12.Внимание как психологический ресурс. Проблема внимания в гештальт-психологии. Фактор внимания в динамике значения порога организации феноменального поля.
ВНИМАНИЕ КАК ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ РЕСУРС. Согласно теории гештальта, одним из значимых принципов восприятия, объясняющим, почему мы склонны воспринимать группы элементов как единое целое, является принцип близости. Мы объединяем группы элементы, которые расположены близко друг к другу, и субъективно отделяем целостные группы от других объектов.Гештальтпсихологи представляли себе внимание как один силовой фактор, оказывающий влияние на психологические процессы субъекта. Внимание – это сила, исходящая от Эго и направленная к объекту случай произвольного внимания, или сила, исходящая от объекта в направлении Эго случай непроизвольного внимания, -писал К. Коффка. Подобное понимание процесса внимания предполагает его рассмотрение как одного из факторов, включенных в процесс структурирования феноменального поля. Экспериментально влияние внимания на порог расчленения фигур было показано в эксперименте В. Келера и П. Адамса. Испытуемым демонстрировался щит белого цвета с нанесенными точками рис. 37. В случае, когда расстояние между точками по вертикали и по горизонтали было равно, щит воспринимался как равномерно заполненный точками. От пробы к пробе расстояние по горизонтали оставалось константным, а расстояние по вертикали постепенно уменьшалось. Одной группе предъявлялся только щит условие наличия внимания, а другой группе на фоне щита показывали вырезанные из бумаги фигурки, которые им следовало описать условие отсутствия внимания.
2.2. Гештальтпсихология: внимание как эго-объектная сила
Особым образом активность познающего субъекта нашла отражение
во взглядах на внимание, сформированных в рамках гештальтпсихологии [40; 42]. В этом научном направлении, которое сложилось в Германии в начале XX в., познание предстает как образование целостных структур опыта, несводимых к составляющим их элементам, но, напротив, первичных по отношению к этим элементам (нем. Gestalt — форма, образ). Гештальтпсихология возникла на волне критики взглядов тех представителей классической психологии сознания, которые сводили его, наподобие Э. Титченера, к сумме отдельных простых впечатлений.
Пытаясь осмыслить психологические закономерности, гештальт- психологи оперируют физическими понятиями: именно физика вышла на передний план в науке в то время, когда складывалась эта школа. Целостные структуры феноменального опыта, начиная от перцептивного образа и заканчивая решением творческой задачи, прямо связаны со структурой всей совокупности внешних воздействий (так называемого поля) и с направленностью действующих в нем сил. Например, в восприятии это силы, которые, с одной стороны, связывают части образа в единое целое, а с другой — сдерживают объединение всех составляющих поля в нерасчлененный образ. В результате динамического взаимодействия этих сил возникает феноменальный образ, в котором они приходят в состояние относительного равновесия. Когда мы смотрим на изображение, представленное на рис. 2.9, «связывающие» (центростремительные) силы одерживают победу над «сдерживающими » (центробежными). В результате возникает иллюзия, носящая имя итальянского психолога Гаэтано Канизы (1913— 1993): мы воспринимаем треугольник, которого в действительности нет, и образ его невозможно сложить из ощущений, вызываемых отдельными частями изображения. Вопрос в том, остается ли в динамическом противоборстве этих сил место для «третьей силы» — внимания.
Рис. 2.9. Иллюзия Канизы: в соответствии с законами перцептивной организации, описанными в гештальт- психологии, наблюдатель воспринимает несуществующий
Треугольник
Предтечей гештальтпсихологии внимания можно было бы счесть профёссора Копенгагенского университета Э. Рубина [68]. Припомним, что) он весьма категорично настаивал на том, что внимания не существует, а следовательно, само это понятие не нужно психологии. Вслед за ним гештальтпси- I хологи в лице одного из основателей А этого направления Курта Коффки (1886—1941) [42] возражали теоретикам, которые рассматривали внимание как самостоятельную силу, причину большей ясности и отчетливости одних содержаний сознания по сравнению с другими.
Пример подобного подхода, неприемлемого для гештальтпсихологии, —позиция В. Вундта, утверждавшего, что разделение сознания на фокус и периферию происходит благодаря акту апперцепции, за которым стоит духовная активность человека. Согласногештальттеории, такое разделение может произойти само собою, без.всякой внутренней активности, только лишь благодаря тому, как организовано поле восприятия. Именно от структуры поля зависит, что будет восприниматься ясно и отчетливо и какова будет степень субъективной ясности отдельных его элементов, вторичных по отношению к целостному образу ситуации —гештальту. Это положение подкрепляется опытами А. Гельба, который продемонстрировал зависимость ясности и отчетливости восприятия отдельных частей зрительного поля от его организации.
