Глава 10

Машуко рассчитался с разбойниками за себя и своих товарищей, которые привели его в эту благословенную долину.

Он смотрел, как Худ выводит вороного и вспоминал другого коня. Тембот подарил коня не хуже, а может даже и лучше, но он бездарно его потерял. Тень грусти появилась на глазах Машуко. Когда еще удастся ему навестить лучшего друга и названого брата? А ведь был еще и Жангур, спасший его от верной смерти. Что-то сталось с ним? А семья его. Братишка Жамбот, которого турок нарек Мустафой, хотел забрать его с собой. Бедный мальчик потерял и семью, и родину.

Много хороших людей он встретил за время скитаний и, к своему несчастью, приносил им чаще страдания, но никто из них не отвернулся от него. Да, кругом он в долгу и надо постараться, чтобы быть достойным доброты этих людей. Что ж, лениться он не будет. Ведь не просто Тхашхо оставил его в живых и, проведя сквозь мрак беспамятства, возвратил ему разум. Пришло время действовать и начало положено.

Дня не прошло, когда скотоводы всей долины знали, что произошел поединок, и все его подробности. О том, что из года в год стада угоняли, знали все. Теперь узнали, что у них появился защитник. Кто-то из крестьян острый на язык, придумал ему прозвище, которое прилипло к нему на всю оставшуюся жизнь, и будет нестись впереди него, обрастая былями и небылицами, будь то добрые дела или промашки. И с этим он уже ничего не мог поделать. Теперь везде и во всем к нему будет самое пристальное внимание, поскольку Машуко Бгырыс (Живущий в горах) попал в народную молву.

Дел у Машуко было невпроворот, и ничего отложить нельзя. За безопасность скотоводов можно было не беспокоиться, по крайней мере, в ближайшие годы. Молва сделает свое дело. Машуко решил начать с поездки к тайнику, где он спрятал снаряжение, которое ему дал Тембот. Во-первых, это было дорого ему как память, во-вторых, железные наконечники для стрел были жизненно необходимы. Но планы пришлось изменить.

Как-то поздним утром долина огласилась непривычным в этих местах шумом. Жители пещеры отрабатывали приемы верхового боя. Услышав многоголосый шум и скрип несмазанных арб усиленный эхом, Машуко и Худ выскочили из ущелья, готовые к любым неожиданностям, кроме того, что им предстояло увидеть. Долина была заполнена множеством арб с домашним скарбом и детьми. С ними измученные бессонной ночью, шли женщины, старики и дети. Всего лишь несколько всадников сопровождали идущих. Какая-то беда гнала их в горы. Машуко, не медля, выехал навстречу скорбному поезду, за ним, чуть приотстав - Худ.

Впереди ехал седобородый, с не закатанными рукавами всадник*⁴. Конь, на котором он ехал, никак нельзя было назвать боевым, но старик был вооружен изрядно. Машуко после приветствий спросил его:

- Прости отец, что тороплю, да будет благословенна твоя седина, но что случилось? Что гонит вас в горы? Может, мы сможем вам помочь.

- К нам пришла беда, мой мальчик, - отвечал тхамада*⁵, - татары или калмыки несметным войском пришли на наши земли. Жгут, убивают, угоняют в неволю. Наши мужчины, все, кто в силах держать в руках оружие, поднялись против захватчиков, а нас отправили сюда укрыться, пока не минует эта напасть. Мы решили увести заранее наших детей и женщин, благо - наши стада в этом урочище.

- Боюсь, что дело скоро не кончится, если врагов так много как ты говоришь, - сказал Машуко, - и если придется осесть здесь надолго, то лучше сразу выбрать места безопаснее, ведь здесь часто случаются лавины.

Машуко спешился. Худ, опередив его, помог старику. Подошли другие мужчины. Все они были почтенного возраста и уже давно не закатывали рукава своих черкесок. Пастухи из этого селения присоединились к своим и беженцы уже знали, что за всадники остановили их. Машуко отвел стариков в сторону под деревья. Тхамада, встретивший его, открыл совет, а один из стариков спросил:

- Это ты, Машуко Бгырыс?

Машуко на мгновение растерялся. Он впервые слышал свое прозвище и, еще не осмыслив, ответил:

- Да, меня зовут Машуко, и я давно здесь живу.

- Тогда здесь ты хозяин, - сказал старейший, - мы слушаем тебя. Меня зовут Пшимахо. Как скажешь, так и сделаем.

