Новое осмысление идентичности

Итак, в постмодерне на смену структурным и функциональным моделям, системному представлению о социокультурной жизни пришли идеи отсутствия семантически центрированных и стабильно определенных структур и плюрализма исходных принципов организации опыта, множественности возможных равноправных интерпретаций одного и того же события. Постмодернистское мировоззрение выступает против «диктатуры общего» и отстаивает множественность многообразия. Как полагает культуролог, теоретик модерна и постмодерна П. Козловски, в современном мире нет места единому, «одно противоречие, консенсус, история, прогресс, эволюция сменяются противоречиями, историями, соглашениями, прогрессами и эволюциями исторических процессов»¹²⁸.

Современная социокультурная реальность, таким образом, предлагает человеку мощный культурно-адаптационный потенциал, а принцип плюрализма и деструктурированного, ацентричного социального пространства открывает для него новые перспективы. Исходя из понимания нестабильности Я, человек обретает бесконечность возможностей выражения собственной индивидуальности. Принцип плюрализма открывает перед ним безграничность и беспрерывность процессов самоидентификации. Наличие равнозначных культурных тактик и стратегий позволяет человеку осуществлять постоянную трансформацию себя, примерять совершенно различные маски идентичностей и, таким образом, ускользать от диктата определенной культурной традиции.

Сменяющиеся идентичности ни коем образом не гарантируют наличия скрытого за ними некоего неизменного подлинного Я. Приняв во внимание эту очевидность, системная теория общества в лице ее представителя Э. Гидденса продемонстрировала, что идентичность не определяется всецело культурной традицией, а является результатом автобиографических саморепрезентаций социального агента.

Человеческое желание в контексте шизоанализа

Постмодернистская трактовка человека и его субъективности, сущности его желаний также ярко отражена в одном из направлений современного постструктурализма – а именно в концепции шизоанализа. Ее создатели Делез и Гваттари последовательно опровергают психоаналитическую трактовку бессознательного начала человеческого поведения, которая способствовала созданию образа угнетенного и отчужденного человека. Они выступают против фрейдистской интерпретации бессознательного как инстанции, детерминированной Эдиповым комплексом, сформированной в рамках семейных отношений. Такой подход, по их мнению, лишает нас возможности объяснить сложные социальные процессы и эмансипировать бессознательное.

Мы уже неоднократно отмечали, что бессознательное во фрейдизме оказывается полностью зависимым от такой структуры как семья, что исключает его иные трактовки (например, историческое или экономическое прочтение). Целью шизоанализа становится новое открытие бессознательного как самообусловленной и самопорождающейся процессуальности, которое делается благодаря проведенной Делезом и Гваттари критике основного для фрейдизма понятия «Эдипова комплекса» и замещением его понятием «Анти-Эдип».

Согласно шизоанализу, превращение Эдипова комплекса в универсальный объяснительный принцип душевной жизни возможно лишь вследствие признания фигуры Отца в качестве довлеющего центрального звена в структуре семьи. В действительности же бессознательное стремится к положению сироты: оно вырывается из-под давления социальных, в том числе и семейных, структур, проявляя спонтанную творческую активность. Таким образом, Я, будучи его эффектом, характеризуется самопроизвольной процессуальной самоорганизацией. Субъективность, согласно шизоанализу, представляет собой постоянную процессуальность желания, при чем желания, не обусловленного некой нехваткой, недостатком, как это трактовалось в классической перспективе, а желания, безостановочно утверждающего свою полноту посредством бесконечной креативности. Бессознательное человека отныне понимается как «производящее желание или желающее производство» не зависимое от социально мотивированных потребностей людей. Таким образом, запуск производящего желания представляет собой и практику эмансипации: если желание действительно не пропущено через социальные фильтры и предоставляет голос собственно творческому потенциалу, его носитель уже ускользнул от идеологической дрессуры и культурной детерминации.

