Глава 14

День, накануне рискованного предприятия тянулся как никогда долго. Все участники были молчаливы и сосредоточены, готовясь к любым неожиданностям. Предположение Машуко о суматохе подтвердилось. Город пришел в движение, как потревоженный улей. Улицы были заполнены всадниками, кибитками, телегами. Над ними стоял многоголосый шум детей, женщин и погонщиков. Многие состоятельные участники похода брали с собой и семьи.

По мере приближения назначенного часа, Машуко охватывало волнение, обострялось восприятие окружающего. Он видел себя и товарищей как бы со стороны. Мысленно проникал в темницу, проделывал путь от нее к дому Казима, затем встречался с Каншао и оказывался на берегу моря. Он десятки раз проходил этот путь, надеясь, что наяву все получится именно так. И все же, откуда-то изнутри поднималась тревога, что смотритель в этот день может пропустить очередное посещение кофейни. Ближе к полудню, это чувство заполнило все его существо, но внешне он не показывал своего беспокойства.

Следуя заранее намеченному плану, Машуко, Мысост и Шибоко пришли в кофейню перед появлением глухонемого. Хозяин встретил их, как своих завсегдатаев; в последнее время они приходили ежедневно и хорошо платили.

Мысост, потягивая ненавистный кофе, как будто это был самый любимый напиток, сказал:

- А вдруг смотритель сегодня не придет? – товарищи одновременно вскинули головы и посмотрели на него, - ага, вы тоже об этом думаете. Успокойтесь. Вряд ли сегодня до него кому-то есть дело, кроме нас, конечно. Ему не успели ответить. В полумрак помещения вошел смотритель и занял привычное место. Чайханщик мгновенно оказался около него. Машуко внимательно разглядывал этого человека. Его уже не тронуло разительное сходство с Гогушем, поскольку был наслышан об этом. Он искал в нем признаки волнения или каких-либо иных чувств, но ничего не обнаружил. «Действительно, истукан», - подумал он.

Смотритель выпил свои обычные две чашки и, немного посидев, поднялся. С этой минуты волнение друзей достигло предела. Разговор оборвался; ждали известий из переулка.

Ерыщу не составило труда подойти к глухому незаметно. В мгновение ока слегка придушенный смотритель оказался в кустах, где его быстро переодели.

Острый запах чужого пота, мешая сосредоточиться, ударил в нос Гогушу. Он немного постоял, привыкая, тщательно спрятал пилы, положил в карман комочки опиума и продолжил путь настоящего смотрителя. Он давно уже чувствовал себя в этой роли и делал все без суеты и основательно. Лицо адыга не выражало ничего, кроме равнодушия. Он незаметно обследовал карманы халата, обнаружил ключ и спокойно открыл калитку.

Ерыщ, следовавший за ним на почтительном расстоянии, повернул назад. Из переулка выехала кибитка, провожаемая оравой детишек. Парень медленно прошел мимо того места, где произошла подмена. Глухонемого уже увезли и Ерыщ направился в кофейню. Подошел и Казим.

- Все в порядке, - сказал он, - я до сих пор не совсем уверен, что в темницу прошел Гогуш, а не настоящий смотритель. Стражники ничего не заподозрили.

Как только Гогуш открыл калитку, его движения, незаметно для посторонних глаз замедлились. Цепким взглядом он охватил дворцовую площадь, заполненную вооруженными людьми. Вот караульный, к которому надо подойти и забрать ключи, недалеко, почти рядом с ним, Казим. А вот и дом Адиль-гирея, вход в темницу.

Гогуш подошел к стражнику, который уже протянул ему увесистый ключ. Казим побледнел и замер. Гогуш спокойно развернулся и пошел к темнице. Он тоже волнуется, это со стороны он спокоен. Его душа будто покинула тело и наблюдает за ним. Вот он уже у входа, скользит равнодушным взглядом по лицам караульных. Они отвечают ему тем же – он давно стал неотъемлемым атрибутом их службы.

