанная с правом принимать Святое Причастие и обязанностью верующего участвовать в воскрес ной Евхаристии.

Право каждого крещеного христианина принимать таинства от собственных пастырей утверждено каноном 213. В том, что касается Евхаристии, его уточняет канон 912, который гласит: «Всякий крещеный христианин может и должен быть допущен ко Святому Причастию, если только ему это не запрещено законом». Тот факт, что здесь законодатель не упоминает должного приуготовления, как в каноне 843 § 1, усиливает данное право. При этом решение вопроса о наличии субъективной готовности верующего изымается из компетенции служителя Святого Причастия. Такое решение, в соответствии с нормой канона 916, правомочен принимать сам верующий, который желает причаститься. Возможное ограничение этого права со стороны священнослужителя подлежит объективным критериям. Они установлены каноном 915, который гласит: «К Святому Причастию не допускаются лица, подвергнутые отлучению или интердикту; те, на кого наложена каноническая санкция или в отношении которых объявлено о наложении санкции; а также упорствующие в явном тяжком грехе». Внесенное законодателем уточнение относительно непременного наличия наложенной или объявленной канонической санкции, а также объективного и всей общине известного греха, есть очевидное свидетельство того факта, что возможность отказа в Причастии со стороны священнослужителя подлежит юридическим критериям, формально более строгим, чем соответствующие критерии прежнего Кодекса³⁸ .

В соответствии с апостольской традицией, заново представлен ной Вторым Ватиканским собором³⁹ , каноны 1246_1248 подтверждают обязанность каждого верующего христианина соблюдать воскресение как «основной праздничный день». В этот день празднуется «пасхальное таинство» святой Евхаристии, в которой «должны принимать участие» все верующие. В сравнении с Кодексом 1917 г. нормы нового Кодекса, касающиеся обязанности (хотя и не названной в каноне 920) соблюдать воскресение, значительно упрощены. Во-первых, церковный законодатель больше не говорит об «omnes et singuli dies dominici» (всех и отдельных воскресных днях)⁴⁰, но просто о воскресном дне. Во-вторых, эта обязанность подразумевает не просто auditio (слушание) Святой Мессы, но partecipatio (участие) в ней (кан. 1248) в соборном, то есть активном, смысле слова⁴¹. Таким образом, речь идет об обязанности, которая имеет очень мало общего с моральной казуистикой прежних времен. Теперь в ней, напротив, на первый план выступает ее очевидное конституционально-правовое значение. Ибо она есть призыв, обращенный к каждому верующему, проявить ответственность в построении церковной общины как того места, где совершается освящение христианина. Именно в евхаристическом собрании эта ответственность находит особенно значимое и действенное проявление.

б) Евхаристическое собрание

В первых двух параграфах канона 899 церковный законодатель подчеркивает конституционально-правовой и публичный характер Евхаристии, этого таинства единства Народа Божьего. Далее, в § 3 того же канона, утверждается следующее: «Евхаристическое собрание да будет устроено таким образом, чтобы все участвующие в нем стяжали изобильные плоды, ради получения которых Господь Христос установил евхаристическое Жертвоприношение «. Итак, для того, чтобы выразить и осуществить единство Церкви, со всеми соединенными с нею видами благодати, евхаристическое собрание должно быть устроено. В его общинной структуре отражается общинная структура самой Церкви. Она имеет одновременно всеобщий и частный характер, согласно конституциональному принципу взаимной имманентности, негласно присутствующему в евхаристической формуле: «Целое в части»⁴². Совокупность кодексных норм называет и регулирует лишь важнейшие из элементов этой структуры. Что же касается правовой регламентации остальных ее элементов, она осуществляется действующими литургическими нормами⁴³ . Первый элемент, названный церковным законодателем, — это роль верующих, принявших посвящение в сан. В силу таинства священства они призваны возглавлять евхаристическое собрание и, как таковые, быть первыми служителями единства Церкви. Ибо они исполняют эту функцию «от лица Христа», а значит, «имея в виду не собственные интересы, но интересы Иисуса Христа» (PO 9, 2). Таким образом, власть возглавлять и совершать Евхаристию «необходимо связана с принятием священства»⁴⁴. Вследствие этого § 1 канона 900 устанавливает правило: «Служителем, правомочным от лица Христа совершать таинство Евхаристии, является только должным образом рукоположенный священник».

