Глава 13

Команда Машуко была уже в сборе. Как он и просил, с Каншао приехали Локман, Чалиль и Пата. Мысост, не зная, в чем заключается предстоящее дело, но, полагая, что Машуко зовет его не зря, взял с собой троих проверенных воинов. Он категорически настоял, чтобы Пака остался в селении. Рвался в поход и Чащиф, но в последнее время его снова стала беспокоить только что зажившая рана.

Машуко был доволен. Как и в первом в своей жизни походе, их было семнадцать. Машуко видел в этом благоприятный знак. Он надеялся, что, как и тогда, их предприятие увенчается успехом.

Собравшиеся быстро познакомились. Старшие – Шибоко, Мысост, Жангур и Машуко, собрались в доме, когда вернулся усталый и запыленный Насып. Больше недели он не покидал седла и всего пару часов отдыхал при встрече с Казимом в Бахчисарае. Он коротко рассказал о своей поездке.

- Казим в Бахчисарае. Я, передал ему все, что было велено. Он немедленно приступает, но не советует ехать сейчас в город. Хан Давлет-гирей снова собирает войска. В Крыму почти на каждом шагу воины. Я думал, что нам трудно будет пробраться в город незаметно, но никто на нас с Аскером внимания не обращал. Гонцов очень много, они едут во все стороны. В самом Бахчисарае улицы забиты людьми хана.

Казим рассказывал, что встречал и адыгов. Отряд с жанеевскими уорками стоит у самого города, в ожидании начала похода. Он считает, что при таком стечении войск нелегко, почти невозможно, добиться успеха, зато есть опасность оказаться в войске хана. Но когда отряды выступят поход, в городе почти никого, кроме охраны дворца не останется, - к концу рассказа Насып запнулся и замолчал. Это заметили и Жангур с Машуко.

- Чего ты споткнулся, рассказывай дальше, - приказал Жангур.

Насып нерешительно посмотрел на отца и, отведя взгляд, хмуро сказал:

- Я видел там Аслан-гирея, но ничего не сделал – торопился выполнить поручение.

От неожиданности Жангур приподнялся, а Машуко вскинул голову.

- Ты не ошибся? Много лет прошло, мог и обознаться, - настаивал Жангур.

- Нет, это был он, - подтвердил Насып, - с ним были еще несколько человек, но их я не знаю.

Шибоко вопросительно посмотрел на Мысоста.

- Это тот самый князек, который продал семью Жангура в рабство, - сказал тот, - ты, наверное, слышал о нем. Он отказался выйти на поединок с Машуко и сбежал.

- Да, припоминаю, такой разговор был, - помрачнел князь.

- Ладно, с этим мы разберемся. Иди, Насып, отдыхай. Ты правильно сделал, что не стал связываться с ним, - парень вышел. Машуко обратился к присутствующим, - Мне кажется, самое время ехать в Бахчисарай, хоть Казим и не советует.

- Я согласен, - подхватил Шибоко, - мы можем, не притворяясь торговцами, ехать отрядом. Пусть решат, что и мы хотим присоединиться к походу.

- Я думаю, - подал голос Мысост, - то, что в городе много вооруженных людей нам даже на руку. Ведь говорят же, что в мутной воде рыба лучше ловится. Легче устроить неразбериху и сделать свое дело.

- Я тоже так думаю, - сказал Машуко, - когда войска уйдут из города, охрана быстро наведет порядок. Тогда будет намного труднее уходить. Самих узников и смотрителя количество войск в городе никак не касается. Меня беспокоит только, успеет ли Казим, что-либо разузнать.

- Казим не подведет, я уверен, - успокоил Жангур.

Машуко вышел во двор и объявил:

- Утром отправляемся. Впереди две переправы и довольно сложные. Проверьте снаряжение, - Машуко вернулся в дом, где продолжался совет.

- Товары, которые я приготовил, надо взять с собой, - они пригодятся нам в городе, - особой цены они не имеют, но с ними можно пройти в любой уголок города, не вызывая подозрений. Не все бывали в Бахчисарае, а нам надо хорошо ориентироваться в нем, - Жангур немного помолчал, собираясь с мыслями, - и еще. Я никого не хочу обидеть, но у нас в избытке только смелость и отвага. А в Бахчисарае живут не адыги, там многое совершается через куплю и продажу. Полагаю, что нам изрядно придется потратиться, а на это требуется золото. Откуда оно возьмется у нас? Так что товар этот нам необходим.

- С обозом мы застрянем на неопределенное время, - возразил Мысост.

- Не застрянем. С ним поедет Насып – он не раз возил товар в Бахчисарай.

Шибоко не согласился:

- Если он хорошо знает город, с нами он мог бы принести больше пользы.

Спор разрешил Машуко.

- Верно. Насып знает не только город и дороги, но и прекрасно говорит на многих языках. Он нам очень пригодится. Пусть он едет с нами, а товар привезут Каншао, Ерыщ и Айтеч. Они справятся, - уверенно сказал он и повернулся к Жангуру, - если все готово, надо отправлять их немедленно.

Во дворе засуетились слуги, и в скором времени небольшой обоз, в сопровождении трех всадников отправился в путь. Остальные тоже были готовы к отъезду. Машуко сам проверил коня Чалиля, чем немало смутил азата.

- Ты не доверяешь мне, Машуко? – с легкой обидой спросил он.

- Ошибаешься, Чалиль. Если бы я не верил в тебя, я бы не пригласил. Дело совсем в другом. Мне надо было поговорить с тобой раньше, но я не смог выкроить время. Ты уже знаешь, что нам предстоит?

- Да, мы немножко померяемся силой и ловкостью с татарами. Так?

- Так, да не совсем. Мы все рискуем, но татарам мы не нужны. Они будут охотиться за тобой.

- Ну, и чем же я им насолил? – ухмыльнулся Чалиль.

- К сожалению, я не шучу, - сказал Машуко, - один из тех, кого мы хотим освободить, очень приметен и похож на тебя. Может быть не лицом, но ростом и обликом - точно. Пока нас не догонят, татары будут думать, что это ты. Им нет никакого резона отпускать пленника живым. Если им не удастся отбить его, они постараются убить. Вот и получается, что больше всех рискуешь ты.

- А мне можно узнать кто этот дорогой узник? – спросил Чалиль.

- Для тебя это не может быть секретом - князь Мамстрюк, сын Темрюка Идарова. Слышал о таких?

- Как не слышать? – Чалиль выпрямился во весь свой огромный рост, - они ведь главные князья Кабарды. Я всего лишь азат и никогда даже не мечтал оказать услугу великому князю. Это для меня большая честь.

- Так, вот. Я хочу, чтобы ты вышел из этой переделки живым и здоровым. Только для этого надо, чтобы у тебя были лучший конь и лучшее снаряжение.

- Спасибо, Машуко. Ты не беспокойся, у меня все будет в порядке.

--------------------…..--------------------

Сатаней стояла на крыльце, устало опустив руки. Доля женщины провожать и встречать мужчин. Она не может остановить их, каким бы опасным ни было предстоящее дело. Она может только вдохновлять их на подвиги. Сегодня Сатаней провожала дорогих ее сердцу мужчин и молилась в душе, чтобы все они вернулись живыми.

