Глава 14 Заключение

Глава, обращенная как к самым стойким читателям, сумевшим осилить книгу, так и к самым нетерпеливым – тем, кто начинает читать с конца. Здесь автор еще раз подытоживает сказанное с целью доказать: журналистика – это, в самом деле, просто, «как два пальца».

Стремясь понять, почему советская журналистика игнорировала элементарные правила, которые сформулированы на этих страницах, я в свое время пришел к выводу, разумеется, не бесспорному, но имеющему право быть. Советская пресса формировалась «пламенными» трибунами революции, мастерами зажигательных речей. И печатные материалы готовились по законам устных выступлений, где на первом месте – эмоции, пафос.

Сильной стороной советской журналистики были очерки. И это естественно. Очерк опирался на великие традиции короткого рассказа Лескова, Чехова (Толстой называл его «Пушкин в прозе»), Бунина. А вот подавать информацию коротко и ясно не умели.

Но неверно утверждать, будто у нас об этом никто и никогда не думал. Думали. И даже учили студентов. Но очень уж своеобычно. Как-то в разговоре с коллегой, окончившим журфак МГУ в конце 60-х годов, я завел речь о принципах лида в американской прессе, и тот с энтузиазмом возразил:

-- Нас тоже учили лиду. Преподаватель говорил: чтобы заинтриговать читателя, начните с чего-то необычного. Например, так: «Он сунул руку в карман пиджака и вдруг обнаружил там презерватив».

-- А при чем здесь презерватив, если в статье речь идет совсем о другом, скажем, о строительстве тоннеля, -- поинтересовался я без всякой задней мысли уколоть своего коллегу (к слову, очень неплохого журналиста).

И тот абсолютно серьезно начал мне растолковывать:

-- Да не при чем вовсе. Зато сразу привлечет внимание, человек захочет почитать дальше.

Надо знать время, о котором идет речь: до начала так называемой перестройки слово «презерватив» в приличном обществе вслух не произносили. Так что со стороны преподавателя МГУ это было «круто» -- учить так студентов. Возможно даже, он был по-своему очень передовым человеком, находящимся в постоянном поиске. Но его «университеты» никакого отношения к реальной журналистике не имеют. Возможно, они применимы в литературе – использование «завлекаловок», далеких от темы публикации, -- но никак не на странице газеты.

Собирая материал для этого пособия, я сделал любопытное открытие. Не Бог весть какое, но все-таки. Признание журналиста-ветерана, наверное, и является ключом к пониманию того, почему советская журналистика никак не могла освоить законы подачи информационных материалов. И почему российская журналистика до сих пор хромает на ту же ногу.

Вот это признание, опубликованное в газете «Известия» осенью 2005 года:

Авторы 50-строчных заметок отпускали бородки, заводили трубки и обращались друг к другу «старик». Старших это ничуть не забавляло, они сами не прочь были подчеркнуть в быту принадлежность к особому корпоративному сословию. Стиль, литературное мастерство служили молодым известинцам духовным прибежищем. Должно быть, поэтому многие мои собратья и ровесники мечтали о писательстве. Да, по сути, они сделались мало-помалу «писателями в газете», издавна существовала в русской журналистике такая негласная, но завидная должность. «Литературоцентричность» была свойством известинской атмосферы.

Не буду это личное откровение распространять на всю старую гвардию отечественных журналистов. Наверняка, многие расценивали свою работу иначе. Но слова автора газеты, бывшей многие десятилетия одной из двух ведущих газет страны («Известия» и «Правда»), стоит дорогого. Тем более, он выступает от лица «многих собратьев и ровесников».

Оказывается, журналисты старой школы постоянно чувствовали свою ущербность: работая в газете, на самом деле «мечтали о писательстве». А коли так, они вовсе не ставили цель оттачивать журналистское мастерство. Даже не оттачивать, а просто осваивать – зачем, если их влекла литература. Кто-то получал возможность писать очерки, и у него это получалось. Но остальные, зараженные «литературоцентричностью», оказывали журналистике медвежью услугу, поскольку привносили в нее совершенно не свойственные ей черты.

Литература имеет свои законы. Журналистика – свои. Писатель и корреспондент – разные профессии. Хотя и близкие. Излагаю банальности, но с самого начала я предупреждал: буду говорить исключительно банальности, поскольку элементарные правила никак и не хотят осваивать наши коллеги.

А «литературоцентричность» журналистики это все равно, что двугорбая лошадь. Помните у Маяковского «Стихи о разнице вкусов»: «Верблюд же вскричал: «Да лошадь разве ты?!/ Ты просто-напросто верблюд недоразвитый.»? Надеюсь, вы не подумали, будто я хочу нашу журналистику обозвать «верблюдом недоразвитым»? Если это кому и пришло в голову, то без всякой моей подсказки. Я же продолжу стихотворение: «И знал лишь бог седобородый,/ что это животные разной породы.» Думаю, не надо быть «богом седобородым», чтобы понимать: журналистика и литература «разной породы».

Если журналистику вы избрали своей профессией, готовьтесь, перефразируя известные слова классика, по капле выдавливать из себя писателя и поэта. Пусть даже в юности вы «грешили» (что само по себе очень даже неплохо) стихами или рассказами.

