Раздел 3. Теория государства

Тема 3.1. Сущность и определение государства

Признаки государства отличающие его от родоплеменной организации.

1. Разделение населения по административно-территориальным единицам. Рассмотрение признаков государства можно осуществить как путем анализа признаков, в которых проявляется его социальное назначение, особая роль в обществе (так называемые функциональные признаки), так и путем характеристики признаков, в которых выражается специфика внутренней организации власти (так называемые структурные признаки).

Исторически первым признаком складывающегося государства стала замена родоплеменной организации населения территориальной⁴⁴. Последняя была обусловлена принципиально новым характером связи производящего хозяйства, вызванного к жизни неолитической революцией, со своими природными предпосылками, интенсивным развитием обмена и локализацией (в ходе дробления племен и народов) недвижимости, земли и построек как объективных предпосылок общественного производства. По мере того, как углублялись имущественные и социальные различия, территория, на которой осуществлялось производство, выступала уже не столько как предпосылка, сколько как место «действия» общественного труда. Это закономерно порождало вытеснение кровнородственных связей, мешающих дальнейшему развитию производительной силы труда, производственно-территориальными связями, вытекающими из общности экономических интересов.

Генезис территориальной организации населения К. Маркс прослеживает в книге Моргана главным образом на примере Греции и Рима. В отличие от древневосточных цивилизаций в Средиземноморье разнообразие природных условий способствовало бурному развитию разделения труда, ремесел и обмена. Фокусом политической жизни здесь стали города, куда стекались и где перемешивались осколки разных родов, племен, этнических групп (народов). Перенесенные в новые условия (опосредованного обобщения и представительной формы выражения общей воли) характерные для родоплеменной общности стереотипы коллективного обсуждения наиболее важных общих дел породили специфические структуры античной рабовладельческой демократии собственников средств производства. Связанную с этим роль города как эпицентра складывающейся политической жизни, публичной борьбы противоположных интересов (а не только мнений), выработке социальных компромиссов и т.п. не упустил из своего поля зрения К. Маркс. Выписывая в конспект мысль Моргана о длительном (около трех столетий) периоде, в течение которого в Древней Греции «совершался переход от родовой организации к политической (гражданской)», Маркс добавляет в скобках: «Он должен был бы сказать, что термин «политический» употреблен здесь в аристотелевском смысле: политический - городской и политическое животное - горожанин»⁴⁵.

В этой реплике помимо уточнения, существенного для понимания мысли Моргана, заключена важная мысль: развитие родовой организации в направлении государства не исчерпывается греко-римским (полисным) вариантом. Очевидно, там, где основой хозяйственной жизни является деревня, а главной социальной ячейкой община, равно как у кочевых народов, процесс генезиса государства протекает в русле общих закономерностей, но иными, нежели в греко-римском мире, путями.

Следует отметить, что первоначально фактически складывавшаяся территориальная организация населения маскировалась под привычную освященную обычаями родоплеменную структуру. На место родов и племен пришли территориальные формы консолидации населения, долгое время носившие прежние названия в сочетании с «территориальным» определением и именем великого предка (героя) в названии. «Морган называет территориальные филы округами (counties), Шеман же называет подразделения территориальных фил, основанные на жительстве в определенной части города или провинции, округами или кварталами...» – пишет Маркс, резюмируя далее: «Таким образом, дем, фила и государство заняли место рода, фратрии, племени и т.д. Однако они (последние) продолжали еще существовать в течение столетий как хранители родословной и источник религиозной жизни»⁴⁶.

Тем самым соплеменники и иноплеменники уравнивались в правах как жители определенной местности с организованной структурой (само) управление, как соседи. На смену роду и его святыням (родословной) в качестве критерия места индивида в обществе пришел фактор собственности на имущество и его размеры. Если раньше были возможны перегруппировка родов между племенами с целью управления последними («это имеет место и у краснокожих индейцев», – замечает в скобках Маркс) либо усыновление конкретных индивидов конкретным родом, слияние («братание») обезлюдевших родов и племен, то теперь эти прежние исключения стали правилом, а общность населяемой территории (особенно отчетливо проявлявшаяся в городах-государствах античности) вытесняла культ предков и родовых тотемов.

Это период сосуществования кровнородственной и территориальной систем взаимоотношений древних людей. Отношение к роду как к чему-то своему, родному, укрупненному «эго» (Я) еще существовало, но уже вытеснялось отношением к складывающемуся (первоначально в масштабах города) государству как к чему-то чуждому, бездушному (орудию богов, судьбе, верхушке), предполагавшему формально-правовую связь с этим специфическим «антиэго», средством выражения которой стало писаное право.

Смена родовой организации социального управления политической, государством – не одномоментный акт, а постепенный, длительный процесс, полный противоречий и драматизма.

Разделение населения по административно-территориальным единицам и распространение государственной власти по территориальному принципу означает не только возникновение государственной организации, но и начало процесса складывания отдельных стран.

2. Публичная власть. Второй признак государства связан с учреждением особой публичной власти, которая непосредственно с интересами населения не совпадает. В родоплеменном сообществе существовала родовая потестарная власть (от лат. Potestas – сила, мощь), сущность которой – жестокое принуждение. Она распространялась только на сородичей и осуществлялась по кровнородственному признаку, ей подчинялись только члены рода в силу их личной зависимости от коллектива. Власть же публичная распространяется по территориальному принципу, ей подчиняются все, кто находится на определенной подвластной территории. Эти «все» представляют собой подвластный народ, население, «публику», совокупность абстрактных объектов власти (подданных или граждан). Для публичной власти неважно, связаны подвластные кровнородственными или национальными узами или нет. Публичной власти на ее территории подчиняются даже иностранцы.

Власть - неотъемлемое свойство человеческого сообщества. Как социальное явление она представляется в виде совершенно естественного и объективно необходимого регулятора общественных отношений. Будучи порождена ими, власть в свою очередь выступает в роли инструмента организации общества, утверждения дисциплины и порядка в нем.

Совместная деятельность в любом обществе обусловлена тем, что люди никогда не жили изолированно друг от друга, общение составляет необходимое условие существования людей. Поэтому генезис власти следует искать в самой необходимости человеческого общежития. Именно в таком общежитии возникает психологическая потребность подчинения индивида единой общественной воле, появляется чувство зависимости, состояние подвластности на одной стороне и чувство властолюбия, воля к власти – на другой.

Конечно, явление властности не есть только психологический феномен, оно возникает под влиянием социальных условий жизнедеятельности как общественная функция по руководству трудовым процессом. В самом общем виде власть рассматривается как функция любого организованного коллектива людей по налаживанию их совместной деятельности с помощью особых методов (убеждения или принуждения) для достижения определенных целей. В этом состоит восприятие власти как социальной функции, которая была присуща еще первобытному обществу: общественная власть племени, фратрии, рода, осуществляемая советами старейшин родов и племен, народными собраниями (типа древнегреческой агоры) и т.п. Такая власть не отделяется от ее источника и носителя, выражает общие интересы и потребности общества и применяется для руководства его общими делами.

Подобная власть носит негосударственный характер, она выступает в качестве общественной (публичной) власти, или власти в социальном смысле. Она может принадлежать организованному коллективу людей не только в условиях бесклассового общества, но и в обществе, разделенном на классы. Так, социальную власть использует трудовой коллектив для налаживания совместной производственной деятельности своих членов; любая другая социальная ячейка общества является носителем власти как функции соответствующего организованного коллектива (семья, общественные объединения, религиозные организации, партии, ассоциации предпринимателей и др.).

Таким образом, в качестве основных признаков власти как таковой (в социальном смысле слова) прежде всего необходимо отметить ее понимание как особой общественной функции, именно функциональный подход позволяет отграничить наиболее общее понятие власти от иных, частных проявлений, характеризующих те или иные формы властной деятельности (власть как отношение господства и подчинения, как властеотношения и т. д.). Данный подход обеспечивает выделение власти в относительно самостоятельную сферу, отличную от других видов общественной деятельности. В пределах указанной сферы формируется коллективный носитель власти, каковым является стойкая, организационно оформленная общественная структура в лице той или иной ячейки общества (семьи, общественной организации и т. д.), социальной группы или слоя (класса, нации, иной социальной структуры), наконец, народа как универсальной общности людей.