Машуко не ожидал такого оборота и не готов был принять заботу о целом селении, но сейчас разбираться в тонкостях предстоящих задач не было времени. Измученные люди ждали их решения.

- Здесь почти везде бывают лавины. Они ничего живого не оставляют

на своем пути. Вы сами знаете, вот посмотрите на эти полосы, - указал он на плешивые следы на склонах, - безопасно только вот это ущелье, - он махнул рукой в сторону своей пещеры, - оно небольшое, но ваше селение, я думаю, может разместиться в нем. Может, будет немного тесновато, но места хватит всем. Там есть хорошие поляны, лес и, что очень важно, речка. Ни зимой, ни летом, она никого не побеспокоит. Если вы согласны, мне кажется, лучше скот убрать из долины. Для пастбищ есть недалеко хорошие луга, а здесь можно косить сено или возделывать землю. Она здесь плодородная.

Машуко вспотел. Он не помнил, чтобы ему приходилось когда-нибудь говорить перед столь почтенными людьми. Они слушали его внимательно, не перебивая, высказывать свое мнение не торопились, и Машуко добавил:

- Я жил здесь долго, но мои родные места далеко отсюда и я намерен вернуться в родные края. Кроме того, у меня воспитанник, которого я должен доставить родителям, и много других дел, с которыми я связан словом, поэтому я буду с вами ровно столько, сколько необходимо. Вы вольны обходиться с этой землей так, как посчитаете нужным.

- Думаю, - заговорил Пшимахо, - к тому, что сказал Машуко нам добавить нечего. Сидеть и мудрствовать ни к чему. Пора приступить к делу. Когда вернутся наши сыновья и внуки, посмотрим, как дальше быть, а сейчас давайте устраиваться.

Старик встал. Машуко предложил всем проехать по ущелью и осмотреться. Беженцы, ожидающие решения своих старейшин расположились на отдых, а старики отправились знакомиться с местностью. Решили, что оно вполне подходит для жилья. На обратном пути Машуко попросил тхамаду немного отстать.

- Отец, я хочу тебе кое-что показать, - сказал он и остановился у тайника, - вот здесь, - он указал на место, - вход в пещеру. В нем хранится много добра. В основном это оружие. Я хотел бы показать тебе, но подъем трудный.

Старик хмыкнул:

- Показывай дорогу, - и соскочил с коня. Худ, стоявший поодаль, даже не успел помочь ему.

Тхамада с восхищением осмотрел пещеру.

- Ты не против, если я поселюсь здесь, - спросил он Машуко.

- Конечно, нет, - ответил Машуко, - ты волен распорядиться этим как посчитаешь нужным. Ты лучше меня знаешь нужды своих людей. Скажи, отец, кто более всех нуждается?

Старик, не задумываясь, ответил:

- Я понял тебя. Есть у нас вдова, у нее восемь детей, своих только двое, но все родные. Помочь надо ей.

Машуко позвал Худа и они взяли несколько войлочных матов, пару бурок и отнесли в свою пещеру

- Здесь я жил много лет. Теперь я хочу, чтобы ты предложил его вдове, мне это делать неудобно. Возможно, она меня не поймет.

- Долгих лет жизни тебе, мой брат, - растроганно сказал старик, - я решу это дело. Здесь просторно, все поместятся. Им будет хорошо.

- Вы располагайтесь, расселяйте село, - сказал Машуко,- а мне дайте человека. Я покажу ему сегодня новые луга, а завтра я должен уехать.

Машуко, Худ и один из пастухов уехали, а беженцы стали устраиваться. Вдова, получившая готовое жилье, заплакала от радости, затем, позвав подруг, засела за работу. Она была настоящая мастерица и к утру следующего дня, преподнесла Машуко и Худу новые черкески.

Машуко и Худ направились к ущелью Кривого. Разбойника уже не было в живых, а имя его осталось. Машуко подумал, что, может быть, пройдут десятилетия, люди не будут знать кто такой Кривой, а ущелье не поменяет своего названия. Но если бы Кривой прославился добром, осталось бы не только имя, но и слава. Он поделился с Худом своими мыслями. Больше для того, чтобы юноша задумался о жизни.

Пастух удивился, когда всадники свернули в «тупиковое» ущелье. Он даже немного отстал, считая, что им вскоре придется повернуть назад, и все время в пути через ущелье сокрушенно цокал языком. Он почти состарился в этой долине и не подозревал, что есть такой удобный проезд через нагромождение скал. Машуко показал на правую сторону:

- На этой стороне по всей длине ущелья прекрасные луга. Можно держать все стада, приходящие в долину, но добраться туда можно только с другого конца ущелья. Может со временем, вы найдете более удобную и близкую дорогу.