Для того чтобы описать принцип формирования и механизм производства желания Делез и Гваттари вводят понятие «желающие машины» или «машины желания». В качестве машин могут выступать и отдельные единичные субъекты, и социальные группы, и общество в целом. Существует два вида машин – «машины желания» и «социальные машины», которые, соответственно, заполняют два уровня существования – микроуровень и макроуровень. На микроуровне, или молекулярном уровне, существует множество единичностей, сингулярностей; этот уровень представляет собой неструктурированный, неоформленный в стабильную структуру «хаос импульсов». Макроуровень же представлен совокупностями; он является продуктом интеграции, конфигурирования относительно друг друга молекулярных импульсов, который регулирует и подавляет единичные объекты. Примерами социальных машин являются такие структуры как семья и государство, которые могут проявлять стремление к доминированию и пытаются подчинить микропроцессы макросоциальности. Желающие машины стремятся прорвать давление социальных машин: их потоки устремляются по линиям ускользания, они стремятся разрушить сложившуюся макросоциальную структуру. Делез и Гваттари называют свободное проявление желания и креативности – шизофренией, а тягу к стабилизации структуры, консервации и остановки процессуальности – паранойей. Паранойя – это стремление к установке нормативности, формулировке константы нормальности, универсальной истинности и должного. Шизофрения же, напротив, тяготеет к инновации и текучести, изменчивости: она производит неповторимое, индивидуальное, спонтанное, пытается ускользнуть от общеобязательного и стандартного. Социальные машины – параноидальны: они пытаются остановить потоки желаний, внести в них структурность, трактуя все, не подчиняемое себе, как девиантное поведение, нарушающее общий и установленный порядок нормы.

Желание, таким образом, должно быть абсолютно свободно. В частности оно должно быть независимо от псевдокомплексов, таких как определенность через нехватку чего-либо, лишенности; напротив, желание должны быть положительным и исполненным в себе образованием, то есть желанием вне наличия какого-либо недостатка. Именно так в концепции Делеза и Гваттари преодолевается ряд классических и неклассических способов трактовки субъективности.

Таким образом, в философии постмодерна произошло осознание ограниченности интеллектуальной западноевропейской традиции, что привело к трансформации ключевых онтологических и гносеологических установок; в рамках постмодерна было выработано новое понимание субъективности, социальности, историчности, а также разработаны оригинальные когнитивные стратегии.

Резюме

В настоящее время термин постмодерн используется для обозначения современной интеллектуальной традиции, в рамках которой произошло радикально-критическое переосмысление ключевых проблем философии (таких как проблема сущности человека и окружающего его мира, природы языка, сознания, субъект-объектных отношений и пр.) и фундаментальных понятий классической философии (ревизии были подвергнуты такие понятия как субстанциональность, рациональность, причинность, пространство, индивидуальность, всеобщность, истинность, реальность, прогресс, современность и пр.). Общим основанием различных направлений философии постмодерна выступила демонстрация ограниченности мировоззренческих установок западноевропейской культуры, развивающихся в преемственности со времен ее античного детства до модернистской зрелости, вследствие чего фундаментальные устои классической философии были подвергнуты разрушению. В ситуации постмодерна философии удалось выработать новый язык для объяснения окружающего мира, места и роли человека в нем.

В постмодернистской перспективе человек предстает несубстанциональным, полым образованием, не обладающим изначально заданной универсальной сущностью и как следствие – лишенным всякой устойчивости. Благодаря проведенной здесь различными философскими методами деструкции единства и центрального для человеческого существования положения Я за человеком признается возможность самостоятельного конструирования собственных идентичностей, безграничности и беспрерывности обновления процессов самоидентификации.

Постмодернистская онтология отрицает возможность существования абсолютной, верифицируемой и вечной истины, а, следовательно, и совершенного универсального языка, с помощью которого могут быть выявлены единые основания и закономерности нашего мира. Относительно устройства всего существующего провозглашается, напротив, многовариантность, полифоничность, плюральность истин, мнений, взглядов, точек зрения. Причем плюрализм постмодернистского мышления не является следствием поверхностности подхода или безразличия, он представляет результат осознания бесспорной ценности различных концепций и проектов. В данной интеллектуальной традиции культурное пространство определяется как ризома и осмысляется как незавершенное множество пересечений различных культурных стратегий, открытое разнообразным интерпретациям и чужеродным воздействиям. Таким образом, в философии постмодерна произошло осознание ограниченности интеллектуальной западноевропейской традиции, вызвавшее трансформацию ключевых онтологических и гносеологических установок; в рамках постмодерна было выработано новое понимание субъективности, социальности, историчности, разработаны своеобразные когнитивные стратегии.