В соответствии с этим не следует смешивать носителя (субъекта) власти и осуществляющих ее отдельных организаций, вступающих в определенные властеотношения. Социальная власть обнаруживает известную «раздвоенность», что выражается в наличии первичной и вторичной власти в обществе. В качестве первичной власти выступает функция соответствующего коллектива, которая принадлежит ему в полном объеме и которую он ни с кем не делит как единственный субъект власти. Вторичная власть является производной от власти коллектива, последний наделяет соответствующие организации (органы, учреждения) определенной компетенцией («частицей власти»), но не наделяет их качествами субъектов, носителей власти. Несмотря на внешнюю «раздвоенность», речь идет не о двух разных властях, а об одной и той же власти, но в процессе ее осуществления, реализации компетенции соответствующих органов в определенных отношениях от имени коллективного носителя власти. Данные признаки свойственны и такому специфическому виду социальной власти, как государственная власть, но в ней они приобретают особый смысл.

С появлением государства власть отчуждается от общества и становится отличительным признаком любого государства, приобретая политический характер. Это значит, что власть как социальная функция преобразуется в политическую власть, которая служит концентрированным выражением экономических потребностей своего носителя – класса, сотрудничающих социальных сил, национальной элиты, политической партии и т.д. Политическая природа данной власти означает, что именно в государственных формах управления обществом она получает свою относительную самостоятельность от иных видов общественной деятельности (выделяется из общества и становится над обществом). В этом состоит особый характер публичной власти, отделенной от всей совокупности входящих в состав государства лиц.

Анализируя важнейшие аспекты трактовки власти, следует обратить внимание на то, что проблемы социальной, общественной, в том числе и государственной, власти, ее легальности и легитимности по многим принципиальным вопросам остаются дискуссионными. Во-первых, нередко не проводится четкого различия между влиянием, воздействием и общественной властью.

Влияние обусловлено природными или иными качествами явления (например, паника), особыми свойствами людей (выдающаяся физическая сила, красота, ораторский талант и др.). Оно не определяет принудительным путем желаемое поведение, а является лишь одним из побудительных мотивов поведения. Такие мотивы обычно действуют стихийно, не включают момент осознания их как власти. Последнее же необходимо для феномена власти. Волевой характер властеотношений между людьми проистекает из того, что они наделены сознанием и волей (независимо от того, идет речь о личности или коллективном субъекте). Всякая общественная власть, любое отношение господства и подчинения есть «присвоение» чужой воли.

Однако не всякое волевое отношение является исключительным признаком общественной (в том числе государственной) власти. Родительская власть включает волевой характер отношений между членами семьи, она естественно воспринимается как легитимная, но это не общественная власть. В основе последней лежит существование определенных общностей, коллективов, связи внутри которых опираются не на родственные отношения, а на другие факторы. Такая власть может возникать в самых различных коллективах, например, в монашеских орденах или в старательских артелях по добыче золота. Необходимость власти в коллективе обусловлена совместной и осознанной деятельностью людей, что предполагает разделение труда, установление определенной иерархии, порядка взаимоотношений людей в коллективе, а затем и коллективов между собой. Власть – существенный элемент всякой организации социальной жизни.

Общественная, социальная власть характеризуется не только волевыми отношениями, связанными с существованием более или менее устойчивого коллектива, она всегда содержит элемент принуждения, коренящийся в необходимости управления совместной деятельностью людей.

Такое принуждение принимается участниками коллектива как легитимное (разумеется, в определенных пределах), ибо всякое объединение включает элемент ограничения его членов.

Формы управления коллективом могут быть различными (экономическое, административное, идеологическое и т.д.), различны и способы «присвоения» чужой воли. Неполитическая, негосударственная, корпоративная власть общественной организации отличается от государственной, выделяет много других разновидностей власти: экономическую, военную, техническую. Некоторые отечественные исследователи в свое время называли партийную, колхозную и другие виды власти.

Особое внимание в литературе уделяется политической власти, Есть различные подходы к пониманию ее природы, Некоторые современные авторы (Р. Даль, П. Кальверт и др.) считают, что она предшествует государству и существует в любом коллективе – профсоюзе, клубе, племени, фирме и т.д. Марксистская теория связывает политическую власть с появлением классов и государства. Есть и другие взгляды, но обычно политическую власть связывают с борьбой социальных групп за распределение социальных ценностей в социально-асимметричном обществе (политика – способ перераспределения социальных статусов в обществе).

Как и всякий коллектив, социально-асимметричное человеческое общество нуждается в управлении, руководстве. В конечном счете, если говорить о социальных образованиях, то руководство (т. е. определение основного подхода к распределению социальных ценностей в обществе) имеет тенденцию сосредоточиваться в руках того класса, социальной группы, которая владеет средствами производства, распределения и обмена, в руках коалиций нескольких таких групп или доминирующей группы, если групп-владельцев несколько. В условиях переходных состояний и некоторых других специфических условиях возможна иная ситуация. Такой группой может быть армия в условиях военного режима (точнее ее высший офицерский состав), партийно-государственная номенклатура, которая в странах тоталитарного социализма фактически распоряжалась средствами производства и распределения. Руководство обществом со стороны определенной социальной группы (коалиции групп), оказывающей решающее влияние на властные структуры государства, – это и есть политическая власть.

Наиболее широким выражением политической власти народа является понятие народного суверенитета. Социальную сущность суверенитета в государстве составляет его принадлежность целиком и исключительно народу, в чем находит воплощение действительное народовластие, осуществляемое во всех сферах общественной жизни. Эта сущность проявляется в единстве суверенитета, покоящемся на прочных социально-политических основаниях: единстве самого народа и единстве принадлежащей ему государственной власти. Так, в условиях Российской Федерации народ выступает как единая политическая общность, охватывающая многонациональное население всего государства. Важнейшие признаки данной общности – единое экономическое пространство; взаимосвязь граждан государства по линии единой государственной организации; общность судьбы различных наций, соединенных в рамках исторически сложившейся территории; чувство ответственности за свою землю, неприкосновенность ее границ, ее экологическую безопасность, нерушимость основ демократической организации общества, прав и свобод каждого человека. Все это в наибольшей степени позволяет установить сущностные качества суверенитета народа как единого, целостного явления общественной жизни, определить его носителя, выступающего источником государственной власти.

Именно в той глубокой сфере общественных отношений, в которой возникает и приобретает реальное выражение фактическая власть народа, сливаются воедино экономические и социально-политические основы осуществления этой власти, формируется политическая воля единого и единственного суверена. В этом плане выявляется единство власти и суверенитета народа по их субъекту и источнику, волевому характеру и социальной направленности. Суверенитет народа характеризуется не только его социальной сущностью, но имеет определенное правовое содержание и формы реализации. Содержание суверенитета служит показателем его осуществления государственной властью, принадлежащей народу, в силу чего он находит организационное и юридическое выражение как суверенитет государственной власти. Соответственно полновластие народа раскрывается через формируемую народом, ему подчиненную и от него зависимую государственную власть: полновластие (суверенитет) народа в правовом аспекте выступает как верховенство (суверенитет) государственной власти. Чем более государственная власть зависит от народа, чем более четко выполняет его волю, тем выше степень ее верховенства внутри страны и независимости на международной арене, а следовательно, более высок уровень суверенности государственной власти. Как мы уже видели, содержание суверенитета народа раскрывается в качестве суверенитета государственной власти, что означает осуществление единства народного и государственного суверенитета в условиях подлинной демократии. Таким образом, сущность государственной власти наиболее полно проявляется именно в ее суверенитете, в то время как остальные ее признаки, носящие сугубо юридический характер, определяются местом и ролью суверенной власти в обществе.

3. Налоги и займы. Поскольку лица, образующие особый аппарат политической власти, управления и суда, не принимают непосредственного участия в производстве материальных благ, они нуждаются в материальных средствах для своего содержания. Эти средства взыскиваются с населения в виде налогов и займов, что является третьим признаком государственной организации общества.