- Разве эта дорога не удобна? - возразил пастух, - да, она будто специально построена. И разве полдня пути это расстояние? Лишь бы травы там было достаточно.

- Травы хватит, - успокоил Худ, - есть и вода, прекрасный родник.

Он ехал, чуть позади, внимательно осматривая края ущелья. Всего два дня назад он сам устраивал здесь засаду и знал, что то же самое может сделать другой. Он первый заметил пасущихся коней вблизи того места, где стоял отряд Кривого. Молча, он указал Машуко на коней и, получив одобрение, повернул коня. Машуко с пастухом последовали за ним.

Остатки отряда разбойников все еще оставались на стоянке. Покусанные пчелами неудачники еще болели. Опухоли уже начали спадать, но до выздоровления еще было далеко. Они вовремя не смогли ничего противопоставить пчелиному яду, и мучения их были намного сильнее, чем испытал Худ. Когда Худ открыто подъехал на знакомом коне, братья схватились за оружие. Мучительно было видеть чужого на своем коне, особенно младшему. Он готов был в любой момент применить оружие, но, увидев Машуко на вороном Кривого, братья успокоились и пригласили спешиться. Машуко отказался, не слишком соблюдая условности.

- У нас нет времени для приятных бесед, - жестко сказал он, - вы, насколько мне помнится, хотели проверить свое мужество. Такая возможность есть. Враги большим войском напали на адыгские племена. Если вы еще не разуверились в себе, через полчаса я буду здесь, - не дожидаясь ответа, Машуко развернулся и ускакал.

Пастух был в восторге от новых пастбищ. Худ показал ему, откуда может грозить опасность.

- Мы не успели проверить дорогу, откуда приходили разбойники, но появлялись они вон с тех террас. А с этой стороны только одна дорога. По ней мы приехали.

Пятеро спутников Кривого ожидали их готовые к походу. Даже больные, с опухшими лицами, но, вполне достойно, держались в седле. Машуко не стал останавливаться, махнул себе за спину, и всадники присоединились. Впереди ехали Машуко и Худ слева от него. Искатели приключений, не обижались на холодное обращение, чувствуя вину за собой. Они до сих пор не знали о нем ничего, кроме того, что видели сами. Пастух, не знавший кто они, удовлетворил их любопытство, рассказав о том, как Машуко легко расправился со свирепым бандитом, годами промышлявшим в этой долине.

Беженцы деловито устраивались на новом месте. Машуко с пастухом нашли Пшимахо. Старый предводитель лично занимался расселением. Получив благословение, пастух ускакал отправлять стада на новые луга. Машуко остался со стариком. До вечера он рассказывал ему, где можно добыть соль, где звериные тропы и, вообще, знакомил его с окрестностями. Пшимахо, в свою очередь рассказал, где Машуко сможет найти отряд, выступивший против захватчиков. Узнав, что к Машуко присоединились еще пять воинов, он обрадовался и пожелал их увидеть. Никто из селян не знал, чем раньше промышляли всадники, приехавшие с Машуко, и принимали их как его товарищей. Старик, видя опухшие лица, с недоумением посмотрел на Машуко.

- Пчелы напали, - без тени насмешки сказал Машуко. Старик передал их в руки знахарки, которая заставила пострадавших все время, оставшееся до отъезда, продержать на лице какие-то мази. Опухоли уменьшились и боли прошли.

Кобылу с Натох и овец Машуко, с согласия Худа, передал вдове. Чуть свет вдова принесла старожилам ущелья, ночевавшим на полянке возле пещеры, свои подарки. Мужчины были смущены поступком вдовы, но обновкам были рады. Радостный блеск глаз выдавал их чувства.

Всем селением собрали дорожные сумки. Машуко забрал из арсенала стрелы. Вооружением отряда он остался доволен и, ранним утром тронулись в путь. И снова, как и в молодости, отряд Машуко насчитывал семь человек. В этом он видел знак свыше, как будто жизнь начиналась снова. Он незаметно наблюдал за новыми товарищами. Младший из братьев с сожалением посматривал на коня Худа. Он был года на два старше его, значит тоже не опытен, но в седле держался уверенно, хотя, разве можно удивить адыга умением держаться в седле. Остальные создавали впечатление бывалых вояк. Самым опытным в отряде казался старший из братьев. Все, что он делал, отдавало спокойной уверенностью. Машуко нравилось, как он опекал младшего. Это напомнило ему Тембота и ему до боли захотелось увидеть его, успокоить, обрадовать, что у него все наладилось. Но не время, сейчас надо выполнять свой долг мужчины. Размышления прервал старший из братьев. Он поравнялся с ним, подъехав слева.