Вопросы для закрепления и обсуждения материала:

1. В чем заключается постмодернистская критика «великих метанарраций»?

2. Как изменилась трактовка субъективности в социологии и философской антропологии постмодерна?

3. В чем заключается новое осмысление идентичности?

4. Как соотносятся взгляды Делеза и Гваттари с психоаналитической теорией личности?

5. В чем сущность «шизоаналитического» осмысления человека?

Рекомендуемая литература:

1. Лиотар Ж.-Ф. Состояние постмодерна. М., 1998.

2. Делез и Гваттари. Капитализм и шизофрения. Анти-Эдип. М., 1990.

3. Козловски П. Культура постмодерна. М., 1997.

4. Полякова Н. Двадцатый век в социологических теориях общества. М., 2004

5. Философия: учебник для вузов. Под редакцией В.В.Миронова. М., 2005.

6. Философия: Учебник. 2-е изд., перераб. и доп. Ответственные редакторы: В.Д. Губин, Т.Ю. Сидорина, В.П. Филатов. М.: ТОН - Остожье, 2001.

§ 4.9. Товарно–идеологическое оформление современного человечества в контексте либеральной идеологии (экономико–культурные предпосылки и социо–политические следствия)

Социоэкономические предпосылки и этапы развития либерализма как идеологии

Либерализм («либеральный» от лат. Liber – «свободный) – идеологическое и политическое течение, объединяющее сторонников демократических свобод и свободного предпринимательства. Это сложный и многоплановый феномен, по-разному проявляющийся в различных социокультурных пространствах, имеющий долгую историю становления, претерпевший существенные трансформации, которые привели к возникновению разных его форм и направлений, течений, между которыми имеются глубокие противоречия и порой возникают конфликты. У истоков либерального мировоззрения стояли такие мыслители как Дж.Локк, Л.Ш.Монтескье, И.Кант, А.Смит, В.Гумбольдт, Т.Джефферсон, Дж.Медисон Б.Констан, А.де Токвиль и др. В дальнейшем их идеи были развиты И.Бентамом, Дж.С.Миллем, Л.Хобхаузом, и другими представителями западной общественно-политической мысли. Таким образом, большой вклад в формирование либерального мировоззрения внесли сторонники европейского и американского просветительского движения, французские физиократы, представители немецкой классической философии, европейской классической политэкономии и английские утилитаристы.

В развитии либерализма немаловажную роль сыграла буржуазия, выделившаяся в качестве социального субъекта на этапе подготовки и перехода к Новому времени. Прежде всего, утверждение нового антропологического типа буржуа разрушило феодальные патриархальные отношения с их жесткой социальной иерархией, сословной определенностью жизненно-значимых занятий, тягой к общности. Различные аналитики психосоциальной значимости развития буржуазии (В. Зомбарт, О. Шпенглер, Э. Баллибар и др.) подчеркивают ее определенность экономической сферой: ядром буржуазного мироощущения выступает чувство всеобщего торга, всецело ориентирующее действия индивида на материальную выгоду и определяющее поведенческие стандарты, исходя из критерия конкурентноспособности. В ледяной воде эгоистического расчёта буржуазия топит священный трепет религиозного экстаза и энтузиазм выражения собственной значимости любого сословия феодальной иерархии. Всё сословное исчезает, всё священное оскверняется, люди смотрят на своё жизненное положение и свои взаимные отношения в перспективе их сравнимости в абстрактных количественных эквивалентах: в буржуазном сознании ценность действия, жизненного выбора, профессионального занятия определяется в опоре на их денежный перерасчет. В данной ситуации основным поведенческим актом становится оптимизация эффективности тех действий, которые приносят очевидную выгоду – все остальные исключается как бессмысленные. Этот настрой на выгоду каждого поведенческого проявления приводит к демократизации экономики: типичные для феодального труда любовно сделанные, доведенные до совершенства в каждой детали вещи впредь становятся редкостью, сфера производства сосредотачивается на изготовлении стандартных дешевых товаров. Подобная демократизация производства и техническое усовершенствование средств сообщения выступили тяжелой артиллерией, с помощью которой буржуазия разрушала все сословные, экономические и культурные различия феодального мира. Выражением этого нового самочувствия буржуа выступила идеология раннего либерализма, в ней были сформулированы основные принципы буржуазного общественного устройства, пришедшего на смену феодальной иерархии.