Древнее общество не знало этого института, так как не располагало аппаратом управления и прямого принуждения, который, не участвуя в процессе производства, становился в обществе «иждивенцем». Привилегии должностных лиц являются средством обеспечения их поведения и деятельности в интересах экономически господствующих социальных трупп.

Налоги всегда были главным источником пополнения казны. Под налогами обычно понимаются обязательные платежи, устанавливаемые и взимаемые государством с граждан и юридических лиц.

Обязанность платить налоги в новой Конституции Российской Федерации закреплена как одна из важнейших.

От добровольного исполнения этой обязанности в значительной мере зависит возможность выполнения государством своей социальной роли, иных видов государственной деятельности, охраны его суверенитета, обороноспособности, в чем кровно заинтересован каждый гражданин.

Законодательство устанавливает для граждан дифференцированные ставки налогов с учетом доходов лица. Этим самым государство содействует в возможной степени сбалансированию доходов различных категорий граждан – уменьшению разрыва доходов высоко- и низкооплачиваемых категорий.

В условиях перехода и развития рыночных отношений в Российской Федерации при формировании доходной части бюджетов, функционирующих на ее территории, все большее значение начинают играть налоговые поступления, ежегодно повышается их удельный вес в доходах всех видов бюджетов.

Согласно действующему законодательству и принятому в финансово-правовой литературе определению под налогом понимается установленный органом государственной власти обязательный платеж в бюджет, вносимый безвозмездно юридическими лицами, другими категориями плательщиков и гражданами в точно определенный срок.

Государство устанавливает много видов обязательных платежей, но налоги среди них занимают особое место, имея свою специфическую правовую природу. Прежде всего, налоги отличаются от других обязательных платежей, установленных государством и включенных в действующую налоговую систему Российской Федерации, тем, что за сумму денег, вносимую в бюджет, конкретному налогоплательщику ничего не выделяется. В отличие от налогов другие обязательные платежи имеют несколько иную природу. Законом РФ «Об основах налоговой системы в Российской Федерации» установлены несколько видов обязательных платежей. Например, государственная пошлина вносится за какие-либо действия государственных органов в пользу обратившегося к ним клиента. Так, за выдачу копии свидетельств о рождении гражданин, обратившийся в нотариальную контору, уплатит установленную законом пошлину. Иную правовую природу, чем налоги, имеют и разные сборы, установленные законодательством. Можно избежать этих обязательных платежей – не обращайся за какого-то рода услугой. Так, не используй государственную и местную символику, поднимающую престиж произведенного товара фирмы и т.д. – платить в бюджет не будешь. А налог платить необходимо, если возникают условия, предусмотренные гипотезами налоговых норм, причем платить нужно безвозмездно. При уплате налога денежные средства от любого собственника переходят в собственность государства, как и при внесении любого другого обязательного платежа в бюджет, но при взимании сборов и пошлин плательщик получает какую-либо услугу, благо и т. д. В связи с этим основной юридической характеристикой налога является индивидуальная безвозмездность платежа для конкретного налогоплательщика.

На территории Российской Федерации действуют три группы налогов: федеральные, республиканские налоги; налоги краев, областей, автономных образований и местные налоги.

Совокупность всех видов налогов, пошлин и сборов, согласно Закону Российской Федерации «Об основах налоговой системы в Российской Федерации», образует налоговую систему.

К числу государственных налогов с населения относится, прежде всего, подоходный налог.

Плательщиками (субъектами) подоходного налога являются практически все граждане Российской Федерации, граждане других государств и лица без гражданства, проживающие на территории России.

Объектом налогообложения у граждан является совокупный доход, полученный как в денежной (национальной или иностранной валюте), так и в натуральной форме. Доходы, полученные в натуральной форме, учитываются в составе совокупного годового дохода по государственным регулируемым ценам, а при их отсутствии – по свободным (рыночным) ценим на дату получения дохода.

В совокупный доход включаются суммы материальных и социальных благ, предоставляемых предприятиями, учреждениями и организациями персонально своим работникам, в частности, оплата стоимости коммунально-бытовых услуг, разного рода абонементов, подписки на газеты, журналы, книги, питание, лечение; единовременные пособия уходящим на пенсию ветеранам труда, средства предприятий, учреждений и организаций, распределенные в пользу граждан для приобретения товаров, акций, облигаций и др.

В совокупный доход не включаются: государственные пособия по социальному страхованию и социальному обеспечению, кроме пособий по временной нетрудоспособности, а также пособия и другие виды помощи в денежной и натуральной форме, оказываемой из средств благотворительных, внебюджетных и экологических фондов.

Согласно Закону «О подоходном налоге с физических лиц» ни одна категория граждан не освобождается от налога полностью, а вопрос о социальной справедливости в перераспределении доходов решается путем установления разного размера кратности минимальной месячной оплаты труда, исключаемой из облагаемого налогом дохода.

Характерным для данного налога является то, что граждане, имеющие доходы от нескольких источников, обязаны подавать в налоговый орган декларацию о фактически полученных ими доходах, а также документально подтвержденных произведенных расходах и суммах начисленного и уплаченного налога.

4. Право как особый регулятор общественных отношений. Важным четвертым признаком государства является выражение воли господствующего класса социальных групп в нормах права и, таким образом, придание этой воле общеобязательного характера.

Родовой строй не только не знал, что такое право и обязанность в юридическом смысле слова, но и вообще самого деления на права и обязанности. Характеризуя первобытнообщинный строй древних индейцев, Ф. Энгельс писал: «Для индейцев не существует вопроса, является ли участие в общественных делах, кровная месть или уплата выкупа за нее правом или обязанностью; такой вопрос показался бы ему столь же нелепым, как вопрос, являются ли еда, сон, охота – правом или обязанностью»⁴⁷.

В результате разложения первобытнообщинного строя, с разделением общества на классы экономически господствующий класс стремится к установлению правовых норм, в которых выражается воля не всего общества, а только одного господствующего класса.

На известной весьма ранней ступени общественного развития возникла потребность охватить общим правилом повторяющиеся изо дня в день акты производства, распределения и обмена и позаботиться о том, чтобы отдельный человек подчинялся общим основным требованиям общественной жизни. Эти правила, вначале выражавшиеся в обычае, постепенно превращались в закон. Правовые обычаи и законы постепенно складывались в систему права. Соблюдение норм права обеспечивается при необходимости государственным принуждением.

С древнейших времен, с самых первых памятников права – законов, уставов, сборников обычаев и судебных решений, других юридических документов,– сквозь вязь противоречивых элементов, когда правовую ткань порой разрывают классовые интересы, политические страсти, а то и своеволие, произвол правителя-законотворца, в ней неизменно проступает исконное (что находит выражение в самом факте введения и поддержания общеобязательных норм, юридических процедур, одинаковых для всего населения решений) – нацеленность на установление единого, стабильного, целесообразного порядка поведения людей, разумного решения конфликтов, на учет интересов различных лиц, участников данных отношений, защищенность и гарантированность их прав.

Внимательный анализ обнаруживает в юридических документах, прежде всего в памятниках права, стремление утвердить в жизни:

справедливость (охватывающую истину и правду; не случайно поэтому многие памятники права так и назывались – «правды»);

мудрость (и видимо, оправданно то, что многие служители права, правосудия зачастую слыли мудрецами);

реализм и жизненность (и потому юридическое регулирование проникает во все сложности жизни, касается деталей и подробностей человеческих отношений, стремится учесть всевозможные жизненные интересы).

Даже в древнейших законодательных документах порой встречаются обобщающие формулировки, затрагивающие сами основы права. Вот как, например, обосновывалось издание Сборника законов царя Хаммураппи (XVIII в. до н.э.): «Для того, чтобы дать сиять справедливости в стране, чтобы погубить беззаконных и злых, чтобы сильному не притеснять слабого». В дневнеиндийских законах Ману говорилось: «Если бы царь не налагал неустанно наказание на заслуживающих его, более сильные изжарили бы слабых, как рыбу на вертеле».

Видимо, тут присутствует в какой-то мере и лицемерие или то, что иные называют красивой фразой или двойной моралью, но весьма знаменательно, что подобные слова приводятся все же в законах, в положениях, обосновывающих их издание. Притом все это каким-то образом сообразовывалось с господствующим общественным мнением, с господствующими представлениями. С таким, скажем, которое выражено в изречении, рожденном в Древнем Риме: право – это искусство правды и справедливости.