- Я знаю Машуко, - заговорил он, - мы направляемся не на прогулку и понимаю, что тебе трудно нам доверять. Я не в обиде, мы сами виноваты. Доверие надо заслужить. Однако ты должен быть уверен в тех, кто у тебя за спиной. Я высоко ценю, что ты дал мне возможность избавиться от стыда за неблаговидное дело, в которое я ввязался. Даю слово, что ни я, ни мой брат не подведем тебя. Меня зовут Пата, младшего – Зарамук, мы из хатукаевцев.

- Далеко вас занесло, - раздумчиво сказал Машуко, - мы почти земляки. Как же вы попали сюда? Это же другой край Черкесии.

- Это долгая история, Бгырыс, - обращение по прозвищу было неожиданно, но теперь надо привыкать. Пата надолго замолчал. Машуко видел, что им овладели горестные мысли, и не торопил, но вот Пата встряхнулся, поднял голову и продолжил, - когда-то, я даже не знаю кто, один из моих родственников погиб на поединке. С тех пор мы воюем. В нашем роду остались я и Зарамук. У кровников наших тоже говорят один, но он куда-то исчез. Вот мы его и ищем.

Буря чувств поднялось в душе Машуко; и негодование, и жалость, и гнев. Он догадывался, кого ищут братья. Он возмущен был тем, что два достойных человека, во что бы то ни стало, хотят уничтожить друг друга, не имея личных претензий и даже не будучи знакомы. Машуко с трудом сдержал свои чувства и хмуро спросил:

- Давно он исчез?

- Лет десять, наверное. Я еще был мальчишкой лет шестнадцати, когда узнал, что он уехал с семьей из своего селения, - Пате не легко было рассказывать, но он продолжал. Видимо долго держал в себе эту боль, - года через два или около того, умерла мать. Я оставил Зарамука на попечение сестры и отправился на поиски кровника. Мне удалось напасть на его след, но не надолго. Я нашел село, в котором он поселился, но опоздал. К тому времени его уже там не было. Говорили о несчастье, которое постигло его семью, и посоветовали искать ближе к Анапе. Я поехал туда. В лесу под Анапой остановился на ночь. Утром я собрался продолжить свой путь, как услышал впереди какой-то шум и укрылся в лесу возле дороги. В мою сторону скакал всадник. Я подумал, что он от кого-то убегает, но он остановился. Из-за поворота выскочили трое турок. Одинокий всадник выпустил стрелу и снял одного турка, выхватил шашку, и понесся навстречу оставшимся двоим. Тут из-за поворота появились еще двое. Я решил, что ему одному не справиться со всеми и присоединился к нему. Более жестокого бойца я не встречал в жизни. Он бил насмерть. Страшно было смотреть в его лицо, когда он сражался. Он не знал пощады. Теперь-то я уверен, что он справился бы и с большим числом турок. Это был ураган. В этой схватке мне подрезали бок, но турок мы одолели. Я до сих пор подозреваю, что он был недоволен моим вмешательством. Он перевязал меня. Узнав о моем деле, разгневался и отчитал меня как мальчишку. Собственно, так оно и было. Он сказал, чтобы я возвращался домой и занялся своим братом. Мол, это важнее долга, к которому я имею отношение только по принадлежности к роду. Я надеялся, что нашел товарища, но он заставил меня уехать. На прощание сказал:

- Выздоравливай, и пусть бог даст тебе и твоему брату долгой и счастливой жизни. Выбрось из головы глупые мысли, есть много хорошего, на что можно потратить жизнь. Прощай, будь счастлив, - хлестнул коня и ускакал.

- А, что же дальше? – не любопытный от природы Машуко был заинтригован, - ты до сих пор ищешь своего кровника?

- До прошлого года, - продолжал Пата, - я и думать забыл об этом. Но однажды Зарамук повздорил с кем-то из товарищей, и его упрекнули в том, что мы не исполняем долг крови. После этого житья нам не стало. Больше года мы ищем по всей Черкесии нашего кровника, - с горечью закончил свой невеселый рассказ Пата.