Выступая с критикой феодальной регламентации, французские физиократы, а вслед за ними шотландский философ и экономист ХV111 в. Адам Смит, активно поддержали выдвинутый торгово-промышленными кругами лозунг «laissez faire» («не мешайте действовать»), требовавший ликвидации цеховой регламентации, ограничений внешней торговли и т.д. «Система естественной свободы» Смита предполагала предоставление полного простора частной инициативе, освобождение экономической деятельности из-под опеки государства, обеспечение условий для свободного предпринимательства и торговли. В свою очередь идеологи Английской буржуазной революции XVII в. (Дж. Локк и др.) внесли существенный вклад в разработку и пропаганду идейных оснований буржуазно-парламентского строя. Впоследствии многие из этих идей, выдержанных в духе концепции «правового государства» – конституционного правления, основанного на разделении власти между исполнительными и законодательными органами, обеспечении основных политических прав граждан, включая свободу слова, печати, вероисповедания, проведения собраний и т.д. – вошли в идейно-политический арсенал либерализма.

В XIX в. с утверждением буржуазного общественного строя постепенно начали нарастать апологетические тенденции либерализма. Из идейного наследия выбирались лишь те положения, которые отвечали нуждам только крупной буржуазии как господствующего класса. Вера просветителей в прогресс, в торжество разума уступила место апологии здравого смысла; идея равенства была истолкована применительно к производственным отношениям капиталистического общества как «равенство возможностей» агентов товарно-промышленного производства. Либерализм стал выполнять функцию идеологического обоснования и закрепления в массовом сознании ценностных установок предпринимательского сознания. На протяжении XIX в. либерализм отстаивал идею общественного устройства, при котором регулирование социально-экономических отношений осуществлялось бы спонтанно, через безличный механизм «свободного рынка». Единственную функцию государства либерализм усматривал в том, чтобы охранять собственность граждан и устанавливать общие рамки свободной конкуренции между отдельными производителями. Наибольшего расцвета либерализм достиг в классической стране промышленного капитализма – Великобритании. Наряду с программой буржуазных реформ, рассчитанных на создание благоприятных условий для свободного предпринимательства, было дано этическое «обоснование» неограниченной погони за прибылью в философии утилитаризма И. Бентама и в позитивизме Дж.С. Милля.

Бентам полностью подчинил поведение человека миру вещей, власти денег. Деньги – основной идеал Бентама, они диктуют, по его мнению, каждый шаг в поведении человека. В теоретической форме Бентам зафиксировал то, что складывалось в реальной практики буржуазных кругов современной ему Англии. Его утилитаризм в свою очередь формировал новое поколение предпринимателей-собственников с их откровенной торгашеской моралью. Как говорил один из героев Ч. Диккенса в романе «Тяжёлые времена», «всё на свете должно быть оплачено…», «никто, ни под каким видом не должен ничего давать и оказывать никакой помощи бесплатно». Этот кодекс буржуазной морали вытекал из принципов этики Бентама.