Вполне закономерно, что в условиях, когда (уже в новейшей истории) демократия, общее движение к свободе, к гуманизму получили всеохватывающее глобальное развитие, произошел и своего рода взлет права. Оно по самой своей природе было приуготовлено к восприятию всепланетного движения к свободе, общечеловеческих ценностей, прав человека, к тому, чтобы быть их выражением и носителем.

Да и в более широком плане историческое предназначение права, его способность быть воплощением и гарантом свободы и высокой организованности свидетельствуют о наличии в нем значительных потенциальных резервов, причем таких, которые первостепенны для утверждения и развития в обществе начал демократии, гуманизма, социального прогресса. Эти резервы, можно предположить, сыграют свою позитивную роль в решении сложных проблем настоящего и будущего человечества, в том числе и таких трудных, которые ныне стоят перед нами в нашей охваченной кризисом стране.

Классовое и общечеловеческое в природе государства. Сущность существует только в явлении и через явление, которое выступает как наличное бытие сущности; закон, также как существенное отношение, существует не иначе, как закон явления, как «существенное явление». Способу бытия материи присуща внутренняя противоречивость, которая находит свое выражение в атрибуте движения. Постижение сущности государства составляет одну из основных задач теории государства. Познать природу государства – значит выявить главное и определяющее в его функционировании и развитии, в его социальной ценности и назначении, понять государство в единстве всех многообразных и противоречивых свойств, сторон и форм бытия, как самостоятельный и целостный социальный институт. Государство – сложная социальная система со своими взаимосвязанными составными частями. Жизнедеятельность государства как динамической системы, отражающей политические, экономические, научно-технические и иные процессы, подчинена объективным закономерностям. Оно выступает формой организации общества, интегрируемая публичновластными отношениями и институтами. В ходе своей эволюции государственность переживает стадию становления, достигает высшей точки, в которой сама себя отрицает, после чего постепенно преодолевается. На первом этапе развития общества государство и класс неразделимы. Это было показано в главах о генезисе государственности. Затем государство отделяется от общества и выступает по отношению к нему как особая корпорация. Государство на различных этапах развития представляет собой исключительно сложное явление. В этой связи определение его сущностных характеристик сопряжено с немалыми трудностями. Как отмечал М. Вебер, научное понятие государства, как бы оно ни было сформулировано, является синтезом, создаваемым для определенных целей познания. Само понятие «государство» в смысле политически организованного общества сравнительно новое и связано с именем Н. Макиавелли. Древние греки использовали в данном значении слово «polls», а римляне – термины «res publica», «civitates». Выражение «status rei publicae» и подобные ему, например, «status rei romanae», которые были распространены в античности, в конечном счете трансформировались в понятие «государство» (stato, staat, etat, state).

Трудность в трактовке данной проблемы заключается еще в следующем. Само слово «государство» в русском языке является производным от слова «государь», которое уже само по себе содержит констатацию отношений господства и подчинения. Очевидно, что оно коренится в вотчинном происхождении и вотчинной, или патримониальной, сущности российского государства, при котором отдельно взятый помещик, князь или, наконец, сам царь является государем для своих подданных. На этих последних по сути дела переносятся отношения хозяина к своей вещи, и в данном смысле как помещик выступает в качестве хозяина своих слуг, так и царь считается полновластным господином над своими подданными. Получается, что, если русское слово «государство» восходит к частно-правовому термину «государь», первоначально обозначавшему собственника рабов и вещей, то английское «state» (или французское Гetat) – к публично-правовому понятию «статус», означавшему «состояние», «упорядоченность». Это во многом объясняется тем, что если на Западе со средневековых времен проводится четкое разграничение между публичной властью государя и его частной наследственной собственностью, то московское вотчинное государство было неограниченным собственником всей земли, людей и предметов на его территории. Интерес представляет также русское понятие «правительство», восходящее своими корнями к слову «правитель», которое опять же содержит констатацию отношений господства и подчинения. В данном смысле оно более близко русским же понятиям «господство», «властитель», «властвующий», нежели английскому слову «government» или его французскому эквиваленту «gouvernement», означающим просто «управление» и «система управления».

Как отмечал М. Дюверже, само понятие «государство» используется в двух значениях. Так, когда говорят, например, о вмешательстве государства в экономическую жизнь или когда оно подвергается критике, то речь идет об институтах и должностных лицах, составляющих в совокупности систему управления. Если утверждают, что Франция, Великобритания, Россия являются государствами, то имеется в виду, что они составляют человеческие сообщества особого типа, особым образом организованные нации, обладающие суверенитетом. Очевидно, что эти два значения тесно связаны между собой: государство в первом смысле управляет государством во втором смысле⁴⁸.

Следует заметить, что в большинстве изданных в прошлые годы работ, посвященных теории государства, его сущность рассматривалась однозначно с классовых позиций – как орудие неограниченной власти, диктатуры господствующего класса. Соответственно проявление сущности государства по мысли авторов состояло в следующем: государство выступает как особая, организованная сила, стоящая над обществом; является специфической организацией господства классов; выступает как руководство обществом со стороны господствующего класса и т.д. Основанием для таких выводов служили соответствующие положения марксистско-ленинской политической мысли.

В теоретических и публицистических работах К. Маркса, Ф. Энгельса и В.И. Ленина ощутимо превалировала мысль о государстве как рычаге, машине, аппарате классового господства. Так, в «Манифесте Коммунистической партии» указано, что добившийся своего политического господства пролетариат осуществит (одновременно с иными мерами) деспотическое вмешательство в право собственности и в буржуазные производственные отношения, централизует все орудия производства в руках государства, централизует транспорт и кредит, введет одинаковую обязательность труда для всех и создаст промышленные армии (милитаризация труда рисовалась тогда авторами «Манифеста» одним из способов его организации). Пролетариат в качестве господствующего класса силой упраздняет старые производственные отношения. До тех пор пока все производство не сосредоточится в руках ассоциации индивидов, до того времени публичная власть сохраняет свой политический характер. «Политическая власть в собственном смысле слова – это организованное насилие одного класса для подавления другого»⁴⁹.

К. Маркс, перечисляя в «Капитале» методы, посредством которых в западноевропейских странах происходило первоначальное накопление, пишет: «Эти методы отчасти покоятся на грубейшем насилии, как, например, колониальная система. Но все они пользуются государственной властью, т.е. концентрированным и организованным общественным насилием, чтобы ускорить процесс превращения феодального способа производства в капиталистический и сократить его переходные стадии. Насилие является повивальной бабкой всякого старого общества, когда оно беременно новым. Само насилие есть экономическая потенция»⁵⁰. Как ни толкуй Марксовы строки, из них единственно следует, что насилие органично присуще государству.

Политического аспекта насилия, исходящего от государства, касается Ф. Энгельс. Он пишет Августу Бебелю: «...государство есть лишь преходящее учреждение, которым приходится пользоваться в борьбе, в революции, чтобы насильственно подавить своих противников... пока пролетариат еще нуждается в государстве, он нуждается в нем не в интересах свободы, а в интересах подавления своих противников, а когда становится возможным говорить о свободе, тогда государство перестает существовать»¹. Из слов Ф. Энгельса вытекает, что государство, которое пролетариат использует в целях насильственного подавления противников рабочего класса, не признает свободу для них.

Аналогичные суждения о природе государства, его сущности легко найти в таких работах В.И. Ленина, как «Государство и революция», «Пролетарская революция и ренегат Каутский» и др. Характерно резюме в лекции В.И. Ленина «О государстве»: «Государство – это есть машина для поддержания господства одного класса над другим»⁵¹.

Выделение в природе государства его принуждающего начала было закономерно для марксизма. Почему? Ответ, думаю, заключается в том, что перед умственным взором К. Маркса и Ф. Энгельса находилась государственность на этапе далеко еще не развитого буржуазного общества. Она действительно враждебно противостояла трудящемуся люду, угнетала его. Этот непреложный факт и хотели довести до сознания политически и социально обездоленной массы К. Маркс и Ф. Энгельс.