Машуко помолчав, сказал как бы, между прочим:

- Мне тоже надо найти Жангура, - Пата ошарашено посмотрел на Машуко.

- Ты сказал, Жангура? Ты знаешь его? – Пата сыпал вопросами.

- Да. Ты тоже. Это его ты встретил возле Анапы. А я ему жизнью обязан. Он спас меня, лечил и выхаживал как собственного ребенка. Это из-за меня он попал в беду. Семью его украли и продали в рабство турки. Это моя боль и мой долг, за который я буду расплачиваться всю жизнь. А скрылся он от вас не из боязни. Просто он не хотел проливать больше крови.

- А я никак не мог взять в толк, почему он на прощание сказал – «Больше не ищи меня». Великий бог, как тесен мир и как все сложно переплелось, - Пата надолго замолчал, задумавшись.

Худ и Зарамук ехали позади отряда, ведя запасных коней. Зарамук с ревнивым интересом присматривался к молодому товарищу. Ничего особенного он не видел в нем. Казалось этот мальчишка с восторженными глазами, смотревший на окружающие горы, будто впервые видел их, не способен к чему-нибудь серьезному. Но Зарамук живо представил пробитое насквозь горло уорка - разбойника, достававшего всех своим высокомерием, и дрожь пробрала его. Этот парень, так легко убивающий, был не так прост, как казалось. Вот и сейчас. Вместо плетки к его кисти привязан какой-то узел из кожаных ремешков. Он, играя, похлопывает им по крупу коня. Зарамук сам был молод и любопытство пересилило его.

- Что это за ремешки, для чего они? – спросил он.

Худ огляделся вокруг, выискивая подходящую цель.

- Видишь там, на дереве сидит ворона,- он показал на дерево за рекой и зарядил камень, - смотри, - камень со свистом вылетел из пращи. Ворона не успела каркнуть.

- Прекрати истреблять ворон, - строго сказал Машуко и Худ, покраснев, присмирел.

Зарамук с раскрытым ртом смотрел на Худа. Он конечно в детстве баловался с пращой, правда она по-другому была сделана, но, чтобы с такой меткостью можно пускать снаряды, он даже не представлял. Он уже уважительно всмотрелся в Худа. Ничего не изменилось. Тот с прежним восторгом смотрел вокруг. Спутникам казалось, что он беззаботно глазеет по сторонам. На самом деле, Худ, как и Машуко, не упуская ни одной мелочи, следил за округой. Пока все было спокойно, но Машуко поторапливал коня. Ему не понравился узкий извивающийся карниз, по которой шла дорога. Внизу, на дне пропасти среди обломков скал бесновалась река. Очень удобное место для засады. Отряд ускорил движение.

Миновав опасное место, Машуко придержал коня. До выхода в предгорья оставалось немного. Ущелье раздвинулось. Река разделилась на два рукава, образуя широкое русло с каменным островом посередине. Лес, прижимаясь к подножьям скал, заканчивался, открывая широкую равнину. По правому берегу шла дорога, местами исчезая в ольховых зарослях. На ней ясно были видны следы арб, проехавших днем раньше.

Отряду нужно было переправиться на левый берег. Но Машуко медлил, что-то останавливало его. Вдруг с противоположного края леса взлетели птицы. По хаотичному полету Машуко понял, что птицы кем-то испуганы. Он подал знак и въехал в редкий кустарник рядом с дорогой. Подозвал Худа. Тот понимал наставника с полуслова и, соскочив с коня, исчез в лесу. Отряд затаился в напряженном ожидании. Послышался скрип щебня под чьими-то ногами или копытами. И снова тишина. Теперь послышался шум неосторожно отпущенных веток и сквозь редкий просвет Пата увидел всадника и повернулся к Машуко. Тот подал знак замереть. Трое всадников в остроконечных колпаках с отворотами осторожно продвигались по дороге. «Калмыки», - решил Машуко. В руках они держали оружие наготове. Пата знаками показал Машуко, что их всего трое и можно с ними быстро покончить, но Машуко не согласился.

Лес кончился и, калмыки остановились. Отсюда ущелье просматривалось на значительное расстояние. Послышался негромкий разговор. Пата посмотрел на брата. Зарамук, прищурившись, напряженно вслушивался, но было слишком далеко. Вдруг один из калмыков резко свистнул. С другого конца леса послышался ответный свист и топот копыт. Одновременно Худ вынырнул из зарослей.

- Их всего шестеро, - прошептал он, глубоко дыша, - наверное, разведчики. Я выходил из леса на той стороне, но никого больше не увидел.