Всадники стояли полукругом. Шибоко посмотрел на соседей; Мысост и Жангур одного с ним возраста, Машуко немного моложе. Все ждали, и он, князь Шибоко, выехал вперед и встал лицом к всадникам. Среди них были именитые дворяне, прославленные воины, джегуако и азат, но все они готовы рискнуть жизнью ради общего дела. Еще пол года назад, Шибоко не мог представить, что пойдет на дело вместе с каким-то азатом, но теперь все изменилось. Он был нисколько не смущен, наоборот гордился, что ему оказали честь участвовать в этом предприятии.

- Братья мои, - сказал он, - мы идем не за богатством и не за славой, а за честью нашего народа. Один из лучших и прославленных адыгов томится в неволе. Мы должны освободить его. Я не отказался бы от чести вести вас, но все подготовил и позвал нас Машуко. Он предводитель, и я с удовольствием последую за ним. Я надеюсь, что мы покажем, на что способны адыги. Веди нас, Машуко.

Всадники сдержанно поддержали Шибоко, и отряд последовал за Машуко. Без затруднений миновали водные преграды. Было решено продвигаться к Бахчисараю, по возможности, без остановок. Но дорога шла через Кафу, и Жангур с согласия товарищей отправил Насыпа к Аскеру. Он опасался, что его друг, так и не избавившийся от тяги к приключениям, примкнет к ханским войскам. К счастью этого не случилось, и через пол часа Аскер предстал перед внушительным отрядом. Жангур подробно описал обоз Каншао, и Аскер отправился ему навстречу.

Как и полагали предводители, отряд добрался до Бахчисарая без особых препятствий. По полуострову они прошли, как один из многочисленных союзников Давлет-гирея. Но вот издали показалось плоскогорье, усыпанное шатрами. Между ними, как муравьи, сновали конные и пешие воины. Навстречу отряду выехало с пол дюжины всадников. Гогуш, на манер разбойников, мгновенно закрыл лицо куском черной материи, а шапку надвинул так, что даже вихрастые брови исчезли под нею.

Преградив путь, всадник, с лихо закрученными усами, грозно спросил:

- Кто такие? Здесь люди бейлика Яшлау.

Насып перевел. Машуко, сурово глядя в глаза татарину, спокойно сказал:

- Скажи ему: жанеевский князь Бгырыс Машуко со своими людьми идет к хану Давлет-гирею на помощь.

Татарин удовлетворенно кивнул:

- Стан черкесов со стороны Кырк-Ера, - он указал направление плеткой и освободил путь.

Машуко с достоинством поблагодарил и поехал дальше в указанном направлении. Они незаметно смешались с союзниками и спешились. Насып по указанию старших помчался в город и в скором времени вернулся с Казимом.

- Вы правильно сделали, прислав Насыпа, - сказал он, - в город можно въехать только по особому разрешению. Он и так уже переполнен, и власти опасаются беспорядков. Простите, что сразу приступаю к делу, но нет времени на разговоры. Мне тотчас надо возвращаться, иначе не успею добыть разрешение на въезд.

Он быстро выяснил сведения, которые ему были необходимы, и ускакал, пообещав к вечеру вернуться.

Лагерь адыгов располагался у спуска в долину. Город был как на ладони. Машуко не стал терять время. Он разделил своих людей на несколько групп и отправил в разные стороны. Они, не привлекая особого внимания, обследовали окрестности. Увиденным остались довольны. Вырвавшись из города, отряду не составит труда скрыться от погони. Трудность состояла именно в том, чтобы покинуть город. Оттуда было всего лишь две дороги, и проехать по ним незаметно почти невозможно. Надежда была только на то, что им удастся миновать городские ворота до того, как спохватится стража дворца. Но Машуко не привык полагаться на случай и он снова, и снова пытался найти решение этой задачи.

Казим, добившись разрешения на постой отряда в своем доме, вернулся засветло. Адыги только что собрались после первой разведки и, не мешкая, отправились в город.

Дом Казима гостям, не привыкшим к каменным зданиям, представился сказочным дворцом. Он и в правду был велик. Помимо спален, кухни, кладовок, в нем был просторный зал, размером более двух-трех адыгских домов. Пол бы выложен, до блеска отполированными мраморными плитами. На стенах висели ковры и гобелены работы лучших мастеров. Все вокруг блестело и сверкало. Казим исполнил свою мечту со времен пребывания в замке венгерского барона. Он приобрел себе маленький дворец. Неприхотливые адыги оказались в сказочном царстве. Они стояли, сгрудившись в середине зала и, боясь пошевелиться или громко заговорить, смотрели по сторонам. Они шепотом призывали друг друга посмотреть на ту или иную диковину.

Казим представлял их состояние. Сам когда-то точно так же ходил по дому барона, боясь ненароком задеть какой-нибудь драгоценный предмет.

- Располагайтесь, друзья, - радушно предложил он и, чуть бравируя своим богатством, добавил, - в этом доме можно ходить, сидеть, спать. Для этого он и построен. Не стесняйтесь, смотрите и отдыхайте. Если что-то разобьется – не страшно, заменим. Я ведь сам крестьянин. Совсем недавно купил этот дом и смотрел, боясь до чего-либо дотронуться. Еле привык.

Казим знал, что гостей будет немало, и готовился основательно. Адыги еще не отошли от смущения, как готово было обильное угощение. Слуги, как молчаливые призраки сновали между гостями. После ужина воины помоложе занялись лошадьми и своими делами, а предводители вышли в сад при усадьбе и разместились в нарядной беседке.

- Здесь нас никто не услышит и можно поговорить, - пригласил Казим, - ни один из моих слуг адыгского языка не знает.

Когда все разместились, он приступил к делу.

- Насколько я понял, наша цель освободить ханского узника, - заметив, как вскинулись брови Машуко, он уточнил, - Я не оговорился: в ханском подземелье именно один узник. Но от этого наша задача не становится проще. Я знаю, вас бесполезно отговаривать от задуманного, для вас не существует невозможного. Жангур доказал мне это. А потому, я не буду напрасно терять время.

Мне удалось выяснить немного – времени не хватило. Так вот, темница расположена под домиком младшего наследника, Адиль-гирея. Он пользуется им крайне редко, но узника посещает регулярно. Их было два брата, но некоторое время назад младшего куда-то увезли. Куда - мне не удалось выяснить. Двое стражников круглосуточно стоят снаружи и сменяются дважды в сутки. Есть ли еще внутри охрана, я пока не знаю. Я подчеркиваю – пока, потому что сегодня я должен это выяснить. Смотритель темницы глухонемой. Однако, он настолько надежен, что за ним нет никакого контроля. Он может свободно выходить из дворца и заходить в любое время дня и ночи. У него даже своя калитка и свои ключи, и он с годами приобрел устойчивые привычки. Все что он делает – он делает ежедневно в одно и то же время. Никто не знает, чем именно он занимается в темнице, но два раза в неделю он выходит из дворца. Куда и для чего - я не успел узнать. Говорят, что стражники заключили пари на то, что он когда-нибудь ошибется или изменит своим привычкам. Вот что касается темницы. Да, вот еще; домик Адиль-гирея стоит недалеко от ограды.