Гогуш вставляет ключ, дверь открывается без скрипа. Пахнуло сыростью. Пятнадцать ступеней вниз; глубоко выкопали подземелье. Внизу площадка. Ее освещают факелы на стенах. Здесь еще два стражника. Они играют в кости. Один из них бросил мимолетный взгляд на Гогуша и, что-то сказал. Его товарищ, бросая кости, засмеялся. Гогуш не слушает – все равно ничего не понимает. Проходит мимо, пока все правильно. Широкий проход и справа – закуток. У стены устроен топчан. В углу подобие очага, на потолке внушительное отверстие, видимо, для проветривания. Воздух сырой и затхлый. Наверное, это и есть логово глухонемого.

Гогуш идет дальше. На стенах тоннеля укреплены факелы, по бокам устроены камеры для узников. Их несколько, и они не закрываются. В каменных стенах висят вмурованные железные кольца с цепями. Гогуш недоумевает, неужели у хана нет врагов. Вдруг холод сомнения пробирает все его существо «Тогда зачем же здесь стража?», - и не успевает домыслить ответ. В последней камере к стене прикован человек. Он свободно лежит на охапке соломы. Запястья рук и щиколотки ног были забраны в железные браслеты на цепях. В неясном свете черты лица не разобрать, и кажется, он не такой большой, как они полагали.

«Может это вовсе не он? - Гогуша снова охватило сомнение, но он взял себя в руки. - Надо успокоиться. Князь ни о чем не догадывается. Если заговорю с ним, как он поведет себя? Вдруг вскрикнет, а стража услышит? Тем более, надо быть спокойным. Где-то должны быть инструменты».

Наковальня и молоток с зубилом нашлись под топчаном, но достать их, Гогуш не успел. Входная дверь открылась и захлопнулась. По ушам ударил сжатый воздух. От неожиданности Гогуш вскочил и шагнул в тоннель, но вовремя вспомнил, что он глухой и направился к узнику, прихватив с собой воду.

Кто-то громогласно распекал стражников. Гогуш никого не ждал. Он решил рискнуть; быстро подошел к узнику и заговорил:

- Князь, будь спокоен, настал час твоего спасения. Сегодня хан выступает в поход, и мы не ждали посетителей. Кто это может быть?

Пленник оторопел, услышав, что немой заговорил, да еще на чисто адыгском языке. Ему подумалось, не сходит ли он с ума, но тут послышались чьи-то уверенные шаги.

- Как мне вести себя? – спросил Гогуш.

- Это Адиль-гирей, мой тюремщик. Занимайся уборкой и не обращай на него внимания, - быстро прошептал князь.

- Где мой верный истукан? А, вы оба здесь, - Адиль-гирей был в приподнятом настроении, - ну, что князь, мой одинокий пленник? Еще не одумался? Пора бы поумнеть. Неужели тебе хочется гнить в этом подземелье? Твой зять, на которого ты так надеешься, скоро будет рядом с тобой. Не лучше ли склонить свою гордыню и встать под нашу руку?

Ухватив паузу в словесном потоке Адиль-гирея, князь спросил:

- Где мой брат? Ты обещал вернуть его.

- Я передумал. По одному вы будете сговорчивее.

- Не теряй зря время, хан. Я не буду говорить с тобой, пока мой брат не окажется на свободе или рядом со мной.

В тусклом свете факела злобно блеснули глаза Адиль-гирея.

- Не тебе, князь, ставить условия. Захочу, и продам твоего брата на галеры. На морях тысячи кораблей, попробуй тогда найти его. Сегодня я добрый, мы отправляемся в поход, но скоро вернусь. И тогда я уже не буду церемониться с тобой. В Черкесии князей хватит, найдем более сговорчивого.

Мамстрюк не стал отвечать. Младший наследник Давлет-гирея часто навещал его, но говорил он об одном и том же. До сих пор князь поддерживал разговор, надеясь узнать о происходящих в мире событиях или о судьбе младшего брата. И если ему удавалось по обрывкам фраз, намекам, а иногда из хвастливых заявлений наследника узнать о новостях, то о Булгайруке Адиль-гирей молчал, пропуская вопросы князя мимо ушей.

Сегодня ситуация была совершенно иной. Если раньше князь ждал визита наследника, то сегодня у него был намного более интересный гость. Ему не терпелось остаться со смотрителем один на один.