В отличие, например, от французских материалистов XVIII века, которые подчёркивали необходимость пользы для всего общества, верили в торжество добра в виде справедливости, что, по их мнению, и должно было составить счастье народа, для Бентама единственным мерилом добра выступает польза. Следуя ему, всё, что приносит благополучие, выгоду и удовольствие и есть добро и счастье. За основной мотив всех поступков человека он выделяет стремление к удовольствиям, к своей собственной выгоде, своекорыстие, личный интерес, эгоизм. Взаимодействие между собственниками должно осуществляться на взаимовыгодных интересах. В полном соответствии с торгашеским расчётом Бентам создал каталоги простых удовольствий, которые у него расписаны как в бухгалтерских книгах, и сведены к 14 группам. Человек нравственный, добропорядочный у него тот, кто умеет точно рассчитать свой интерес, и, наоборот, безнравственный поступок – это попросту неверно рассчитанный собственный интерес. В любом случае человеческое существование откровенно сконцентрировано на эгоистических ценностях практической морали. Последователь И. Бентама английский философ Дж. С. Милль, вследствие популярности в Европе социалистических идей, пытался немного сгладить излишнюю откровенность своего предшественника рассуждениями о «благе всех», но в тоже время оправдывал эгоизм во имя торжества единичной пользы, единичного удовольствия отдельного человека при полном безразличии к другим людям.

С вступлением капитализма в монополистическую стадию, и особенно с переходом к государственно-монополистическому капитализму, идеология классического либерализма подвергалась существенной перестройке, прежде всего в вопросе о социально-экономической роли государства. Благодаря трудам таких экономистов и философов как Ф. фон Хайек, Л. Мизес, В. Ойкен, М. Фридмен, Р. Минделл и др. возникла концепция «нового либерализма» или «неолиберализма» Несмотря на различия, обусловленные национальной спецификой, неолибералы единогласно признают свободный рынок наиболее благоприятным пространством для эффективной экономической деятельности. Именно посредством свободной рыночной конкуренции наилучшим образом осуществляется регулирование экономических и социальных процессов, рационального распределения экономических ресурсов и удовлетворения запросов потребителей. Однако на деле свобода предпринимателей сводилась к получению сверхприбыли за счёт эксплуатации униженных и экономически ущемлённых пролетариев, что почти за столетие до возникновения неолиберализма привело К. Маркса и его сторонников к созданию социополитической модели коммунизма, которая подразумевает революционное освобождение угнетённых рабочих от своих оков. Примером реализации данной модели выступает Советский Союз. Придя к власти, советский пролетариат в конечном итоге создал бесклассовое действительно равноправное развитое социалистическое общество.

В этих условиях происходило постепенное ослабление идейных и политических позиций либерализма. В странах Западной Европы либерализм был потеснён социал-демократией и консервативными силами. В США же либерализм, совершив определённую эволюцию и сблизившись с социал-реформизмом, остаётся одним из влиятельных идейно-политических течений. В тоже время победа мировой системы социализма в середине ХХ века, заставила апологетов либерализма искать новые пути борьбы с коммунизмом. Особенно эта борьба усилилась после победы СССР над фашизмом и образования мировой социалистической системы. С середины ХХ в. идеологи либерализма начинают вести против социализма (коммунизма) настоящую информационно-диверсионную войну, названную «холодной войной». Идеологи Западных государств начинают противопоставлять потребительские ценности буржуазного мира духовным ценностям советских гражданам. Главную их задачу составила пропаганда достижений собственного материального производства и поиск приверженцев показных ценностей, представленных внешне насыщенным американским стилем жизни. Через культурный обмен и торговлю в социалистических странах формировался элитарный слой молодёжи, воспринявший тенденции западной моды, а через них и западный стиль жизни. Так в нашей стране формировались группы, усваивающие эталоны потребительских стилей жизни развитых капиталистических стран. В 1960-е гг. к ним относятся так называемые стиляги, в 1970-е гг. – фарцовщики и хиппи, в 1980-е гг. – фирмачи и в 1990-е гг. – новые русские.

Однако, не стоит только негативно оценивать стиль жизни передовых буржуазных государств. Есть в американском стиле жизни и позитивные элементы, связанные, прежде всего, с социально-экономическими условиями жизни общества. Идеальный состав американской семьи, присущей, так называемому, среднему классу, должен состоять из четырёх человек – отца, матери и двух детей. При этом рассчитываются и пропагандируются определённые стандарты для наиболее удобной и комфортной жизнедеятельности среднестатистической семьи. Например, комнат в доме или квартире должно быть как минимум на одну больше из расчёта на каждого члена семьи. Для стандартной американской семьи рекомендуется дом или квартира из шести комнат: кухня-столовая, холл-гостиная, четыре спальни-кабинета из расчёта на каждого члена семьи с примыкающими к ним туалетными кабинами. Такая материальная обеспеченность является своеобразным регулятором демографической ситуации в стране, которая сегодня обеспечивает достаточно стабильное положение народонаселения США. В конце ХХ столетия благоприятные возможности роста доходов граждан США за счёт ограбления и превращения России и стран третьего мира в сырьевой придаток, позволил существенно увеличить народонаселение страны, в которой за этот период был замечен так называемый «беби-бум».