Теперь - о хане. Давлет-гирей в прошлом году нанес сокрушительное поражение московитам. Царь Иван, прозванный Грозным, в страхе бежал от него. Он показал полную неспособность управлять многочисленными войсками, хотя совсем недавно он покорил и волжских татар, и Астраханское царство.

Прошлогодний успех придал Давлет-гирею уверенности. Слава о его победе разнеслась по всем селеньям и кочевьям татар и ногаев, как бы далеко они друг от друга ни жили. Даже недруги и соперники готовы примириться с ним и поддержать новый поход, и он решил, что пора претворить в жизнь свою давнишнюю мечту о возрождении Золотой Орды. Он снова собирает войска, заключил договор с польским королем, отправил посольство в Литву с той же целю. Зовет добровольцев, откуда бы они ни были, обещая богатую добычу. Все кто способен носить оружие, рвутся к нему, а кто сам не идет, того загоняют силой. Со дня на день войска выступят, ждут возвращения посольства из Литвы.

Вы уже обратили внимание, что творится в городе. Я не представляю, как в таком столпотворении войск из дворца можно умыкнуть узника, о котором печется сам хан. Пусть вас не обманывает малочисленность стражи у темницы. Во дворце ее не счесть, а снаружи стоят, чуть ли не сплошной стеной. Малейшая тревога, и они заполнят все пространство, как взбудораженный пчелиный рой. Вот, все, что я могу сказать на этот час. Если я что-то упустил – задавайте вопросы, - закончил Казим.

- Мы сможем найти какой-нибудь небольшой корабль с надежной командой? – спросил Машуко.

- Конечно. У меня есть надежный приятель, но надо подождать несколько дней. Сейчас он в отъезде, но скоро вернется. Только, боюсь, что все вы на его корабль не поместитесь. Пять-шесть человек – другое дело, но при необходимости, найдем корабль и побольше.

- Нам такой и нужен, - удовлетворенно отметил Шибоко, - но надежен ли твой человек?

- Кто знает, что у человека на душе? – развел руками Казим. - Только он обязан мне жизнью. Недавно я выкупил его из рабства на галерах. Страшнее участи не бывает. Он знает, что сделать это было не легко. Я верю ему. Он контрабандист, отчаянно смел и дерзок.

Машуко кликнул Насыпа, который все время стоял в отдалении на виду у старших:

- Позови сюда Гогуша и Ерыща.

Машуко попросил Гогуша открыть лицо. Казим некоторое время в недоумении смотрел на джегуако, потом помотал головой, сбрасывая наваждение.

- Не может быть, - воскликнул он, - мне говорил о нем Тату, но я не поверил. Сходство поразительное и, безусловно, увеличивает шансы на успех.

- Гогуш, возможно, похож на смотрителя, но не знает его. Ему надо понаблюдать за ним. Как можно это сделать?

- Как раз завтра, смотритель должен выйти из дворца. Можно попытаться проследить за ним. Но ходить с повязкой на лице по городу невозможно. Немедленно схватит стража.

- Об этом не беспокойся. Ерыщ хороший следопыт. Они пойдут вместе. Гогуш от самого Темрюка не произнес ни слова – привыкает. Но ни тот, ни другой не знают татарского языка.

- Я придумаю что-нибудь, - сказал Казим, - а сейчас я должен торопиться. У меня назначена встреча с человеком, который побывал в ханской темнице. Я надеюсь получить от него важные сведения.

- Ерыщ, - Машуко повернулся к парню, - я не могу разговаривать с Гогушем, когда он смотрит на меня этим равнодушно-отрешенным взглядом. Приготовьтесь к прогулке по городу, но не праздной. Проследите за смотрителем, пока он не вернется во дворец. Никто не должен обратить на вас внимания, не говоря уже о том, чтобы запомнить.

- Что скажете? – обратился Машуко к товарищам, когда они остались одни.

- Что тут говорить, - Мысост, как и Жангур весь вечер молчал, - до планов хана у нас нет дела, а в остальном, пока все складывается так, как мы и предполагали, но сидеть в ожидании не будем. Завтра нужно всем разойтись по городу, выяснить до мелочей наиболее удобные пути отхода. Будем ждать сведений от Казима и Ерыща. Сейчас это главное. Еще надо пройти дорогу к морю, где будет ждать судно, но это после.

Жангур откашлялся. Все повернулись к нему.

- Я, наверное, скажу невпопад, но не обессудьте, - проговорил он в глубокой задумчивости и вскинул голову. Взгляд его прошелся по лицам товарищей, - Машуко знает, что я всю жизнь страдал от долга кровной мести. Исполнял его и бежал от него – не хотел проливать невинную кровь. Наконец бог услышал меня, и мне не пришлось брать грех на душу. Тха видит - я ненавижу месть. Но я убежден, что обидчик должен понести наказание, иначе вседозволенность возьмет верх и мир превратиться в хаос. Я чувствую, что здесь недалеко, мой должник. Я говорю об Аслан-гирее. Знаю, что у нас более важное дело, но пока у нас еще есть время, прошу вас – отпустите меня на один день. Может случиться, что из похода он не вернется, и я не смогу истребовать свой долг. Тогда люди подумают, что я малодушен. Если первый раз было справедливо решить старинную вражду миром, то теперь для этого не вижу никаких оснований. Аслан-гирей не только обманул меня и продал мою семью, но и отказался от поединка с Машуко, и, трусливо бросив своих людей и семью, сбежал к туркам. Он более чем достоин наказания.

Никто не возразил Жангуру. Каждый из них, еще с того момента, как Насып сообщил отцу, что видел обидчика их семьи, ожидал чего-то подобного. Молчание затягивалось, и Шибоко вынужден был нарушить его, поскольку речь шла о достойном или недостойном, но князе.

- Что-то происходит с адыгами, - сказал он, - и мне это не нравится. В последнее время второй раз приходится заниматься неблаговидными поступками. Все мы, так или иначе, связаны с этим делом. Мне думается, ничего страшного не произойдет, если завтра отправимся в лагерь жанеевцев. Надо покончить со всем этим, но так, чтобы никто не мог впоследствии обвинить ту или иную сторону. Как вы считаете, друзья?

Мысост поддержал князя.

- Аслан-гирей имел возможность защитить свою честь на поединке, - сказал он, - он не воспользовался этим. Он сам сделал себя изгоем. Не будем уподобляться таким, как он. Дадим ему еще одну возможность решить дело поединком.

Невеселые мысли овладели собеседниками. Они пришли сюда вырвать из лап Давлет-гирея соплеменника. Много бед претерпели адыги от татар. Они сжигали селения, убивали и угоняли людей в неволю. Наверное, и у татар были претензии в адыгам. Однако проходило время, раны заживали, боль утихала. Они общались, торговали, при необходимости становились союзниками. Они были всего лишь соседи, и такие отношения считались нормальными. Машуко часто задавался вопросом, почему мы готовы простить чужому любую подлость, а своего судим за малейшую ошибку?