Адиль-гирей был озадачен молчанием князя. Ему нравились словесные дуэли с ним, в которых он в любом случае оставался победителем. Он любил завершать их, давая знать князю, что в любое время может выйти из темницы, всего лишь переступив через свою гордость. Иногда, надеясь больнее задеть пленника, он говорил, что тому мешает вовсе не гордость, а глупость.

Так и не дождавшись ответа, наследник ушел.

Гогуш, опасаясь ненароком выдать себя, во время разговора удалился в свой закуток. Незаметно он проследил за удаляющимся ханом. Стражники стояли вытянувшись, упирая взгляд в потолок и боясь вздохнуть, пока хан проходит мимо. Когда волна воздуха снова ударила в уши, Гогуш быстро проследовал к узнику.

- Рассказывай, кто ты и откуда взялся, - потребовал Мамстрюк.

- Поговорить я большой мастер, князь. Надеюсь, Тха, за все страхи, что я пережил, наградит меня возможностью побеседовать с тобой, - сказал Гогуш, вынимая из складок халата пилы, - но это будет после, а сейчас нам нельзя терять время. Мы не знаем, насколько хватит этих пил. Будем делать надрезы и попытаемся сломать цепи.

Гогуш осторожно провел пилой по металлу. На цепи остался блестящий след. Ему показалось, что звук пилы слышен во всех уголках подземелья. Он чутко прислушался. Тишина. Гогуш вспомнил наставления Машуко: нажимать на пилу равномерно. Вскоре на цепи появилась ощутимая прорезь. Князь остановил его.

- Ты давно не появлялся в коридоре. После своих отлучек глухонемой обычно угощает кофе и стражников. Сумеешь это сделать?

- Слава богу, и спасибо Казиму, что научил меня варить это зелье.

Князь вопросительно посмотрел на него.

Гогуш вспомнил про серый комочек, который ночью дал ему Казим. «Если будет возможность угостить охрану этой штукой с водой или еще с чем-нибудь, они крепко уснут», - сказал он.

Наконец он нашел его за пазухой и облегченно вздохнул.

Гогуш развел огонь, быстро приготовил зелье и подошел к уныло скучающим стражникам. После недавней взбучки, они боялись пошевелиться.

- Вот видишь, - сказал один из них, - глухарь не нарушил своей привычки, и сам принес кофе. Так что приз ты не получишь.

Вскоре охранники взбодрились и оживлено о чем-то стали спорить. Некоторое время слышался неясный гул голосов, потом он затих. Стражники уснули. Не опасаясь помех, заговорщики приступили к работе с удвоенной силой. Первое звено удалось сломать, распилив наполовину. Удача окрылила их, но пила была уже негодна. Второй пилы тоже хватило только на одно звено. Руки князя были свободны.

Гогуш принес инструменты. Князь уже ощущал себя свободным, расправил плечи и орудовал тяжелым молотом, словно детской игрушкой. Два удара и звено разлетелось, еще два удара и Мамстрюк был свободен от оков.

- Что дальше? - спросил он.

- Надо бы узнать какое время сейчас на дворе, - Гогуш не мог прийти в себя от стремительных действий князя, - нам надо выйти ближе к полуночи. Нас будут ждать.

- Я кое-что знаю о здешнем распорядке. Скоро принесут пищу, меня ведь кормят каждый день и неплохо. Я думаю, мне дают ту же еду, что и стражникам. Охрана наверху сменится, а те, что здесь, останутся до утра, - рассказывал Мамстрюк, наслаждаясь ходьбой, и разминаясь, - смотритель безошибочно угадывает время ужина и подходит к страже. Снаружи постучат и, поскольку он глухой, его подталкивают. Он открывает своим ключом двери и берет пищу. Не забудь, что ты не тороплив и спокоен, как вол.

Князь еще хотел что-то сказать, но послышался стук.

- Возьми пустую посуду. Пошли, и не волнуйся, - сказал Мамстрюк, - я буду рядом.

Караульные безмятежно спали.