Таким образом, марксистская «теория насилия» вполне понятна в социально-историческом контексте ее формирования. Более того, осмысление всей истории доиндустриального общества через призму классовой борьбы является вполне оправданным. Но марксистская «теория насилия» вряд ли пригодна для анализа государственности в эпоху постиндустриального общества.

Во-первых, классовый подход и учение о классовой борьбе неприменимы к обществу, в котором нет классов, но существует сложная социальная структура. В постиндустриальном обществе социальный статус человека и его принадлежность к социальной группе определяются не только его отношением к средствам производства, но и его местом в системе производства и распределения, что особенно характерно для социальных групп среднего и низшего уровней.

Во-вторых, марксистская «теория классового насилия» не может быть метатеорией государства в эпоху постиндустриального общества, поскольку по мере формирования этого общества организованное насилие все больше отходит на задний план, а на передний выдвигается общесоциальная деятельность государства.

Справедливости ради следует заметить, что в произведениях Маркса, Энгельса и Ленина «государство» употребляется не только в значении аппарата публичной власти, выражающего политические интересы и волю экономически господствующего класса, но и в более широком социологически емком значении политической организации, формы устройства классового общества. Они показали наличие у государства и иных социальных «нагрузок», иных (напрямую не связанных с насилием) способов жизнедеятельности. Однако не суждения об этих социальных «нагрузках» и об этих способах жизнедеятельности задавали общий тон всей совокупности воззрений К. Маркса, Ф. Энгельса и В.И. Ленина на природу государства. В идеологии революционного социалистического движения такие воззрения были подытожены в формуле: государство – организация для систематического насилия одного класса над другим (одной части населения над другой), всякое организованное систематическое насилие над людьми вообще. Именно эта формула чаще всего находилась в теоретическом и агитационно-пропагандистском обращении.

При таком теоретическом понимании сущности государства становятся понятными и те практические следствия, выводы, которые были положены в основу деятельности властей на социалистическом этапе российской государственности. Это и использование государственного принуждения, насилия для ликвидации предыдущего общественного строя, в том числе его персонофицированных приверженцев, это и насильственные формы социалистических преобразований. Да и вся устрашающая механическая система представлений о государстве – машина, орудие, механизм – работала исключительно на господство; власть одной партии; а затем и ее лидеров – генеральных секретарей.

За бортом рассуждений о сущности государства оставались многие иные его характеристики.

В первую очередь это касается того общесоциального содержания, которое заключено в государственной организации общества, той социальной ценности порядка, стабильности, которое несет с собой государство. Этот культурологический подход к государству добавляет и оценку роли государства как хранителя прав и свобод человека и гражданина, демократических процессов, позволяющих этносу выжить и воспроизводиться в современных условиях глобальных кризисов: экологического, демографического, энергетического, сырьевого и др.

Вот почему, неизменно учитывая «классовый след» в природе государства, становится необходимым рассматривать и другие его характеристики, такие как политическую, структурную, территориальную организацию, взаимосвязь с этнокультурными пластами, традициями, духовной жизнью и т.п. Государство оказывается не только машиной, орудием, механизмом принуждения, насилия, но и большой социальной и культурной ценностью, объективной организацией на этапе формирования раннеклассовых обществ, «городской революцией» (города-государства), становления цивилизации. И сущность его не сводится только к классовой природе.

Понятие и сущность государства. Существование государства в качестве политической организации в обществе связано прежде всего с тем, что оно является особой организацией политической власти. Политическая власть характеризуется способностью влиять на направление деятельности людей; социальных групп; слоев, классов посредством экономических, идеологических и организационно-правовых воздействий, а также с помощью авторитета, традиций, насилия. Это мощный фактор организации и регулирования совместной деятельности людей, средство упорядочения их взаимоотношений, способ обеспечения порядка и стабильности в обществе.

Политическая власть обладает концентрированной силой, превращающей ее в действенный фактор социального бытия. Такой силой выступают различные институты государства, организационно оформляющие власть и придающие ей постоянно функционирующий и общеобязательный характер. Этими институтами являются государственные органы власти с их материальными придатками в виде армии, карательных органов, тюрем, суда, а также правовые нормы.

Другими словами, главное отличие политической власти от власти вообще коренится в ее нерасторжимой связи с той или иной формой и степенью развития государственности.

Политическая власть по сути дела получает материальное воплощение в системе органов и учреждении, образующих ее механизм. Будучи воплощенной в государственно-правовые институты, политическая власть становится государственной властью. Вот почему эти два понятия по существу являются идентичными и в качестве таковых применяются в юридической литературе.

Политическую (государственную) власть отличает от социальной власти и то, что первая выражает потребности, интересы, волю не просто различных групп общества, а таких социальных групп, доминирующее положение среди которых на протяжении долгих веков занимали и продолжают занимать классы. Выражение в первую очередь именно классовых интересов придавало и придает сегодня власти, а вместе с ней и государству политический характер. Но это вовсе не значит, что если в ходе исторического развития вдруг исчезнут классовые различия, то, как утверждается в литературе, публичная власть полностью утратит свой политический характер.

Политический характер государства обусловлен не только тем, что оно выступает регулятором классовых отношений. Государство так или иначе регулирует отношения между всеми социальными группами, включая и классы. Политика – это прежде всего сфера отношений между социальными группами, а они существовали и будут существовать всегда. Классы возникли лишь на определенном этапе развития общества, когда произошло крупное разделение труда и на его основе имущественное разделение членов общества, о чем мы подробно уже говорили.

Социальные группы не перестанут существовать после гипотетического исчезновения классов, теоретически допускаемого в будущем. В обществе всегда будет иметь место дифференциация интересов у различных индивидов и их разнообразных групп. Эти интересы были и будут разными у различных поколений общества, у мужчин и женщин, представителей различных профессий, регионов, религий, национальностей и т.д. Регулирование этих интересов и есть политика. А политика нуждается в некоем арбитре, авторитете, т.е. власти, немыслимой без определенной силы, пусть демократически контролируемой или даже представленной самим населением. Организацией же этой силы является та или иная форма государственности, существующей реально либо в потенции (зародыше).

Политика и та или иная форма государственности – практически постоянные спутники социальной жизни общества на определенных этапах его существования. К государству стихийно сложившиеся группы одноплеменных общин в результате своего развития пришли сначала только в целях удовлетворения своих общих интересов (например, на Востоке – орошение) и для защиты от внешних врагов. Только после того, как произошел распад на противоположные классы, у государства появилась еще одна, принципиально новая функция – посредством насилия охранять условия существования и господства правящего класса против класса угнетенного.

Разумеется, вообще отбрасывать положения о классовой функции государства было бы неверно. Особенно когда речь идет о переломных периодах в человеческой истории, например в эпоху становления капитализма. Тогда доминантой общественного развития действительно была жестокая социальная ломка человеческого общества по классовым параметрам. На протяжении долгих столетий все многообразие типов и модификаций политической власти и соответственно государства имело общий источник – соотношение интересов не вообще социальных групп и слоев, а именно классов с интересами общества в целом.

Сегодня же классы как социальные группировки человечества во многих случаях постепенно начинают утрачивать своп всепроникающие, детерминирующие государственную власть способности. В первую очередь это относится к развитым странам Запада, по отношению к которым трактовка государства как орудия политического господства одного класса над другим требует переосмысления, но, разумеется, без зряшного отрицания. И это неудивительно.

Избрание в качестве основной детерминанты класса отношения к средствам производства, да и вообще принцип анализа общества, когда в основу кладется производственная деятельность людей, в наши дни трудно, если не невозможно, применить к анализу современных развитых обществ где, лишь около 1/3 граждан заняты этой деятельностью и где обладание информацией, квалификацией, талантами приносят большие статус и власть, чем обладание овеществленными средствами производства, если вообще таких обладателей сегодня, возможно, вычленить в отдельную группу.