- Давайте одного возьмем живым, - предложил Пата, - Зарамук знает их язык. У нас жила ногайская семья, он с ними дружил.

- Хорошо. Худ возьмешь ближнего, - распорядился Машуко, - остальные, как только Худ метнет аркан, стреляем. Нам не нужен лишний шум. Приготовились.

Худ изготовился и посмотрел на Машуко, тот кивнул. Стрелы полетели, обгоняя аркан. Все они нашли цель. В одного попало две, но по иронии судьбы тот остался жив. Аркан Худа затянулся, обхватив плечи калмыка, но это был опытный воин. Падая, он перерезал аркан и на земле был уже свободен. Он немедленно схватился за лук, но Машуко не стал испытывать судьбу и через мгновение послал в него стрелу. Поймать коней не составило труда. Они не успели испугаться.

Пока остальные ловили коней, Машуко с Зарамуком попытались говорить с раненым калмыком. Раны были смертельны, но перед тем, как испустить дух он успел сказать, что здесь остался только отряд их хана, остальные ушли. Хан недоволен добычей. Аул, который им достался, был пустой. Машуко спросил, сколько человек в их отряде, но Зарамук не понял, то ли сто, то ли двести - раненый умер. Трупы убрали, коней завели в кусты.

Еще сидя в засаде, Пата пристально присматривался к противоположному отрогу. Гора высилась похожая на гигантскую голову. Вместо бороды курчавился густой лес. Скальный выступ шел невысокой прерывистой полосой, которую не трудно преодолеть. Оттуда должно быть видно далеко. Пата обратился к Машуко:

- С того отрога хорошо просматривается округа. Надо туда подняться. Как ты смотришь на это?

- Да, это хорошая мысль. Пошлем Худа. Он мастер лазать по горам, - он позвал Худа и показал плеткой на вершину, - поднимись туда и осмотри округу. Сделай это как можно быстрее.

Худ поскакал вниз по дороге, только там можно было спуститься к реке. Двоих Машуко отправил разведать правую сторону от реки, предупредив ни во что не ввязываться. Отряд проехал по лесной дороге. Даже за лесом четко отпечатались следы тяжелых арб беженцев. Очевидно, что рано или поздно следы приведут захватчиков к ущелью.

Машуко недоумевал, где были защитники села, когда пришли кочевники или они все погибли. Но, как бы там ни было, необходимо все выяснить. Семерым всадникам справиться с ордой будет трудно. Машуко в голову не пришло, что это невозможно. Он стал просчитывать варианты возможных столкновений с противником, пытаясь заранее выбрать наиболее благоприятные для себя положения. Если таковых нет, то надо их организовать. Сначала необходимо кого-нибудь отправить на поиски отряда защитников. Возможно, они объединились с другими, оборонявшими, не успевшее укрыться селение. В таком случае поблизости должен быть наблюдатель, который может связаться с ними. И, если другие орды ушли в степи, как сказал умирающий, то отряд из селения беженцев должен быть поблизости от оставшейся орды. Машуко не мог решить, кого отправить поиски. Одного - опасно. По всей вероятности вражеские разъезды рыскали в округе. Машуко поделился своими мыслями. Пата сразу же вызвался поехать в селение.

- Я достаточно опытен, чтобы не попасться врагу. Двоим ехать не безопаснее, а здесь и так нас слишком мало, - он твердо посмотрел Машуко в глаза, - я обернусь скоро.

Другого выхода не было и Машуко объяснил Пате, как найти село. По словам Пшимахо, помимо арбяной дороги есть тропа лесом. Она короче и упирается в овраг, а он выходит к селу. Заблудиться трудно, но надо найти тропу.

- Присмотри за моим парнем, - сказал Пата и вскочил в седло. Через реку он переправился там же, где и Худ и скоро исчез в лесу.

В это время юноша был на пол пути к вершине. Внизу он оставил коня и все, что могло замедлить подъем, взяв с собой только кинжал и пращу с камнями. Ловко опираясь на камни, стволы и ветки, он поднимался по крутому склону. Даже Машуко было видно, как быстро он поднимается. Вернулись разведчики правой стороны. Зарамук соскочил с коня. Озадаченный отсутствием брата, он озирался вокруг и молча ждал, пока старшие закончат разговор.

- На этой стороне реки на много переходов не видно ничего живого, кроме птиц, - докладывал его товарищ, - следы беженцев очень четкие. Переправа в одном переходе отсюда. На той стороне тоже ничего не видно.