Мамстрюк поднялся вместе с Гогушем на верхнюю площадку и встал в угол. Из-за двери слышался недовольный медлительностью смотрителя говор. Гогуш открыл дверь и, не обращая внимания на замечания и насмешки, сделал свое дело. На это ушло несколько минут. Он успел заметить, что дворцовая площадь совершенно безлюдна. Наступил вечер и на краю неба, среди разрозненных облаков, появился серп луны, но звезд еще не было. Гогуш деловито закрыл дверь, несколько раз провернул ключ и задвинул щеколду. Мамстрюк вопросительно посмотрел на Гогуша, но тот подал знак не беспокоиться.

- Я дверь не замкнул, - пояснил он, - а щеколду можно открыть бесшумно. Часа через два можно уходить. Наверху два человека. Они стоят вот так, - Гогуш показал, - к стене прикреплен факел. Его свет виден страже у входа во дворец. Шагов десять надо пройти вот сюда, чтобы оказаться в тени. До калитки в ограде шагов тридцать-сорок. Я обратил внимание, что дверные петли хорошо смазаны. Мы выйдем неожиданно и нападем на стражу. Справимся с ними, а там, как повезет.

- Ты хорошо все спланировал, но первым выйду я, а ты подождешь, чтобы не путаться под ногами, пока я с ними разделаюсь.

Гогуш облегченно вздохнул. Он никогда никого не убивал, и мысль о том, что придется применить оружие, приводила его в совершенную беспомощность.

Князь глянул на сапоги с охранников, которые, явно были ему не впору и прихватил их сабли. Пришло время действовать. Они бесшумно взобрались на верхнюю площадку. Князь отдал сабли Гогушу и неслышно сдвинул щеколду, приложившись к двери, прислушался; за дверью тишина. Он медленно, едва заметно приоткрыл дверь и выглянул. В поле зрения попал один из стражников; в глубоко надвинутой шапке, он стоял расслабленно, привалившись к стене. Возможно, он дремал – разобрать было трудно, но это уже не имело значения. Мамстрюк, как сорвавшаяся стрела, метнулся наружу. Первый караульный оседал на землю со свернутой шеей, а Мамстрюк уже расправлялся со вторым. Гогуш подхватил тело и аккуратно усадил его у стены. Мамстрюк обернулся, забрал обе сабли. Гогуш прикрыл дверь и бросился за угол. Пол сотни шагов он пролетел, как во сне; перед глазами была тропа, а он мысленно наблюдал за дворцовой площадью. С первого раза он точно попал в замочную скважину. Калитка тихо скрипнула, и две тени оказались на улице.

- Беги на ту сторону, - шепнул Гогуш, сам замкнул дверь снаружи и бросился за князем. В кустах он сразу попал в объятия Ерыща. Чалиль, молча, одевал Мамстрюка. Ерыщ замысловато свистнул. Из переулка выскочил всадник с двумя лошадьми в поводу. Князь приготовился пригнуть в седло, но Чалиль удержал:

- Ты остаешься, князь. Удачи вам.

Он сел на одного из запасных коней, на другой уже восседал Локман, когда в конце улицы показалась группа всадников. Жангур на мгновение оглянулся и, гикнув, бросил коня в галоп. Незнакомые всадники последовали за ними, но трудно было понять, преследуют ли они беглецов или спешат по своим делам.

Ерыщ подождал, пока все успокоилось, и позвал:

- Идите следом за мной.

Он шел в темноте, скрываясь от лунного света. Парень ни разу не оступился, шел быстро, временами оглядываясь на спутников. Иногда он стремительно пересекал улицу и исчезал в тени. Князь, привычный к темноте, легко следовал за ним, придерживая низкорослого Гогуша за плечо. С противоположной стороны города послышался шум, крики, лай собак. Показалось, что тревога усиливается, но вскоре все стихло. Только собаки еще долго лениво тявкали.

Четверть часа понадобилось, чтобы добраться до особняка Казима. Он ждал их у ворот. Увидев Ерыща со спутниками, он облегченно вздохнул и потянул их во двор.

- Вот вам проводник, - указал он на невзрачного человека.

- До рассвета надо успеть к морю. - Ерыщ обернулся к князю, - ты сможешь пройти еще столько же?

Мамстрюк хмыкнул:

- Хоть до края земли.

- Тогда, пошли. Нас ждут.