Таким образом, из сказанного можно сделать вывод, что политическая власть и сегодня должна рассматриваться в качестве конституирующего общего признака государства. Именно бытие государства в качестве основного орудия этой власти придает ей характер политической организации. Новое же в этой характеристике состоит в том, что политический характер государства не связан исключительно лишь с его классовой природой. Нет, политический характер государства не в меньшей степени обусловлен его бытием в качестве регулятора отношений между всеми индивидами, социальными группами, слоями.

Сущность государства как политической организации особенно ярко проявляется в его сопоставлении с гражданским обществом. Понятие «гражданское общество» – одно из основных в теоретическом наследии классиков государственно-правовой мысли – было долгое время забыто в отечественной юридической науке и практически сведено к понятию «производственные отношения». На самом же деле «гражданское общество» – категория гораздо более широкая, чем эти отношения. Она включает в себя все богатство общественных отношений за пределами политического государства: экономические, социальные, идеологические, нравственные, религиозные, культурные, семейные и др. Именно гражданское общество составляет реальную основу государства.

И в этой связи в познавательном отношении ценным является положение о том, что государство и гражданское общество предстают как единство формы и содержания, в котором форма представлена политическим государством, а содержание – гражданским обществом. Как политическая форма, политическая оболочка общества государство рассматривается в трудах, например, Гегеля, считавшего, что политическое устройство общества «есть организация государства и процесс его органической жизни в соотношении с самим собой».

Таким образом, государство вообще и современное государство в частности представляют собой политическую организацию общества. Политический параметр государства глубоко раскрывает сущность государства, хотя и далеко не исчерпывает ее. Не менее важно для понимания сущности государства знание его иных принципиальных свойств⁵².

Так, не менее важная характеристика государства состоит в том, что оно представляет собой особую структурную организацию. Это находит свое выражение, как уже отмечалось выше, в наличии у него специального аппарата в лице особого разряда людей, обладающих публично-властными полномочиями и профессионально занимающихся выполнением функций управления и руководства, охраной экономического, социального и политического строя общества, в том числе путем принуждения. Именно эта характеристика государства как организации публичной власти наряду с некоторыми другими его специфическими чертами делает государство не просто политической организацией классового общества, а его особой политической организацией. Ведь государство не единственное орудие осуществления политической власти. Наряду с ним имеются и другие достаточно эффективные средства реализации этой власти, которые носят негосударственный характер. Среди них политические партии и движения, профсоюзы, трудовые коллективы, религиозные учреждения и т.д. От них государство отличается четко структурированной системой специальных государственных органов, осуществляющих его многообразные внутренние и внешние функции.

До тех пор пока общество было экономически не дифференцировано и разделялось только социально, прежде всего с точки зрения половозрастных, региональных, этнических, религиозных и иных различий, важные функции этого общества – оборона от внешних врагов и поддержание внутреннего порядка – могли в значительной, хотя и неполной, мере осуществляться коллективными усилиями без сознательного создания многочисленных специально выделенных социальных институтов. Положение изменилось, когда в результате развития производительных сил, разделения труда и накопления имущества в руках отдельных лиц и групп произошла более глубокая дифференциация общества и око разделилось на классы и иные социальные образования.

После этого произошло окончательное обособление существовавших ранее, в доклассовом обществе, в основном лишь в зародыше, особых институтов. Отныне они стали осуществлять не просто власть, а политическую публичную власть, причем на определенных этапах своего дальнейшего развития, прежде всего (но не исключительно) в интересах господствующего класса. Ее разнообразные структуры и становились постепенно государством, придавая ему вид структурной организации классового общества. Основные органы государства – это правительственный аппарат, административная и финансовая системы, вооруженные силы, полиция, суд, карательные учреждения.

Систему этих органов порой называют собственно государством. Государство сводится именно к такому выделенному из человеческого общества аппарату управления, писал В.И. Ленин. И хотя такое понимание сущности государства, безусловно, неполно и односторонне, оно схватывает все же важный аспект его сущности, подчеркивая структурный характер его организации, наличие разветвленной системы самых разнообразных и тесно взаимосвязанных между собой государственных органов. Еще одной принципиальной характеристикой государства выступает его существование в качестве территориальной организации. Имеются в виду разделение населения по территориальному признаку и территориальная целостность государства. Если негосударственные организации в состоянии объединять людей по мировоззрению, политическим устремлениям, роду занятий, профессиональным интересам и т.д., то специфическая черта государственной организации состоит в объединении населения определенной территории с последующим разделением последней на административно-территориальные единицы. Другими словами, эта черта заключается в строгом ограничении государством своей территории. На эту территорию распространяются власть, правовые нормы государства, т.е. его юрисдикция.

Как уже отмечалось, до возникновения государства люди объединялись не столько на основе проживания на определенной территории, сколько по признаку родства. Однако со временем связь членов общин с определенной территорией усиливалась, а при переходе к земледелию стала основной. Исходным пунктом организации общества стало территориальное деление, и гражданам предоставили осуществлять свои общественные права и обязанности там, где они поселялись, уже, как правило, безотносительно к родственным отношениям. Организация населения по месту жительства стала основной во всех государствах.

С характеристикой государства как особой организации политической власти, как структурной и территориальной организации тесно связан и целый ряд других принципиально важных специфически сущностных черт государства, которые коренным образом отличают его от других элементов политической системы общества. Важнейшими среди них являются:

– монополия на принудительную власть в отношении населения (никакая иная организация общества не имеет права на применение силы, во всяком случае без санкции государства);

– суверенитет государственной власти, т.е. ее верховенство и независимость от какой-либо иной власти, право и возможность осуществлять внутреннюю и внешнюю политику от имени всего общества внутри и вне страны;

– издание законов и правил, обязательных для всего населения, всех без изъятия граждан данного государства;

– взимание налогов и сборов с населения данной территории для содержания государственного аппарата, формирования общенационального бюджета.

Говоря о перечисленных атрибутах государства, многократно описанных в юридической литературе, очень важно не допустить формирования стереотипа государства как только комплекса различных учреждений публичной власти, как административного аппарата, обособленного от общества и сверху управляющего им, как механизма, осуществляющего принудительную власть. Для теории государства такая абстракция мало пригодна, хотя она и возникла не на пустом месте. Государству действительно присуща кардинальная черта – быть публичной властью, непосредственно с населением не совпадающей и состоящей не только из чиновников, но и их вещественных придатков – различных принудительных учреждений.

Как справедливо подчеркивается в современных юридических изданиях, схватывая действительность государства лишь частично, эта абстракция претендует на полное отображение государства во всей его многомерности. Между тем такое отображение невозможно также без квалификации государства как определенной коллективности, ассоциации, интегрируемой публично-властными отношениями и институтами.

Другими словами, когда речь идет о государстве, в первую очередь надо иметь в виду не столько государство как особый аппарат власти, сколько государственно организованное общество, или иначе политико-территориальную и структурно организованную форму общества. С философским обоснованием такой позиции выступал еще И. Кант. «Государство, – писал он, – это объединение множества людей, подчиненных правовым законам». Благо государства, с точки зрения И. Канта, заключается в согласованности государственного устройства с правовыми принципами, объединяющими людей общей мерой их свободы с помощью категорического императива.

В трактовке Гегеля государство, как нравственное целое, выступало не в качестве агрегата автоматизированных индивидов с их обособленными правами, не мертвого механизма власти, а живого общественного организма. Поэтому Гегель предполагает не свободу, с одной стороны, индивида, гражданина, а с другой – государства, не противостояние их автономных и независимых прав и свобод, а органическую целостную свободу – свободу государственно организованного народа (нации), включающую в себя свободу отдельных индивидов и сфер народной жизни.

На аналогичных позициях по отношению к государству как в первую очередь к государственно организованному обществу стояли другие выдающиеся теоретики государства и права. Они также исходили из того, что государство следует рассматривать как определенную ассоциацию, члены которой интегрируются в единое целое публично-властными структурами и отношениями. В государстве как политической организации особого рода воля всех членов общества, также как воля господствующего класса, организуется в единую силу, выступает как единая государственная воля.