Однажды он задал этот вопрос Темботу. Кузнец долго сосредоточенно стучал по какой-то детали. Закончив работу, не спеша, прибрал инструменты, и только после этого ответил:

- Понимаешь, что бы ни сделал тебе чужой есть оправдание – он враг или просто чужой. За его действия ты не отвечаешь. А за проступок совершенный своим, особенно близким, даже против тебя – ты несешь ответственность. Пусть ты сам пострадал, понес убытки, но вина за совершенное падает и на тебя. Поэтому так больно и обидно сознавать, что свой совершил неблаговидный поступок, опозорив, не только и не столько себя, а родных, близких, свое селение, а в конечном итоге соплеменников. Поэтому мы не смеем, так легко прощать. А с чужим проще, на то он и чужак, что быть хуже, недостойнее.

Машуко чувствовал, что в словах Тембота, может быть не вся правда, но признавал их справедливость.

Близилась полночь. Казим торопился на встречу. В условленном месте его встретил однорукий оборванец, и, подволакивая, вывернутую наружу ступню, повел его закоулками. Хромой проводник вышел из города и по руслу мало приметного ручейка привел его к отвесной скале. В кромешной тьме он безошибочно нашел лаз в пещеру.

Послышался разноголосый шум перепалки. Проводник пропустил Казима вперед. Тот встал на четвереньки и пополз. Зловонный запах гниющих тел и отбросов, перемешанный с дымом, ударил в нос. Казим с трудом подавил тошноту. Перед ним открылось просторное помещение. Посередине горел костер. Вокруг вповалку лежали люди. Все они были по-разному больны, у некоторых были открытые раны и гнили заживо.

При появлении Казима, здорового, опрятно одетого, да еще при оружии, шум мгновенно стих, сменившись, кряхтением и стонами. Эта масса увечных тел зашевелилась, стараясь, как можно дальше оказаться от опасного пришельца. Казим видел и более страшные картины, но даже ему стало неуютно, глядя на скопище этих несчастных.

Он опустил тяжелый мешок и размял затекшую руку. Между тем проводник, наконец, протиснулся в лаз и, неожиданно звучным голосом заявил:

- Вот, бей, этот человек искал тебя.

Из дальнего темного угла, куда не доставал свет пламени, послышался картавый голос:

- Подведи его ближе.

Казим, как ни старался, разглядеть бея не смог. Он двинулся на голос, боясь на кого-нибудь наступить. Свет костра остался позади, и еще некоторое время он шел на ощупь. Ему стало жутковато, и он вздрогнул, услышав рядом тот же картавый голос.

- Что ты принес? – невидимые руки выхватили мешок. Послышалось кряхтение. Картавый возился, изучая содержимое мешка. Время от времени слышалось, как он сглатывает голодную слюну. Глаза Казима уже привыкли к темноте, но он различал лишь силуэт.

Еще в то время, когда они искали Сатаней, Казим понял, что самые осведомленные в тайнах люди, это нищие. Они проникают во все щели в поисках пропитания. Сытые и здоровые почти не замечают их, а если и замечают, не придают им значения. Их не опасаются, при них говорят, не смущаясь, сплетничают, обсуждают новости, раскрывают секреты. Он стал наблюдать за ними, когда начал заниматься торговлей и вскоре обнаружил, что нищие часто объединяются в кланы. Вместе легче выживать, находить пропитание, защищать себя. На каждом рынке, где приходилось работать Казиму, он в первую очередь находил нищих, которые за небольшое вознаграждение, в основном пищей, снабжали его сведениями о конкурентах, о появлении новых товаров, их количестве, ценах и прочими новостями. Благодаря им, Казим всегда сбывал свой товар и приобретал новый с наибольшей выгодой.

Как только Насып сообщил ему о предстоящем деле, Казим обратился к нищим. Впрочем, на этот раз без всякой надежды на успех. Но ему повезло. Кто-то сообщил, что есть человек, который побывал в той темнице в качестве узника и готов с ним встретиться. Казим не поверил своей удаче и не без оснований. Он не слышал, чтобы из ханской темницы кто-нибудь вышел живым. Даже освобожденные за огромный выкуп, бывшие узники, в скором времени умирали по разным причинам. Но у Казима выбора не было, и он согласился на встречу.

Силуэт закончил возню, и послышалось чавканье. Казиму казалось, что он слышит, как Картавый давиться едой. Но вскоре тот облегченно вздохнул. К удивлению Казима его собеседник оказался не лишен некоторого благородства.

- Прости, - сказал он, отдышавшись, - не сдержался. Давно не ел настоящей пищи. Я ведь не всегда был нищим. До того, как попал в лапы Давлет-гирею, был беем. Я и здесь бей, правда, среди нищих. Теперь моя голова ничего не стоит, но я все равно боюсь. Хан не потерпит, если узнает, что я жив. Поэтому я не показываю своего лица и живу, не выходя из этой пещеры. Что привело тебя? Что ты хочешь узнать?

- Дело у меня важное, - Казим уже начал понимать, что разговаривает не с обычным нищим, но от правдивости собеседника зависела не одна жизнь, - однако я должен удостовериться, что могу верить твоим сведениям. Как ты выбрался из темницы? Я не слышал о таком случае.

- Потрогай мои запястья. На моих руках до сих пор браслеты от кандалов. Мы не смогли их снять. Еще у меня нет половины лица, выколот глаз, отрезано ухо. А живым я остался, благодаря Аллаху, да будет вечна слава его! Сторожевой пес хана, этот глухонемой истукан, после очередной пытки, решил, что я мертв. Меня вывезли и выбросили в скотомогильник. Не знаю, сколько прошло времени, но меня обнаружили нищие. Тот косолапый, что привел тебя, заметил, что я дышу, притащил сюда и выходил. А поскольку у меня есть голова на плечах, я и здесь стал беем. Ты можешь спросить обо мне у этих несчастных, но других доказательств у меня нет. А имя свое, я и за все золото мира не назову, пока Давлет-гирей жив. Может, Аллах еще раз прольет на меня свою благодать, и хан предстанет перед ним раньше меня.

Картавый говорил проникновенно, будто все о чем он говорит, стоит перед его глазами. Казим уже не сомневался.

- Расскажи мне о темнице все что знаешь, об устройстве, о страже, о глухонемом, но только правду. Я в долгу не останусь.

- Я не спрашиваю, зачем тебе это нужно, но если ты задумал напакостить хану и тебе это удастся – я буду тебе самый преданный и благодарный друг. От платы не откажусь, хотя ты и так принес немало.

Некоторое время слышалось только прерывистое дыхание, затем картавый откашлялся:

- Я стараюсь забыть ужас подземелья ханского дворца, но это видимо невозможно. В той части, где я был, все помещения вырублены в скале. Их несколько. Я не знаю, что творится наверху – когда меня привезли, на голове у меня был мешок. Пробыл я там всего около двух недель, а кажется целую вечность. Внизу, у выхода, двое стражников. Как часто они сменяются, я не знаю. Там время проследить трудно. Узникам четко слышны их голоса, значит они рядом. Наверное, есть и какой-то закуток для глухонемого. Он день и ночь проводит в темнице. Думаю, что страже запрещено общаться с заключенными. И пытает, и кормит узников глухонемой. Он черств и равнодушен ко всем. Его невозможно разжалобить или вывести из себя. В подземелье нет ни дверей, ни окон. Помещения выкопаны так, что скрыты друг от друга. В переходах к стенам прикреплены факелы. Там, где я был прикован, нет никакого освещения. Факелы приносили, когда меня посещали господа. Глухонемой ими не пользуется. Там он знает все на ощупь, и вполне мог быть еще и слепым. В самом начале моего заточения, я заметил, что в скалу вбиты еще несколько колец, к которым приковывают узников. Вырвать их невозможно.