В нашей стране демографическая ситуация также во многом обусловлена с социально-экономическими условиями жизни общества. В 1985-1988 гг. правительство предоставило семьям определённые льготы, способствовавшие повышению рождаемости в стране, что действительно вызвало её значительный рост. Хотя после развала экономики бывшего Советского Союза в 90-е годы ХХ столетия из этих детей государство получило несколько миллионов беспризорников. В настоящее время вновь введены экономические стимулы, так называемый материнский капитал, немного повлиявший на увеличение рождаемости в стране. Но в условиях экономических кризисов, присущих рыночной экономике, неизвестно, насколько стабильным будет это экономическое стимулирование. Если в российском обществе внедрены и укрепляются социально-экономические стандарты «среднего класса», влияющие на регулирование рождаемости, то, значит, нужно стремиться к их реальному осуществлению. На сегодняшний день, по данным социологов, они действительно способствует повышению уровня рождаемости, что, однако, не обеспечивает рост численности российского народонаселения.

Либерализм и потребительский стиль жизни

В капиталистическом обществе с целью преодоления кризисов перепроизводства, а также развития потребительского спроса граждан разрабатывается и рекламируется так называемый стиль жизни, который психологически навязывает потребление конкретных материальных ценностей. Социологи, используя понятие стиля жизни, группируют людей: по месту их проживания, уровню образова­ния, манере одеваться, характеру проведения досуга. При этом используется шкала оценок чисто бытового характера, учитывающая весь материальный состав повседневной жизни человека вплоть до мельчайших деталей одежды, фирменного знака магазина, характера досуга (посещение концерта и оперы, гольф и футбол, теннис и бокс), марки машины, размеров газона перед домом и т.п. По этим признакам судят о месте человека на социальной лестнице, о том, «сколько он стоит», каковы его доходы. Такая градация стилей жизни является питательной средой для потребительского общества, распространения его ценностей и критериев, искусственно построенных на рассмотрении экономического дохода человека в качестве выражения его сущности.

На деле эти признаки, образующие материальное облачение стилей жизни, выступают лишь иллюзией социальной идентичности человека. Рабочий высокой квалификации, как бы он ни стремился усвоить в одежде, характере досуга, типе жилища все признаки стиля жизни бизнесмена «среднего класса», принципиально останется наёмным работником. Даже если он обладает частью акций предприятия, на котором работает, получает по ним часть прибыли, но не имеет контрольного пакета акций, то он лишён возможности руководить и распоряжаться этим предприятием. Но при поверхностном взгляде на мир кажется, что стиль жизни и выражает принадлежность человека к той или иной социальной группе. Тем не менее, стиль жизни не может отождествляться с уровнем жизни, который представляет собой конкретно-историческую характеристику социальных групп общества.

Уровень жизни (жизненный стандарт) выражает степень удовлетворения материальных и культурных потребностей, обеспеченности материальными благами, которые характеризуются преимущественно количественными показателями (размер оплаты труда, реальный доход, жилищные условия, уровень образования, культуры и т.д.). Между уровнем жизни и стилем жизни существует связь. Уровень жизни открывает возможности для существования разных стилей жизни. Структура расходов, впрямую определяемых уровнем жизни, зависит от принятого, сложившегося в данной среде стиля жизни. Принятые в среде определённые стандарты стильной жизни, включающие в себя планировку и габариты квартир, марки и модели автомобиля, даже размеры лужаек перед домом и цветы которые на них должны расти, символизируют и отражают уровень благосостояния владельца.