В одном из опытов А. Гельб показывал своим испытуемым двойное черное кольцо, закрытое белым кругом с прорезью, через которую был виден только один сектор этого кольца (рис. 2.10). Постепенно отодвигая изображение от наблюдателя, который должен был фиксировать взглядом центр кольца, А. Гельб добивался того, что две дуги в прорези сливались для испытуемого в единую линию. Затем верхний крут с прорезью удалялся, и человек снова ясно видел двойное кольцо. Ока-
Рис. 2.10. Стимуляция к эксперименту А. Гельба: картонный круг с двойным кольцом, заслоненный кругом с прорезью
Оказывается, что одни и те же детали изображения в одном гештальте Неразличимы, а в другом — вполне различимы. Следовательно, организуя особым образом зрительное поле, можно добиться эффектов, которые В. Вундт приписывал «духовной активности».
Но означает ли это, что внимание — всего лишь следствие структуры воспринимаемых объектов? В таком случае позиция гештальтпсихологов была бы сродни теоретическим взглядам
Э. Титченера, который отрицал идею апперцепции и представление о внимании как о^внутренней активности познающего субъекта. Для него внимание выступало как одно из свойств сознания. Однако один из создателей гештальтпсихологии Вольфганг Кёлер (1887—1967) и его сотрудница П.Адаме [40] обнаружили, что активность наблюдателя также может изменить степень субъективной ясности отдельных элементов феноменального поля. В частности, многое зависит от того, что именно будет для него «фигурой», а что «фоном» в соответствии с поставленной задачей. Фигура всегда воспринимается более отчетливо, а фон более расплывчат. Это можно доказать, используя задачи, предназначенные для измерения так называемого порога расчленения конфигурации — такого расстояния между отдельными элементами поля, при котором они воспринимаются именно как отдельные детали изображения, а не как целое.
На рис. 2.11 представлена фигура, состоящая из двух английских слов «теп» («люди»), одно из которых представляет собой зеркальное отражение другого. Однако обычно это изображение воспринимается как единое целое, как замкнутый узор, и только постепенное отодвигание слов друг от друга приводит к их раздельному восприятию. Каков же порог, после которого возможно «раздельное» восприятие? Выяснилось, что он зависит от того, является ли предъявленное изображение для наблюдателя «фигурой» или «фоном», иными словами, обращает ли человек на него внимание или нет.
В опытах, которые проводили В. Кёлер и П. Адаме, данная фигура предъявлялась испытуемым в окружении двух горизонтальных линий. Перед участником эксперимента могла стоять одна из двух задач, первая из которых отвлекала внимание испытуемого от изображения, а вторая, напротив, привлекала к нему внимание.
1. Сравнить линии по длине. В этом случае после нескольких сравнений изображение убиралось, а затем испытуемого просили описать то, что находилось между сравниваемыми линиями.
Рис. 2.11. Стимуляция к эксперименту В.Кёлера и П. Адаме
2. Описать предъявленное изображение, пока оно находится перед наблюдателем. В первом случае ≪порог расчленения≫ был значительно выше, чем во втором. Решая задачу сравнения линий по длине, испытуемые воспринимали два отдельных слова крайне редко и только в тех случаях, когда расстояние между ними составляло 2 —3 см. Когда же задача состояла в описании изображения, уже при расстоянии меньше 1 см отдельные испытуемые замечали, что перед ними два слова, а при расстоянии 3 см слова ясно воспринимались уже всеми испытуемыми. Каким же образом объединить эти два класса данных, которые, казалось бы, противоречат друг другу? К. Коффка [42] предложил определять внимание как Эго-объектную силу, связывающую наблюдателя (Эго, или Я) и воспринимаемый им объект. Если эта сила направлена от объекта к Эго, то ясность и отчетливость восприятия отдельных частей изображения диктуется его структурой. В этом случае она сродни непроизвольному вниманию. Если же сила направлена от Эго к объекту, то перед нами, по всей очевидности, случай произвольного внимания. Здесь уже от самого наблюдателя зависит, какие объекты в поле обретут для него большую степень ясности и отчетливости. Таким образом, подход к вниманию в рамках гештальтпсихологии —одновременно и ≪теория эффекта≫, и ≪теория причины≫. То, что заметит и воспримет человек, зависит и от структуры поля, и от намерений самого человека.