- Хорошо, проверьте снаряжение. Готовьте как можно больше стрел, лишними не будут.

Худ уже был на месте. Отсюда он казался совсем маленьким. Наверное, он подумал, что снизу его можно увидеть и исчез в густой траве. Высматривал он недолго. Скоро его фигурка скатилась в лес. Еще через пол часа, он переходил реку. Машуко ждал его с нетерпением.

- По правому берегу все спокойно, - подтвердил он вести разведчиков, - а на левой стороне очень далеко горит селение. Из-за дыма отчетливо не видно, но мне показалось, что там неприятель. В двух-трех часах пути на север от дыма, видел движущееся в его сторону черное пятно. Я подумал, что это всадники. Точно не разобрать - далеко. На том берегу в лесу недалеко отсюда высится большой холм. Оттуда хорошо будет видно все, что делается в округе. Мне кажется, что лучше перебраться туда.

Действительно с холма была видна вся округа. Машуко узнавал места, где он когда-то присоединился к скотоводам. Вон тот пригорок, откуда он их увидел. Рядом тайник, где он спрятал снаряжение. И овраг, о котором говорил тхамада, проходит рядом. Машуко перевел взгляд на дым горящего селения. До него часа два пути верхом хорошей рысью, но надо подождать Пату. Машуко задумался, но недолго. Можно успеть к тайнику. Наконечники для стрел очень пригодятся. Может, послать Худа? Но он не знает тайника и на поиски потеряет много времени. Машуко принял решение. Ситуация меняется каждую минуту. Когда он еще окажется так близко к тайнику? А сейчас есть время. Машуко обратился к товарищам.

- Я уезжаю на час. Будьте внимательны. Замечайте все, что происходит на равнине. Я скоро вернусь.

Уже спустившись в овраг, заволновался, а вдруг что-то произойдет в его отсутствие. Машуко торопил коня, пришпоривая пятками. Умное животное, будто почувствовав нетерпение седока, прибавило ходу. Из оврага Машуко выскочил, чуть ли не галопом, и взлетел на безлесный холм. Не скрываясь, он снова осмотрел округу. Все было спокойно. До тайника рукой подать. Худ с товарищами видел, как спустившись с холма, вороной, вытянув хвост и шею в стелющемся галопе, поскакал к подножью гор и исчез среди них.

Машуко не сразу нашел тайник. Место он узнавал, но норы не было. Он даже засомневался, но ошибки быть не могло. Он спешился ругая себя, что не оставил никакого знака, а просто прикрыл нору плоским камнем. Стоп! Плоский камень. Ведь норы и не должно быть видно. Машуко огляделся. Он стоял, касаясь нужного камня. Отвел вороного в сторону и отвалил камень. Машуко опустился на колени и просунул руки в отверстие, но нащупал только пыль. Некоторое время он сидел озадаченный. Тайник в сохранности, а клада нет. Как это может быть? Он снова просунул руки и стал выгребать слежавшуюся пыль. Наконец пальцы нащупали войлок.

Он, волнуясь, развернул сверток. Глаза Машуко подернулись влагой, он даже оглянулся – не видит ли кто? Все, что лежало в бурке, было цело и невредимо. Машуко не думал, что будет так волноваться, увидев подарок Тембота. Дрожащими пальцами он погладил шашку и вынул из ножен. Клинок блестел, будто только что отшлифованный. Машуко согнул его, чуть ли не пополам. Казалось, вот-вот лезвие сломается, но Машуко отпустил его, и оно со свистом выпрямилось. Вот она, работа Тембота. Счастливая улыбка не сходила с лица Машуко. Он отдался во власть воспоминаниям, но вдруг спохватился. Надо ехать! На пояс повесил подарок Тембота, остальное снова завернул в бурку и приторочил к седлу.

Машуко птицей вылетел на пригорок. Ладонью прикрыл глаза от заходящего солнца и посмотрел в сторону селения. Пожар затихал. Вдруг он заметил скопление всадников в стороне от пожара. Они не могли быть кочевниками, их было слишком мало. Кроме них нигде никого не видно, и Машуко направил коня в их сторону. Он заметил, что всадники сорвались с места и понеслись в сторону от селения. Вдруг один из них, взмахнув руками, вылетел из седла, другой боком валился с коня. Машуко приближаясь, вгляделся и понял, что всадники скачут к небольшому бугру. Еще один уткнулся в шею своему коню и Машуко различил колпаки кочевников.