Такой подход, как справедливо подчеркивается в современной отечественной политико-правовой литературе, облегчает проникновение в самую глубокую сущность государства. Во-первых, он дает возможность отобразить один из важнейших аспектов действительной структуры этого социального института. Во-вторых, благодаря ему облегчается устранение застарелого политического предрассудка, будто только служащие госаппарата и есть подлинное государство, а все остальные члены общества суть лишь пассивные объекты, испытывающие воздействие данного аппарата. И, наконец, в-третьих, подобный подход создает плацдарм для наступления на еще один предрассудок – веру в патернализм государства, якобы занимающегося мудрой опекой и отеческим облагодетельствованием своих граждан. Ведь именно отсюда берут начало еще недавно бесконечно повторявшиеся славословия в адрес государства: «государство заботится», «государство обеспечивает», «государство должно дать» и т.п.

Таковы самые общие, отправные характеристики сущности государства. В своем единстве они представляют ту исходную теоретическую конструкцию, которая позволяет мысли двигаться дальше, ко все более полному, всестороннему и целостному воспроизведению рассматриваемого предмета. Движение теоретической мысли, направленное в конечном счете на выяснение подлинной сущности государства, предполагает выявление главного противоречия, лежащего в его основе и служащего основным источником его развития.

Как и любое явление социальной жизни, государство внутренне противоречиво. Это диалектическое противоречие заключается в том, что государство одновременно выражает классовый и общесоциальный интересы. Само это противоречие вытекает из того, что подавление сопротивления угнетаемых классов на определенных этапах развития государства отнюдь не единственная задача государства. Будучи официальным представителем всего общества, заведуя его общими делами, оно выражает и общенациональные интересы. Поэтому можно говорить о государстве как о носителе некой «общей функции», т.е. публичной власти, которая принадлежит не господствующему классу, а всему обществу и осуществляется с целью его поддержания.

Иначе говоря, социальную природу государства можно охарактеризовать только с учетом противоречивых задач государства, того, что оно является связующей силой цивилизованного общества, а не только машиной подавления угнетенного класса.

Указанное противоречие в деятельности государства, выражающего в одно и то же время классовые и общесоциальные интересы, реально существует в виде противоречия между государством и гражданским обществом. Как политическая форма этого общества государство есть выражение общности, тогда как гражданское общество, напротив, – выражение различия. Целью всякого государства выступает всеобщий интерес. Взаимоотношения между государством и обществом характеризуются конфликтом между общим интересом и частным интересом, расколом между политическим государством и гражданским обществом, что, однако, не выводит их за рамки диалектического единства. Тесно переплетаясь, обе стороны единства могут превращаться на какое-то время в политическую общность, в которой государственное становится неотличимым от общественного.

Гражданское общество и государство находятся в состоянии непрерывного противоречивого взаимодействия, характер которого во многом зависит от степени развития общества и его институтов, от возможности последнего контролировать действия государственной власти. В условиях недостаточной развитости гражданского общества государство может проглотить его, узурпировав права и свободы граждан⁵³.

Вот почему государство как форма должно отвечать своему содержанию – внутренним потребностям гражданского общества. Об этом писал еще И. Кант: «Гражданскую свободу нельзя сколько-нибудь значительно нарушить, не нанося ущерба всем отраслям хозяйства, особенно торговле, а тем самым не ослабляя сил государства в его внешних делах...» Чтобы функция государства как выражения общности диалектически сочеталась с его ролью как инструмента классового господства, оно вынуждено брать на себя миссию известного компромисса между различными общественными силами и их интересами, т.е. каждый раз находить форму разрешения своего основного противоречия.

Таким образом, анализ главного противоречия государства показывает, что оно, будучи формой устройства общества, олицетворяет в своем лице как общие интересы (интересы нации или общества в целом), так и интересы специальные (интересы господствующего класса и отдельных социальных групп). В различные исторические периоды различны соотношения и приоритетность тех или других. Уяснение этого соотношения предполагает в каждом отдельном случае конкретно-исторический анализ.

Но в любом случае имеет место своеобразное раздвоение сущности государства. Оно выступает не только бездушной машиной классового подавления, но и инструментом поддержания общественного порядка, выполнения общих задач. Охраняя те или иные классовые интересы, государство не может не расплачиваться за это хотя бы частично, обеспечивая, например, всем гражданам одинаковую безопасность. Отсюда прогрессирующее в XX в. возрастание регулятивной роли государства, разрастание всей системы соответствующих механизмов, призванных максимально ограничить сферу классового принуждения и насилия.

Завершая рассмотрение поставленного вопроса, следует обратить внимание на то, что в постиндустриальном обществе социальные противоречия утрачивают остроту до такой степени, что и государственное насилие, скажем мягче – принуждение, в отношении определенных классов, социальных групп неактуально. Государство само устанавливает цивилизованные рамки разрешения конфликтов между социальными группами и, выражая стремление большинства членов благополучного общества к гражданскому миру, выступает не только как гарант права сильных быть еще сильнее, но и как защитник интересов слабых.

Иначе говоря, постиндустриальное общество столь богато, что оно способно обеспечить большинству такой уровень жизни, который по меньшей мере соответствует современным представлениям о человеческом достоинстве.

Больше того, подчеркнем еще раз, трактовка государства как инструмента политического господства эксплуататорского класса, инструмента подавления протеста эксплуатируемых «ни в коем случае не исчерпывает функциональной сути этого института». Совокупность других функций (государство как олицетворение народности, правосудия и справедливости, как институт, консолидирующий общество, как хранитель целостности и безопасности, арбитр в споре между публичными и частными интересами, защитник интересов меньшинства, наконец, цивилизующая функция государства) превращает этот институт в огромной важности социально-исторический фактор.

По самой своей природе государственная организация есть политическое общежитие различных классов, слоев, социальных групп, национальных общностей. Государство как общий дом изначально не выбирают (как и родителей), выбирают политические партии, общественные организации, убеждения... А в государственном доме концентрируются общие и естественные человеческие интересы, которые выше классовых, групповых.

Таким образом, сущность государства есть олицетворение народности, правосудия и справедливости. Оно, государство, выступает как хранитель целостности и безопасности, арбитр в споре между гражданами. По самой своей природе государственная организация есть политическое общежитие различных классов, слоев, социальных групп, национальных общностей.

В современных государствах последовательно утверждаются общечеловеческие ценности, которые прошли многовековой путь становления. Это суверенитет и самоуправление народа, идеологический и политический плюрализм, государственное регулирование рыночной экономики, верховенства права, разделение властей. Без сомнения, высшей ценностью в государственной политике должен быть человек, его права и свободы. Государство, его органы, общественные и политические объединения, все социальные институты играют служебную по отношению к личности и гражданину роль, ответственны перед ним. Центральное место в социально-политической инфраструктуре принадлежит правовому государству, которому народ передает часть своих суверенных прав, образующих основу государственного суверенитета

В соответствии со сказанным можно сформулировать следующее определение понятия «государство». Государство – это суверенная организация концентрированной власти, официально представляющая и охватывающая все общество (народ, нации и национальности, классы, слои, социальные группы) в пределах определенной территории.

Понятие исторического типа государства. Многообразие государств у разных народов и в разные времена предполагает схожесть и повторяемость ряда признаков, им присущих. Их обобщение позволяет объединить рассматриваемые общественные явления в единую структуру – тип. С другой стороны, многообразие государств обусловливает также наличие у них специфических признаков, благодаря которым их можно классифицировать по разным историческим типам.

Историко-типологический подход к государству фиксирует наше внимание на его относительно устойчивых сущностных свойствах в развитом состоянии. Это предполагает необходимость генетического подхода к государству, его познание в динамическом состоянии зарождения, перехода к развитым формам, гибели данного конкретно-исторического типа государства и замены его государством нового исторического типа.

Следует заметить, что в науке существуют различные подходы к типологии общества и государства и формам их исторического развития. Так, Г. Еллинек при классификации государства исходит из организации и функций государств, а также из характера взаимоотношений между личностью и государством. Руководствуясь этими признаками, Еллинек относит древневосточное, греческое и римское государства к трем различным типам государства. Кроме названных типов он выделяет средневековое и современное государство.

Аналогичную классификацию типов государства давал русский историк Н.И. Кареев. Он выделял следующие шесть типов государства: государство-город, восточная деспотия, феодальное поместье-государство, сословная монархия, западноевропейская абсолютная монархия и конституционное государство.