- Какой толщины цепи? – перебил Казим рассказчика.

- Цепи толщиной с палец.

- Они пристегнуты или прикованы к кольцу?

- Прикованы. Мне кажется, там есть инструменты для этого. Я видел как глухонемой рубил цепи, умершего узника. На моих руках тоже были обрубки цепей.

- Они у тебя не сохранились? Я бы хорошо за них заплатил. Кроме того, я был бы уверен, что ты рассказал мне правду.

- Ты их получишь, но сначала ты выйдешь отсюда. Я не хочу, чтобы ты увидел меня, да и других тоже. Если ты узнал все, что хотел, косолапый тебя проводит. Немного подожди у входа.

- Кто, когда и чем кормит узников?

Невидимый собеседник хмыкнул:

- Не знаю. Меня не кормили. Во всяком случае, пока я мог мыслить. Каждый день глухонемой поил нас водой. Несколько раз в день я слышал запах свежего кофе. Мне кажется этим запахом пропитано все подземелье. Этот истукан-надсмотрщик любит его. Или это его изощренная пытка – от него чувство голода не оставляет даже при невыносимой боли. Мне кажется, я однажды грыз кусок черствой лепешки, но было ли это на самом деле, сказать не могу. Может быть, мне пригрезилось.

- Еще одно. Чем вооружена охрана и глухонемой?

- У смотрителя есть кривой нож, подарок наследника. Он никогда с ним не расстается, носит за поясом.

- Возьми деньги, - Казим протянул руку в темноту. Несколько монет мгновенно исчезли.

Казим вернулся перед рассветом. Косолапый татарин, путая, старательно водил его по закоулкам. Но у Казима не было никакого желания еще раз оказаться в берлоге изгоев. Чувствуя смертельную усталость от прошедшего дня, он моментально провалился в сон, успев наказать слуге, разбудить его не слишком поздно.

Гости Казима поднялись спозаранку. Машуко разделил своих людей на несколько групп и, четко определив задания, отправил в город. Больше других он наставлял группу Каншао. С ним были Насып, Айтеч и Тату. Им предстояло проехать к морю, не торопясь разведать дорогу и побережье, где можно спрятать судно.

Гогуш и Ерыщ, закрывшись в комнате, мудрили над своей внешностью. Их задача была определена накануне.

Утренняя прохлада еще напоминала о себе легкими порывами ветра, но солнце уже выглядывало из-за верхушек деревьев, обещая теплый день, когда старшие выехали со двора. Шибоко впереди, рядом Мысост, а за ними Машуко и Жангур. Каждый из них отлично запомнил дорогу к лагерю адыгов, хотя бы потому, что там остановились соплеменники.

Лагерь охранялся по всем правилам военного искусства, не взирая на то, что вокруг были союзники и никаких столкновений не ожидалось. В столпотворении войск, адыги держались обособленно. Здесь не было шатров. В глубине был устроен навес, накрытый войлоком.

Вновь прибывших встретил суровый воин с сабельным шрамом на лице и проводил к предводителям. Адыги занимались каждый своим делом. Машуко заметил, что на них поглядывают неприязненно. Неожиданно порыв ветра донес до него разговор двух воинов:

- Смотри, - раздался голос, - еще явились командиры, и опять без войска. Я думаю, что скоро у нас князей будет больше, чем простых воинов.

- Что ж в том удивительного, - ответил другой, - князь должен воевать, а крестьянин работать на земле.

- Все равно, - не унимался первый, - князя должен сопровождать, хотя бы маленький отряд. Видно не все такие глупцы, как мы. Еще вчера татары грабили и жгли наши селения, а сегодня мы им должны помогать.

- Что ж ты не остался дома, если так не любишь татар?

- Не мог же я один остаться дома, когда все кто считает себя мужчиной, седлали коней. Только сдается мне, что у князей свои интересы, и они совсем не совпадают с моими.

- Ей, Ляпит, помолчи лучше. А то, не ровен час, язык свой потеряешь, а с ним и голову.

Что ответил Ляпит, Машуко уже не услышал. Мысост обернулся и подмигнул ему. Он уже понял, что, по всей вероятности, воины говорили об Аслан-гирее.

Князя – ренегата в эту ночь мучили кошмары. Проснулся он рано, но беспокойство, порожденное сновидениями, не оставляло его. Он не находил себе места, какая-то тревога настойчиво гнала его прочь от лагеря. Он приехал в Бахчисарай, надеясь поправить свои дела, как только услышал, что Давлет-гирей собирается в поход. Немалого труда ему стоило сломить недоверие предводителей адыгов. Они слушали его запутанные объяснения о том, почему у него нет своих людей, и не верили ни одному слову. Но вот, кажется, лед тронулся. Он прекрасно говорит на татарском и турецком языках, и сегодня его пригласили на большой совет и теперь беспокоиться не о чем. О его прошлом никто ничего не знает, да и времени прошло не мало. И вдруг он увидел, что к навесу подъезжают незнакомые всадники.

Сердце Аслан-гирея упало. Он еще не знал, кто это, но кожей чувствовал, что от них исходит опасность. Он шагнул к навесу, но в это мгновение тяжелая рука легла ему на плечо. Один из жанеевских уорков, придерживая его, смотрел в сторону вновь прибывших:

- Кто это может быть? Никого не узнаю. А, ладно,- он махнул рукой, - потом выясним. Пойдем к нам, князь, позавтракаем. Нехорошо все время быть одному.

Аслан-гирей хотел, было отказаться, но его впервые пригласили, а для него это многое значило. «Будь, что будет, - решил он, - мало ли у меня было предчувствий, но до сих пор жив и здоров». И все же, когда бейколь предводителя позвал его к войсковому князю, сердце подсказало Аслан-гирею, что неминуемо грянет беда. И оно не обмануло.

Аслан-гирей узнал Машуко, и не сразу понял, что рядом с ним Жангур. Остальные были ему не знакомы. Дрожь прошла по всему телу и затаилась где-то в коленях.

- Ты знаешь этих людей? - спросил князь, и сам же ответил, - вижу, что знаешь. Теперь я уверен, что и обвинение их справедливо. Наверное, я слишком стар стал, запамятовал твою историю, а ведь ты опозорил нас всех и разговоров об этом было не мало. Но видно человек так устроен, что старается забыть все неприятное, - он глубоко вздохнул, - что ж, будем считать, что поединок был отложен до сегодняшнего дня.

Аслан-гирей все-таки сумел взять себя в руки. Он облегченно вздохнул, узнав, что с ним будет драться не прославленный Бгырыс Машуко, а Жангур; возможно, надеялся одолеть его, но в этот день счастье бесповоротно изменило ему.

В первом же выпаде, Жангур насквозь проткнул грудь Аслан-гирея. Несчастный испустил дух, так и не поняв, что произошло. Тело, как и положено, предали земле.