Таково необходимое условие законности евхаристического собрания. Во втором параграфе того же канона уточняются условия, при которых евхаристическое собрание возможно: отсутствие каких бы то ни было препятствий для совершения Евхаристии пресвитером и соблюдение предписаний Кодекса. Первое условие соблюдено в том случае, когда исполнение пресвитером своих функций не имеет препятствий в виде какой-либо иррегулярности (кан. 1044 § 1) или канонической санкции (кан. 1333 § 1). Второе условие касается многочисленных и разнообразных предписаний. Важнейшие из них установлены каноном 903 (предписывающим ректору церкви допускать к служению Евхаристии только тех пресвитеров, которые известны ему или могут представить рекомендательные письма) и каноном 906 (рекомендующим пресвитеру служить Мессу при участии хотя бы нескольких верующих). Оба предписания высвечивают публичный характер Евхаристии, ее сущность как литургического действия всего Народа Божьего. Это еще сильнее подчеркивается тем фактом, что степень обязательности рекомендации, которая дается в каноне 904 относительно ежедневной службы пресвитеров, возрастает в том случае, когда последние принимают какую-либо церковную должность — например, должность приходского настоятеля⁴⁵.

Второй важный элемент общинной структуры евхаристического собрания связан с преподанием Святого Причастия. В этом смысле канон 910 проводит различение между ординарными служителями (епископами, пресвитерами и диаконами) и служителями экстраординарными (аколитами или другими верующими, которым служение предоставлено в силу нормы канона 230 § 3). Ссылка на данный канон важна потому, что, хотя церковный законодатель в каноне 899 § 2 говорит о «разнообразии санов и литургических служений», эти разнообразные служения в дальнейшем не упоминаются и не перечисляются в нормах Кодекса, регулирующих евхаристические собрания. Например, в каноне 230, в соответствии с Motu Proprio «Ministeria quedam»⁴⁶, опубликованном 15 августа 1972 г. папой Павлом VI, различаются три типа служений, предоставляемых мирянам: постоянные служения аколита и чтеца, которые могут быть предоставлены только мирянам мужского пола; временные служения, возлагаемые также на женщин; и экстраординарные, или дополнительные, служения, предоставляемые всем верующим-мирянам, даже если они не являются чтецами или аколитами. Наряду с этими ministeria имеются munera, или функции (кан. 230 § 2), — например, функции комментатора или певчего (кантора). Среди последних, менее значимых и предоставляемых omnes laici — всем мирянам (а значит, как мужчинам, так и женщинам), могут быть названы церковные служки обоего пола⁴⁷. Напротив, важное значение ministeria, и особенно постоянного служения аколита, подчеркивается нормами, которые регулируют допущение ко Святому Причастию. Они рассматриваются в следующем параграфе, но некоторым образом связаны также со способом распределения Причастия.

Третий и последний важнейший элемент устроения евхаристи ческих собраний составляют обряды и священнодействия, в которых совершается Евхаристия. Установив обязательное правило — придерживаться «законным образом одобренных» литургических книг (кан. 928), в остальном церковный законодатель ограничивается провозглашением некоторых основных литургических норм. Например, говорится, что «евхаристическое жертвоприношение должно совершаться хлебом и вином» (кан. 924 § 1), по примеру самого Иисуса Христа⁴⁸. В дальнейшем эти нормы дополняются рядом предписаний, касающихся времени и места проведения евхаристических собраний (каноны 931_933), а также сохранения и почитания Пресвятой Евхаристии (каноны 934_944). Среди последних назовем канон 935 о незаконности того, чтобы кто-либо «удерживал у себя Пресвятую Евхаристию». Тем самым подчеркивается, что и преподание Евхаристии extra Missam, то есть помимо жертвоприношения Святой Мессы, тесно связано с евхаристическим собранием или евхаристическим служением.