Стойкий и думающий читатель – стойкий, в смысле одолевший все пособие, и думающий, то есть воспринимающий материал критически, -- может попенять автору: сам-то ты нарушаешь почти все изложенные правила: многословен не в меру, повторяешь одно и то же по два-три раза, даже заголовок дал двусмысленный.

Если кто это сделает, он будет абсолютно прав. И возразить мне на это нечего. Единственное что могу, в качестве контрдовода привести анекдот. В изначальном смысле этого слова – любопытный и поучительный рассказ из истории. Помните, как у А. С. Пушкина: «И дней минувших анекдоты/ От Ромула для наших дней/ Хранил он в памяти своей.»

Пришли однажды римские граждане к знаменитому Сенеке Стоику (I в. н. э.), занимавшемуся разработкой морально-этических проблем (Энгельс называл его дядей христианства) и говорят ему:

-- Что же ты, почтенный Сенека, нас учишь скромности, воздержанию, а сам чревоугодничаешь, в винопитии меры не знаешь, до женщин легкого поведения охоч.

На что многомудрый Сенека, последователь римского стоицизма, отвечал:

-- Друзья мои, я учу не тому, как я живу, а тому, как должно жить.

Вот и я отвечу на все (справедливые) упреки в мой адрес: это пособие вовсе не ставит задачу продемонстрировать мое умение или неумение писать. Цель его -- донести до вас основные законы журналистики.

Освойте все изложенные здесь правила и, главное, следуйте им. Знание правил – основа мастерства. И вы обязательно станете крепким профессионалом.

Аннотация

Первая в России книга практических советов по журналистике. С привлечением большого количества примеров автор показывает, как собирать информацию, отбирать самые важные и интересные факты, как выстраивать материал с учетом психологии восприятия читателя. Детально анализируются основные лексические и смысловые ошибки в подаче материалов, даны конкретные рекомендации как их избегать. Книга предназначена в первую очередь для молодых журналистов и работников службы PR, для студентов и преподавателей факультетов журналистики и PR. Работа может быть полезной также для редакторов и всех, кто работает в со словом.

Пост Скриптум

На обложке всегда стоит фамилия одного (иногда двух-трех) авторов. А на деле подготовка книги – процесс коллективный. Устоявшуюся несправедливость я хочу хотя бы отчасти исправить и выражаю большую признательность всем соавторам этой работы. В первую очередь, моему давнему другу, издателю и журналисту, Андрею Богатыреву. Именно он, обозвав меня собакой на сене, потому что якобы не хочу делиться знаниями, стимулировал этот труд. Над книгой работали великолепные профессионалы петербургского издательства «Специальная Литература». Огромную помощь оказали рецензенты – филологи, педагоги, журналисты. Люди, для которых время, наверное, самая большая ценность, бескорыстно отдавали его, чтобы это пособие дошло до читателя.

Если какой-нибудь нигилист назовет такой коллектив соавторов виртуальным, то я готов категорически возразить. На самом деле это реальная общность людей, живущих в реальном, едином нравственно-эстетическом пространстве. Те, для кого, говоря словами Блока, «не пустой для сердца звук» понятия «родная речь», «ясность мысли» и «честь». И всем этим людям – большое спасибо.

Последняя обложка

(подпись к фотографии автора)

За 30 лет в журналистике я работал на радио и телевидении, был главным редактором газеты и двух журналов. Но до сих пор считаю себя апээновцем. Потому что первую половину этих лет работал собкором Агентства печати «Новости» (АПН). Там осваивал принцип подачи материалов для западной прессы: минимум слов – максимум информации, изложенной доступно и увлекательно. В основе этого простые правила. Я лишь систематизировал их и постарался изложить – доступно и увлекательно.

Автор проводит мастер-класс, демонстрируя, что такое работа со словом, бережное отношение к русскому языку. Как преподаватель с 30-летним стажем, могу ответственно утверждать: книга С. Ненашева является не только ценными уроками журналистики для постигающих азы ремесла, но и авторитетным пособием для молодых преподавателей.

Л. П. Громова, д. филологич. наук, проф. фак-та журналистики СПбГУ

Для многих современных читателей книга С. В. Ненашева станет откровением. Его опыт и знание предмета теперь принято называть основательными. Стиль и манера изложения подкупает. Эту нужную и полезную книгу с интересом прочитают не только будущие, но и опытные журналисты, а также те, кто профессионально работает с текстами: филологи, редакторы, библиографы, библиотековеды.

В. П. Леонов, директор Библиотеки РАН, д. пед. наук, профессор

Тем, кто решил заняться «журнализмом», рекомендую прочитать эту книжку. Написал ее человек хорошо знающий, из чего и как «делается колбаса», то бишь газета. В каждой главе – ценный практический опыт, советы как собирать и анализировать тексты, как выделять самое главное и интересное, как подавать заметку или статью. Читайте. Это полезно.

Сергей Грачев, главный редактор Издательского дома «Шанс» (СПб)

Читать книгу С. В. Ненашева легко и даже занимательно – его правила четко сформулированы, да еще преподносятся в виде психологического практикума-эксперимента, что позволяет читателю осознать действенность каждого предлагаемого автором приема. Натуральный справочник, место которому – на полке любого пишущего.

Н. В. Богданова, д. филологич. наук, проф. кафедры русского языка филфака СПбГУ