-----------------…..-----------------

Казим вырвался из объятий глубокого сна и резко сел на перинах. Он тряхнул головой, пытаясь сообразить, что же заставило его очнуться. Перед ним стоял слуга, виновато опустив взгляд.

- Что случилось? Почему ты будишь меня спозаранку? Я ведь только что прилег? – напустился он на него.

- Прости, господин, но ты сам приказал. Уже давно прошла утренняя молитва, - слуга кивнул на дверь, - там ждут тебя двое мужчин. Говорят, что ты назначил им встречу. Я удерживал их, сколько мог, но они пригрозили, что ты сам накажешь меня, если немедленно не доложу.

- Кто такие, я никого не жду, - бормотал Казим, одеваясь.

- Мне кажется, турки. Один господин, пожилой – он все время молчит. С ним свирепый молодой человек, вооруженный до зубов, - и, видимо, представив его, слуга вздрогнул.

Казим, размышляя, что посетители ему совсем не кстати, вышел. Пожилой турок в нарядном халате, развалившись по хозяйски, сидел в кресле, положив руки на солидный живот. Из-под огромной чалмы виднелись узкие щелки глаз. Длинные, иссиня-черные усы, с загнутыми вверх кончиками, одной линией торчали по сторонам. Увидев Казима, он, не спеша, с трудом поднялся и важно кивнул.

Казим был в замешательстве. Этого человека он никогда раньше не встречал. Он пришел в еще большее недоумение, когда молодой сказал:

- Ты обещал нам провожатого, Казим.

- Какого провожатого, куда? – вскричал Казим. Ему надоели эти загадки, - я вас первый раз вижу!

- Значит, Гогуш был прав. Нас и родная мать не сможет узнать, - удовлетворенно сказал Ерыщ. Теперь Казим вытаращил глаза. Он подошел и всмотрелся в лица, обошел вокруг и, остановившись перед Гогушем, покачал головой:

- Не знаю, как на счет родной матери, а меня вы разыграли, - он отступил на шаг и еще раз, придирчиво осмотрел Гогуша. Снял с пальца перстень с внушительным самоцветом и подал Гогушу вместе с четками. Эти мелкие детали произвели разительный эффект; исчезла некоторая комичность образа, и Казим, довольный результатом потер руки:

- Сейчас двинемся в путь. Вот только немного перекусим, уверен, что и вы не завтракали.

Отправились верхом. Казим на всякий случай взял с собой слугу. Почти до полудня они ездили по городу. Внимательный наблюдатель мог заметить, что два господина с телохранителями кружат по улочкам вокруг дворца. Возле кофейни с коновязью, они спешились. Слуга остался с лошадьми, а господа, в сопровождении телохранителя, отправились на пешую прогулку по улице, прилегающей к дворцу.

Они о чем-то увлеченно беседовали, наслаждаясь тенью высокой ограды, часто останавливались, спорили. Вдруг, шагах в двадцати от них, открылась дверь в ограде, и вышел невзрачный, сутуловатый человек. Он оглянулся по сторонам, запер дверь и, не спеша, двинулся по улице. Собеседники, все так же увлеченно продолжая спор, последовали за ним.

Гогуш весь превратился во внимание: походка, осанка, взмах руки или поворот головы – ничего не ускользало от него. Глухонемой свернул в неширокий переулок. Прежде чем последовать за своими спутниками, Ерыщ оглянулся, запоминая дорогу. Переулок оказался тупиковый, но глухонемой, не доходя до конца, свернул направо и исчез среди деревьев. По знаку Казима, Ерыщ сорвался с места и в мгновение оказался там, куда пропал глухонемой.

Это была кофейня. Под навесом, окруженной виноградными лозами, на возвышении, устланной коврами, сидели несколько человек, попивая чай и кофе. Глухонемого среди них не было. Казим указал на вход, расположенный у края площадки и направился к нему. Гогуш важно осмотрел двор и пошел за ним. В прохладном полумраке помещения у стен располагались такие же возвышения, как и на улице, но здесь они были отделены друг от друга невысокими перегородками. На коврах стояли большие чаши с фруктами, а вокруг лежали подушки. Справа от входа, на ближнем ковре сидел глухонемой, других посетителей не было.

Хозяин кофейни, лоснящийся от пота, то ли грек, то ли турок, стоя на коленях, наливал ему кофе. Заметив новых посетителей, он быстро вскочил и подошел к ним.

Казим заявил, что он и его гость проголодались, пока осматривали город. Хозяин извинился, что выбор у них не большой, но обещал накормить, если уважаемые не против подождать.

Казим взял сочную грушу и протянул Гогушу. Тот хотел спросить, как удается сохранять фрукты так долго, но не решился, боясь совершить ошибку. Пока для них готовились закуски, хозяин еще несколько раз подходил к глухонемому, хотя тот ничего не заказывал. Он выпил еще одну чашку кофе, посидел некоторое время, наслаждаясь прохладой, и ушел.

Казим завязал разговор с хозяином, уверенный, что Ерыщ, ожидающий на улице последует за смотрителем. После нескольких похвальных фраз в адрес заведения и его хозяина, Казим спросил с некоторой обидой:

- Скажи, пожалуйста, что за гордый человек сидел вон там? Мы поздоровались с ним, а он не соизволил даже ответить. Наверное, важная персона?

- Что важный человек, то правда, - ответил хозяин, понизив голос, опасаясь, что в пустом помещении кто-то мог подслушать его, - он служит у самого хана.

Казим хмыкнул:

- У хана сотни слуг.

- Осторожнее, уважаемый господин. Он не простой слуга. Он смотритель темницы.

- Да? – испуганно, воскликнул Казим, - тогда он действительно важный человек. Но он что-то не очень счастлив, или у него случилась беда?

- Я много лет знаю его. Он всегда такой, просто он глухонемой, - Казим сокрушенно покачал головой, а хозяин, поощряемый вниманием, продолжал, - он приходит ко мне два раза в неделю в одно и то же время. Через три дня он снова придет. Он выпивает пару чашек, берет мешочек молотого кофе, посидит немного и уходит. За много лет он ни разу не пропустил визит ко мне, не съел ничего и не выпил лишней чашки кофе.

- А разве у него нет семьи или просто женщины?

- Если даже и есть, никто об этом не знает. Я – тоже, - хозяин покачал головой, - люди боятся его. Вы заметили, что здесь никого не было? В мою кофейню редко заходят незнакомцы, а завсегдатаи знают его привычки и стараются в это время не приходить.

- Он что – опасен?

- Кто его знает…. Но береженного - Бог бережет.

Казим и Гогуш сытно поели и, щедро расплатившись, ушли. У коновязи другой кофейни их дожидался Ерыщ.

- Он, никуда не сворачивая, вернулся к той же двери, открыл ее своим ключом и скрылся.

- Мы получили достаточно сведений, - сказал Казим, - пора возвращаться.

К вечеру собрались все кроме группы Каншао. Они вернулись поздней ночью. Казим рассказал обо всем, что сумел узнать. В этот раз на совете присутствовал и Гогуш. Он задал несколько вопросов. Никто ему не мешал, понимая, что эти сведения в первую очередь касаются его. Все ждали его слова.