Значительное место в типологии государства занимает теория двух основных типов государственности: демократии и автократии. К примеру, Ганс Кельзен считал, что в основу типизации современных государств необходимо положить «идею политической свободы».

Французский автор Раймон Арон также различает два основных типа современного государственного строя в зависимости от того, господствует ли многопартийная или однопартийная система.

Нам представляется, что в основу классификации государств по типам должно быть положено учение об общественно-экономической формации.

Категория общественно-экономической формации фиксирует представление об обществе как определенной системе. Выделяя основные ступени его исторического развития, она представляет собой органическое единство производительных сил, производственных отношений и надстройки, важнейшими элементами которой в обществе являются государство и право.

Классификация государства по историческим типам предполагает:

установление сложившегося способа производства;

выделение производственных отношений как фундаментальной структуры общества;

исследование социальной структуры общества, основных классов и других социальных групп, на которые оно разделяется;

выявление сущности государства и его социального назначения;

рассмотрение функций государства, его форм, устанавливаемой и охраняемой им правовой системы;

анализ иных надстроечных факторов, оказывающих на государство существенное влияние;

рассмотрение государства в системе надстройки классового общества;

выявление «деформаций», отклонении данных государственно-правовых форм от их обычного состояния.

Возникновение тех или иных типов государств неразрывно связано с историческими особенностями развития общества, обусловлено спецификой той или иной общественно-экономической формации.

Итак, под историческим типом государства, на наш взгляд, следует понимать определенную совокупность, точнее систему государств, которая обусловлена единством сущности социального назначения и других коренных свойств. Исторический тип государства есть государственно-правовая структура общественно-экономической формации.

Переход от одного исторического типа государства к другому совершается как эволюционно, так и через революцию, в процессе которой изменяется социальное назначение, а следовательно, и сущность государства. Таким образом, в основе образования определенного исторического типа государства лежит эволюционно-революционный метод, что способствует сущностному изменению в условиях преобразования общества, в результате чего возникает новое государство, с иной сущностью. Тем самым для типологии государства характерен не только классово-сущностный, но и эволюционно-революционный подход. Придя к власти, новый класс создает отвечающее его интересам государство, в той или иной степени используя государственно-правовой материал своего предшественника. Поскольку действует закон неравномерного исторического развития, в силу чего национальные революции, равным образом эволюционные изменения, происходят не одновременно, а государство существует в принципе в рамках данной страны, то переход от одного типа к другому занимает целую историческую полосу.

Становление нового типа государства происходит путем отпадения отдельных государств от старого типа и присоединения их к новому, идет единый процесс борьбы нового со старым, постепенной замены старого новым. Переходный период на сущностно-революционном уровне имеет место не только в глобальном масштабе, но и в пределах отдельной страны. Ведь и национальные революции – не одномоментный, разовый исторический акт, они осуществляются в течение более или менее длительного периода.

Исторический опыт большинства народов свидетельствует, что они последовательно прошли три ступени своей государственности: рабовладельческую, феодальную, капиталистическую, а ряд народов – также ступень социалистического государства. Внутри названных исторических типов государственности можно выделить так называемые подтипы. В рабовладельческом – патриархально-рабовладельческий (государственность стран Древнего Востока) и античный (государственность Древней Греции и Рима). В феодальном – раннефеодальный, сословный, абсолютистский. В буржуазном – промышленный и империалистический.

Социалистическое государство, объявленное последним историческим типом государства, кануном безгосударственной организации общества, на деле оказалось историческим тупиком для использовавших его народов, большинство из которых отказались от дальнейшего существования в рамках данного типа. Реальности современного развития привели к образованию государств, обладающих смешанными признаками государств различного типа: например, экономической основой капитализма – частной собственностью и социалистическим содержанием политической власти – руководящей ролью партии социалистов, развитием функций социальной защиты трудящихся и т.д.

Все это означает, что проблема типа государства неоднозначна. Разумеется, материальный подход к развитию исторических процессов позволяет выделить государства классических типов (рабовладельческие, феодальные, капиталистические) на основе общности их экономической базы, единой классовой сущности и однородных принципов организации и деятельности. Но наряду с этим имеются государства смешанного типа (например, Швеция), а также государства, тип которых выделяется на основе иных признаков: мусульманские государства – Иран, партии-государства – Заир (до 1991 г.) и др. Наконец, учение о типах государства существенно дополняется в силу наличия государств постсоциалистического типа – в Восточной Европе, Азии, а также в виде республик бывшего СССР. Они находятся на стадии переходного развития, чем и определяется их типологическое сходство.

Цивилизация как способ типологии государства. В юридической науке наряду с формационным подходом к решению вопроса о соотношении государства и социально-экономического строя широко применяется и другой, получивший в общественных науках название цивилизационного подхода⁵⁴.

Понятие «цивилизация» утвердилось в эпоху Просвещения и с тех пор приобрело такую же многозначность, как и понятие «культура». С учетом этой многозначности и разрабатывается цивилизационный подход учеными Запада и Востока. В своих исследованиях они опираются на труды таких крупнейших представителей философско-социологической мысли, как О. Шпенглер, А. Тойнби, М. Вебер, С. Эйзенштадт, П. Сорокин, М. Зингер и др. В самом общем виде понятие «цивилизация» можно определить как социокультурную систему, обеспечивающую высокую степень дифференциации жизнедеятельности в соответствии с потребностями сложного, развитого общества и вместе с тем поддерживающую его необходимую интеграцию.

Цивилизационный подход к решению вопроса о соотношении государства и социально-экономического строя исходит из стремления покончить с абсолютизацией материально-экономического начала, из взгляда на государство с предельно широких позиций определяющего воздействия на него, прежде всего духовно-нравственных и культурных факторов общественного развития. В отличие от формационной теории, обосновывающей наличие тотальной детерминации государства экономическими причинами, цивилизационная теория доказывает наряду с ней и существование столь же общей детерминации духовными факторами. Духовно-культурные и нравственные факторы могут блокировать или, наоборот, поощрять развитие государства.

В этой связи нам представляется, что цивилизационный подход к типологии государства отнюдь не подменяет установившийся, уже многие годы довольно продуктивно используемый формационный подход, а наоборот, творчески его дополняет и развивает.

Вместе с тем недостатком догматизированной формационной теории как научной основы исследования сущности государства является и апологетика социалистического государства, представление о нем как о высшем неэксплуататорском типе государства, «отмирающем» государстве. Этот изъян обусловлен исходным положением данной теории, которым выступает принцип последовательного, с железной необходимостью осуществляемого восхождения от одного строго определенного типа государства к другому, более прогрессивному. Очередность появления таких типов государств из недр безгосударственного общества устанавливается практически раз и навсегда: рабовладельческий, феодальный, буржуазный, социалистический, причем каждый из них качественно превосходит предыдущий. Более того, последовательное появление на авансцене социальной жизни подобных типов государств рассматривается в качестве едва ли не главного проявления исторического прогресса.

Все это говорит о том, что нельзя представлять себе, будто экономическая ось – единственный вектор общественного и соответственно государственного развития, предопределяющий прогресс всех других общественных институтов. Прогресс в одном секторе социальной действительности (общественная собственность на орудия и средства производства) вовсе не означает прогресса всей системы и, в частности, государственно-правовой сферы. Наоборот, такой прогресс, если его вообще можно считать прогрессом, может сопровождаться регрессом в других областях. Главное же заключается в том, что реальная история государства представляет собой сложный результат взаимодействия различных факторов, и в конкретных условиях каждый из них может сыграть решающую роль.

Современное понимание прогресса государственности выдвигает на первый план человеческое измерение, т.е. то качество жизни, которое обеспечивает государство. Свобода личности, благоприятные материальные условия, возможность творческого самоутверждения, наличие прав – эти и другие составляющие человеческого измерения превращают его в основной критерий оценок прогресса государства.

Действительно, наряду с экономикой факторами, определяющими то или иное развитие государственности, являются характер идеологии, социокультурные параметры общества, уровень духовности народа, его традиции, национальный характер, географическая среда, международное окружение и т.д. Именно из этого исходит цивилизационный подход к возникновению и развитию государства.