Сам же стиль жизни определяется принятой в данной среде системой и шкалой ценностей, а также характером воспитания, степенью связи с коллективами, степенью включённости данного индивида в коллективную, общественно полезную деятельность. Для марксистски ориентированных социальных теоретиков стили жизни производны от классового деления, от всей иерархической дифференциации социума: они опосредованно отражают классовую принадлежность человека, корни которой лежат в производственно-экономической сфере. Но существует и взгляд на стиль жизни как самодостаточный духовный феномен. Для теоретиков, раскрывающих духовные основания экономики (М. Вебер, Т. Веблен, У.Л. Уорнер), сами жизненные стили выступают главной классовообразующей силой. Манера одеваться, проводить досуг и в особенности специфика потребления, по их мнению, служат основой социальных различий между людьми; именно костюм, досуг, культурные запросы отличают «своих» от «чужих», сплачивают людей в определённые социальные группы, жёсткие границы между которыми почти не преодолимы.

Неотъемлемая черта потребительского стиля жизни – превращение вещей, всех материальных элементов быта из средства в цель существова­ния, достижению которой подчинены время, энергия, жизненные усилия. Человек «не для того ест, чтобы жить, а живёт, чтобы есть». Это удовлетворение потребности в смысле жизни сугубо материальным выступает основным механизмом общества потребления, в основании дифференциации которого – специфика потребительских интересов. Анализируя структуру современного потребительского общества, Ж. Бодрийяр продемонстрировал, что потребление того или иного продукта питания, обладание той или иной вещью – от самой прозаичной части туалета до эксклюзивного украшения или предмета старины – выступают здесь как знак, символ, статус определённого положения в обществе, как признак принадлежности к определённому кругу избранных, возвышающихся над другими, менее благополучными людьми. Люди здесь включены в функциональные и инструментальные взаимоотношения: друг для друга они выступают лишь как средство для приобретения вещей. Причём вещь оценивается не столько по меновой стоимости, а больше как знак престижа, показатель уровня достигнутых жизненных успехов.

Основные принципы либеральной идеологии

Но современное общество потребления, к счастью, далеко не единственное социоэкономическое следствие капитализированной формы либерализма. Следует помнить, что либеральное мировоззрение само по себе никогда не было однородным, оно всегда было открыто для взаимодействия с различными направлениями общественно-политической мысли. Кроме того, либерализм формировался и развивался в различных национально-культурных условиях, поэтому в разные исторические периоды и в разных социокультурных пространствах он выступал в различных вариантах, приобретал своеобразную культурную окраску. Но, несмотря на все вариации, возможно выделить идеологически цельную совокупность принципов, которые объединяли представителей самых различных течений внутри либерализма.

Основными принципами либерализма являются:

-самоценность индивида и его ответственность за свои действия;

-наличие частной собственности как необходимого условия индивидуальной свободы;

-принципы свободного рынка, свободной конкуренции и свободного предпринимательства;

-равенство возможностей индивидов;

-идея правового государства и равенства всех граждан перед законом;

-терпимость и защита прав меньшинств;

-гарантия индивидуальных прав и свобод (свобода совести, слова, собраний, создания партий, личная свобода, право на собственность);

-всеобщее избирательное право.

Принципы либерализма также включают идею правительства, избираемого на честных выборах; прозрачность государственной власти, когда функция последней сводится к минимуму, необходимому для обеспечения этих принципов; свободного обмена политически значимой информацией.

Либерализм, таким образом, является не только экономической теорией и политическая идеологией, но и мощной философской системой. В этом ключе либерализм представляет собой определенный тип и способ мышления, оригинальную систему воззрений на окружающий мир; на современном этапе развития человечества либеральный тип осмысления мира является ведущим.

Ядром либерального учения с момента его возникновения был принцип сохранения индивидуальной свободы, достоинства человеческой личности, принцип утверждения самоценности человека и его прав. Индивидуализм и автономность человека означали самостоятельность его мысли и действий, готовность к творческой активности, новациям, продвижению вперед и преуспеванию, выступающие мощным стимулирующим фактором развития производительных сил капиталистической системы. Элементом, гарантирующим такую свободу личности, являлась частная собственность, неотъемлемая и неотчуждаемая от индивида.