За бугорком скрывался стрелок. Кочевники стали притормаживать. Машуко приблизился на расстояние полета стрелы и снял лук. Он успел выпустить две стрелы, а остроконечные колпаки были уже совсем близко. Подарок Тембота блеснул в руке, и Машуко молнией врезался в толпу кочевников. Шашка Машуко разила безжалостно, но и стрелок за бугорком не сидел без дела. Внезапность атаки Машуко внесла сумятицу в ряды калмыков. Когда они сумели упорядочить свои действия, их оставалось пятеро. Трое окружили Машуко, а двое продолжали атаковать лучника. Один из противников Машуко упал, пораженный стрелой, второго вороной хватил за ногу, а Машуко поддел в бок. Третий противник, в душе распрощавшись с жизнью, всего лишь пытался отразить натиск Машуко. Нанося смертельный удар, Машуко увидел, как из-за бугра как-то неуверенно встает Пата.

Одной рукой он опирался на пику, другой метнул дротик. И у него остался один противник, а в руках была только пика, но беда была не в этом. Пата с трудом держался на ногах. Машуко видел, что не успевает. Бросив шашку, он схватился за лук. Стрела пронзила калмыка, занесшего саблю над головой Паты. Машуко подъехал, когда Пата заваливался на бок. Из бедра у него торчал обломок стрелы. Бугорок, за которым скрывался Пата, оказался его конем. Он был уже мертв.

Пока Машуко занимался его раной, Пата рассказывал, как он, возвращаясь из селения, увидел кочевников. Они преследовали нескольких ребятишек, и Пате пришлось напасть на кочевников, а потом и увести за собой.

- Но кочевников было больше десятка, - возмущенно произнес Машуко.

Пата усмехнулся:

- И ребят было не меньше пяти, - подождав, сказал, - нашел я наблюдателя. Вернее, он меня нашел. Сказал, что воины защищали другие селения, где оставались жители. Сейчас они преследуют врага. Я передал твое поручение. К ним отправился вестник, и он ожидает их с часу на час.

Тем временем Машуко перетянул бедро Паты выше раны тонким шелковым шнурком и собрался выдернуть стрелу, когда услышал топот копыт. Машуко обернулся. В их сторону неслась группа всадников. Если бы Пата был здоров, можно было попытаться уйти в лес, но теперь не успеть. Машуко поймал коня последнего калмыка, который стоял рядом и подсадил Пату.

- Гони в лес и не оборачивайся! Я догоню, - и хлестнул коня. Вскочил на вороного и подобрал свою шашку. Он ожидал приближающуюся группу, не упуская из вида Пату. Тот развернулся и поехал назад. К счастью, всадники оказались адыги. Из леса высыпали мальчишки лет десяти – двенадцати. Наверное, они наблюдали за схваткой.

Через несколько минут все собрались вокруг Машуко. Старший группы, осматривая поле боя, восхищенно сказал:

- Да, разнесли вы их в пух и прах. Кто вы, откуда? Раньше мы вас не видели.

- Я, Машуко. Меня еще называют Бгырыс, а это мой товарищ, Пата - хатукаевец. Нам надо торопиться. Скоро стемнеет. Надо собрать коней и оружие, особенно стрелы, - ребята разбежались по полю собирать оружие и коней, - с вами все ваши воины? По нашим сведениям кочевников около двух сотен сабель. Маловато нас против них.

- С такими бойцами как вы, они для нас не противники, - сказал старший. Машуко не понравилась грубая лесть. Он поморщился, как от зубной боли. Собеседник понял свою ошибку и, пытаясь загладить ее, быстро продолжил:

- Мы не знали всех новостей, которые вы сообщили и приехали малым числом. Если есть необходимость, отправим гонца, и к утру наши люди будут здесь.

Машуко рассказал, каким образом он и его люди оказались здесь. Услышав имя тхамады, собеседник изменился в лице. От его легкомысленной веселости не осталось и следа.

- Говори, - сказал он, - раз отец прислал тебя, мы в твоем распоряжении.

Местом сбора Машуко назначил устье ущелья и отправил гонцов.

- Передайте, что калмыков около двухсот сабель, и они непременно направятся в ущелье. Пусть приедет столько воинов, сколько возможно. Думаю, что кочевники в ближайшее время найдут следы беженцев, если еще не нашли.

Пока Машуко распоряжался, кони и оружие были собраны, и он повел всю группу к холму, где дожидались его люди. Там он оставил наблюдателей, выставил дозоры, остальных укрыл на лесной поляне.