- Я довольно много узнал об этом человеке, - заявил он, - я видел его: движения и повадки у него не затейливы, и подражать ему не составит особого труда. Я готов. Сегодня я подумаю, а завтра, может быть, кое-что уточню у Казима.

Простившись, Гогуш ушел в отведенную ему комнату. Казим принес часть кандалов, которые ему дал Картавый. Все по очереди рассматривали его, пробуя на излом, но среди присутствующих не нашлось никого, кто мог бы одолеть железо в мизинец толщиной.

- Нам нельзя рассчитывать только на то, что в подземелье найдутся инструменты, чтобы сбить кандалы, - сказал Мысост, - бесшумно этого не сделать, а там двое стражников. Одному Гогушу с ними не справиться, он не привык орудовать ножом или кинжалом.

Тут Машуко встал и принес инструмент, изготовленный Темботом.

- Этой штукой можно сделать надрез, если цепь не закаленная. Давайте попробуем, - предложил он.

Жангур и Мысост ухватили звено цепи, и Машуко начал пилить. Сперва появилась блестящая полоса, затем стала заметна и прорезь. Машуко хотелось пилить и дальше, но, памятуя о предупреждении Тембота, что пила может быстро затупиться, не стал.

- Вот все, что у нас есть, - сказал он, - две таких пилы. Если они не распилят цепь, то надежда только на Гогуша, и мы ничем не сможем ему помочь.

- Это, правда, - сказал Казим, - даже если мы сумеем подойти к домику Адиль-гирея, наружная стража поднимет шум, а внутри дома тоже есть люди.

- Тогда надо подготовить Гогуша. Еще неизвестно, с чем он столкнется внизу. Не будем торопиться, у нас еще есть время, - Шибоко напряженно думал, но ничего стоящего не шло на ум.

- Есть еще одна задача, - напомнил Казим, все повернулись к нему, - мы не подумали, как подменить смотрителя. Мне кажется, это будет не просто. Я уже говорил, что кофейня находится в тихом тупиковом переулке. Нам это на руку, но когда глухонемой появляется там, хозяин не отходит от него. На улице нападать на него опасно – могут увидеть.

- Можно прихватить и хозяина, - заметил Жангур.

- И это не желательно, - возразил Казим, - сразу, после ухода глухонемого, приходят завсегдатаи. И тотчас будет обнаружено отсутствие хозяина.

- Все же это не такая сложная задача, чем предстоящая Гогушу, - сказал Мысост, - я предлагаю пойти завтра в кофейню. Посидим, подумаем на месте. Это не вызовет никакого подозрения.

Вернулся Каншао.

- Незаметно пробраться к морю нетрудно, - сказал он, - здесь места пересеченные, горы, леса, но нужно знать, где будет ждать моряк. На побережье тоже есть укромные места, но мы не мореходы, и не знаем, где может встать судно. С берега кажется, что можно подойти в любом месте.

- Хорошо, - сказал Машуко, - завтра выбери укромное место на окраине города, чтобы незаметно для посторонних глаз ожидать узника. Я думаю, его выводить из города лучше пешком. Одновременно основной отряд с шумом проскочит в другую сторону. Надеюсь, что уловка удастся и погоня последует за всадниками. А вы в это время будете пробираться к морю. Казим, что слышно о твоем мореходе?

- Жду со дня на день. Скорее всего, завтра он будет здесь.

- Может нам подыскать другого?

- Есть и другой на примете, но лучше подождать. Этого человека я знаю, а как довериться незнакомцу?

Шибоко заметил, что Машуко охватывает нетерпение. Впрочем, получив обнадеживающие сведения, все чувствовали жажду деятельности. В таком состоянии ненароком можно допустить и ошибку. Шибоко сказал об этом, предостерегая. Машуко досадливо поморщился – князь был прав.

Поздним утром Казим проводил друзей в кофейню и, узнав, что чайханщик вполне объясняется по адыгски, отправился по другим делам. Жангур, Пата и Айтеч расположились под навесом. Старшие - в самой кофейне. Ерыщ отправился по маршруту предыдущего дня. Теперь он внимательно высматривал место, где незаметно можно было подменить смотрителя.

В кофейне адыги завели бесконечные разговоры, всем видом показывая, что они засели здесь надолго. Хозяин был рад гостям, тем более что они не скупились. В полдень в кофейню вошел Ерыщ. Шибоко знаком пригласил его присесть.

- Мне кажется, я нашел место, - шепотом сказал он, - здесь недалеко, в самом переулке.

- Перекуси немного, потом с Мысостом сходите и посмотрите вместе. Если место подходящее – пол дела сделано, но как быть с самим смотрителем? Как спрятать его от случайных глаз среди белого дня?

- Чего тут думать? Оглушить, в мешок и на коня, - сказал Ерыщ.

- А ведь он прав, - поддержал Шибоко, - к такой картине здесь привычны. Даже вчера мы видели подобное.

- Еще лучше, мешок не надевать. Сменим одежду – его одежда нужна Гогушу, подрежем усы, перекинем через коня, и никто его не узнает. Времени на это уйдет не много, - Мысост даже привстал, - пошли, посмотрим, что за место ты нашел.

Он вернулся, потирая руки.

- Ерыщ выбрал хорошее место, - сказал он, - там заросли каких-то кустов. Рядом, и с той и другой стороны переулка, надо поставить людей, чтобы в случае тревоги подали знак.

- А где он сам? – спросил Машуко.

- Продолжает гулять поблизости. Мы подумали, что нужно подменить смотрителя, когда он будет возвращаться из кофейни. Ерыщ хочет узнать, что происходит в окрестностях в это время, а потом посмотрит, как скрытно уйти от дворца.

- Да, он настоящий следопыт, даром, что молод, - сказал Шибоко, - до сих пор удивляюсь, как он вывел Кербеча на чистую воду.

Мысост не знал об этой истории, и Шибоко, расслабившись от решения трудной задачи, рассказал ему.

Между тем раздался голос муэдзина, призывающий к вечерней молитве. Адыги поднялись и, пообещав хозяину посетить кофейню на следующий день, ушли.

Вечером снова собрались в беседке все, кроме Ерыща. Старшие сидели на скамейках, вокруг, в тесном кольце стояли молодые.

- Кто-нибудь видел Ерыща, - спросил Машуко.

- Я здесь, - послышался голос от садовой калитки. Из темноты, быстрым шагом, вышел Ерыщ и попросил разрешения говорить.

- Я наметил путь от дворца к дому, но мне надо несколько раз пройти его в темноте, чтобы в нужный час не путаться. Позвольте мне идти.

Разрешение было получено. Шибоко все больше восхищался этим молодым человеком.

- Хорошо бы и отсюда до места встречи с Каншао пройти дорогу, - сказал он.

- Об этом не беспокойтесь, - подал голос Казим, - проводник будет, но у меня две новости.

- Говори, - потребовал Машуко.

- Хозяин судна благополучно прибыл, готов помочь и ждет указаний в доме.

- Это хорошая новость, а вторая?

- Вторая тревожнее. Послезавтра хан выступает в поход. Войска уже заволновались, идут последние приготовления. Получены известия от союзников, а Порта прислала несколько кораблей, якобы для защиты полуострова со стороны моря во время отсутствия хана. Это не слишком большая помощь, но показывает солидарность султана с Давлет-гиреем.

Наступила тишина. Все молчали, осмысливая эту новость. «За войсками пойдет обоз, будет большая суматоха и начнется неразбериха, - подумал Машуко, и дальше мысль потекла, как по прямому руслу, - необходимо это использовать. Гогуш готов, судно готово, осталось точнее разведать дорогу к морю и можно приступать».

- Что скажешь, Гогуш, - спросил он.

- Сегодня Казим водил меня ко дворцу. Я видел дом, под которым находится темница, и вход в нее. Я готов, но должен предупредить о некоторых вещах, - Гогуш сделал небольшую паузу, - прошу понять, что речь идет не о моей безопасности, а об успехе всего дела. Так, вот. Надо выполнить задуманное в одну ночь. У нас не будет больше времени. Я проникну в темницу, но мы не знаем, кто и откуда приносит еду, кто и когда посещает узников, как ведет себя с ними смотритель. Узнать это у нас нет возможности. Между тем, малейшая неточность вызовет подозрения, потому что глухонемой как заведенный привержен своим привычкам. Будем надеяться, что он уходит в кофейню, когда не ждет никаких посетителей. В этом случае первая ночь в нашем распоряжении.

- Верно. Когда следующий поход в кофейню? Послезавтра?

- Да.

- И хан выступает послезавтра. Значит, все будут заняты проводами и мало, кто будет интересоваться узником. Вот мы и воспользуемся этим. Кто думает иначе? – спросил Машуко.

Шибоко был восхищен решительностью предводителя. Он готов был к предстоящей операции и понимал, что время исполнения все ближе, но все равно ему казалось, что оно где-то там в тумане. Случись, что ему пришлось бы принимать решение, он сомневался бы еще долго. Однако Машуко прав, причин откладывать, нет. Все готово и надо приступать.

- Чем более уверенно и дерзко мы будем действовать, тем больше шансов на успех, - продолжая свои размышления, проговорил он вслух.

- Давайте, каждому определим задачу, - поддержал Мысост.

Все было решено быстро, без лишних споров и рассуждений. В ночь, когда состоится побег, Жангур и Локман с запасной лошадью будут находиться на улице, куда выходит калитка; с этого момента и в дальнейшем, до завершения операции, Локман выполняет обязанности шуучаши*³⁵. Чалиль и Ерыщ будут поджидать узника и Гогуша поблизости от калитки. Азат должен быть полураздет. Основной отряд всадников будет стоять в двух кварталах от них. Каншао с друзьями встретит Гогуша с Ерыщем в условленном месте за городом. Когда с расстановкой сил было покончено, Машуко спросил Казима:

- Может, приведешь своего человека? Мы бы немного побеседовали с ним.

- Нет. Он не хочет лишних свидетелей. Желает говорить только со старшим, и теми, с кем будет иметь дело. Не обессудь, Машуко, - извинился Казим, - у него такое правило.

- Хорошо, пойдем к нему. Позови и Каншао.

В небольшом закутке, похожем на кладовую, их встретил широкоплечий мужчина с обветренным лицом. Машуко взглянул на него и подумал, что бог не мог создать более безобразного лица; бесформенная лысая голова, покрытое шрамами лицо, украшал выдающийся нос с черной бородавкой, сломанное ухо с рваной мочкой прилипло к голове. Грек он, турок или армянин определить было невозможно. По чертам неподвижного лица его можно было отнести к любому из этих народов. Примечательными были только яркие,

выразительные, живущие собственной жизнью, глаза. Машуко не стал знакомиться, поскольку моряк не искал известности.

- Должен предупредить, - сказал он, - что, участвуя в нашем деле, ты рискуешь жизнью.

В ответ моряк скрипуче рассмеялся, глаза сверкнули, как у хищника, почуявшего добычу.

- Я каждый день рискую своей шкурой, - сказал он, - не меньше и не больше. Кроме нее мне рисковать нечем. Разве Казим не сказал вам, что я контрабандист. Почти во всех странах окружающих это море за мою голову объявлена награда.

«Этот человек не трус», - подумал Машуко и спросил:

- В Черкесии тоже?

- Нет, в Черкесии мне рады, - моряк сощурил глаза, - туда отправимся? - Возможно, если удастся. В крайнем случае, в Анапу или Суджук-кале. Сколько человек может взять твое судно?

- А сколько нужно? – ответил моряк вопросом на вопрос. Машуко это не нравилось, но решил, что это не столь важно.

- Пятерых, а может, их будет шестеро.

- Придется помощника оставить на берегу, а его обязанности исполнять вашим людям.

- Вот этот парень приведет пассажиров, - Машуко указал на Каншао, -

по всем вопросам обращайся к нему. Они будут оказывать тебе любую посильную помощь.

- Когда отправляемся?

- Этого я сказать не могу, но с завтрашнего дня надо быть наготове. На рассвете отправляйтесь и выберите укромное место для судна. Не теряйте время. Ты, Каншао, знаешь, что еще надо сделать.

- Да, я знаю, но у меня есть просьба, - Каншао заметно волновался, - я не хочу, чтобы мы бросали коней. Мои гнедые стали мне как братья.

- А кто говорит, что их надо бросить? Пусть Насып заберет их. Он знает языки и сумеет выбраться с ними. Еще вот что. Как только князь будет с вами, забудь о нас, забудь обо всем и думай только о том, чтобы доставить его на родину. А мы постараемся благополучно выбраться отсюда.

Из короткого разговора Машуко понял, что моряк человек бывалый, решительный в действиях и знает, на что идет. В сочетании с поручительством Казима, ему можно было довериться, и Машуко, пожелав удачи, распрощался. Ему без помех нужно было еще раз обдумать все ли предусмотрено и попытаться предугадать дальнейшее развитие событий.

Казим, проводив Машуко к моряку, зашел в комнату к Гогушу. Тот сидел перед зеркалом, которую впервые увидел в этом доме, и внимательно вглядывался в свое лицо.

- Гогуш, нам еще нужно кое-что сделать, - сказал Казим, - ты умеешь варить кофе?

Гогуш растерянно посмотрел на него.

- Нет. Я первый раз попробовал его здесь и никогда раньше не видел. У нас нет этого напитка. Сказать честно, мне он не понравился.

- Что ж, тебе придется полюбить его. Смотритель по нескольку раз в день пьет его и ради него выходит в город. Пошли. Я покажу, как его готовить.

Они прошли на кухню, и Казим подробно описал и показал процесс приготовления напитка.

- Каждый любитель готовит его по своему, - пояснял Казим, - но результат почти всегда одинаков. У тебя будет своя изюминка, но об этом после. Сейчас, твоя очередь варить. Главное, не упусти варево. Как только начинает закипать – снимай с огня.

Гогуш очень серьезно отнесся к уроку, и Казим остался доволен.

- А это - твоя изюминка, - сказал он и подал Гогушу какие-то комочки, - это опиум. Постарайся угостить стражников, но когда будешь варить для них, добавь эти комочки. Они скоро заснут и проспят не меньше суток, и ничто не сможет их разбудить.

- А они не почувствуют примеси?

- Нет, об этом не беспокойся. Удачи тебе. Я восхищен твоей смелостью.

Гогушу были приятны слова Казима, но он промолчал.