Проводник оказался шустрый малый. Он шел молча, не оглядываясь и не заботясь, поспевают ли за ним спутники. И вот город остался позади. Проводник спрыгнул с небольшого уступа и исчез. Ерыщ напрягся, решив, что проводник сбежал, но в нескольких шагах впереди увидел коней и силуэт Каншао.

Тот подвел князю своего запасного коня.

- Здесь оружие, а в седельной сумке короткое ружье, - сказал он.

- Мне достаточно и шашки, - ответил князь, вскочив на коня.

Только сейчас его охватило забытое чувство свободы. Хотелось хлестнуть скакуна и лететь так, чтобы ветер свистел в ушах, но сдержался. Больше часа они пробирались оврагами и лесными тропами, наконец выбрались на плоскогорье и поскакали. Влажный морской воздух дохнул навстречу, когда звездная россыпь на небосклоне начала редеть. По узкой, еле заметной тропе, спустились к морю. Фелюга контрабандиста стояла в бухточке, сливаясь со скалистым обрывом.

Капитан взял на борт пассажиров, выбрал якорь и, не мешкая, поднял парус. Свежий ветер мгновенно наполнил его, и легкое судно, натужно скрипнув мачтой, двинулось в море, с каждой секундой набирая ход. Парус небесно-голубого цвета, в какое-то мгновение слился с морской волной, но через минуту верхушку мачты зацепили солнечные лучи, вырвавшиеся из-за высокого скалистого берега. Судно юрко скользило по морской глади, оставляя за кормой короткий пенистый след. Насып провожал его взглядом, пока оно, превратившись в неясную точку, не повернуло вдоль берега на юг. Он собрал коней и выбрался на плоскогорье.

Кроме Гогуша и Ерыща никто из пассажиров раньше не ходил в море. Капитан, выведя судно на курс, обернулся к ним:

- Ну что, друзья мои? Устраивайтесь поудобнее и чувствуйте себя как дома, - он хохотнул, заметив, что Каншао, крепко уцепившись за борт, пытается бороться с легкой качкой, - ничего, привыкайте. Путешествие наше продлится несколько дней.

Мамстрюк долгим взглядом проводил негостеприимный берег и обернулся к своим спутникам. Только сейчас, при свете дня, он рассмотрел своих спасителей. На его взгляд, за исключением Гогуша и капитана все они были молоды, даже слишком.

- Гогуш, познакомь меня со своими друзьями, - попросил он.

- Каншао сделает это лучше меня, - ответил тот, - он у нас главный. Мне кажется, у него есть, что рассказать тебе, потому что все началось с его появления в нашем селении, а я всего лишь простой джегуако.

Молодой человек, несколько смущаясь, назвал себя и представил остальных.

- Я знаю, что обо мне хлопотали и мой зять, великий князь Московии, и мои родственники, но никому не удалось добиться того, что сделали вы. Как же вам, таким молодым удалось это? – князь восхищенно смотрел на парней.

- Нет, князь в твоем освобождении участвовали не только мы, точнее наша часть работы началась только сейчас. В этом деле участвовало более двадцати человек. Среди нас князья, дворяне, крестьяне и даже азат; это тот, что вскочил на коня и ускакал, изображая тебя, адыги из разных племен; еще нам помогали татарин и турок. Сейчас они уводят возможную погоню в другую сторону. А все началось еще в Московии ….

Каншао рассказал Мамстрюку о своей встрече с Султаном-Михаилом и о его судьбе. Больше часа он беседовал с князем, ответил на все его вопросы в меру своей осведомленности. Его товарищи не мешали разговору, тактично занявшись другими делами. Князь впервые за последние годы увидел не только солнце, но и получил достоверные сведения обо всех своих родных. Новости были не утешительные и требовали глубокого осмысления.

Между тем фелюге сопутствовал ветер. В течение дня они несколько раз встречали такие же суденышки, баркасы и лодки. Это были торговцы и рыбаки, и не представляли для них никакой опасности, но во избежание непредвиденных случайностей, капитан, пользуясь тем, что его лодка ходом была заметно быстрее, уходил от них в сторону. К вечеру показался византийский Херсон*³⁶. Это был большой порт, там могли быть турецкие сторожевые корабли, и капитан, решив пройти его ночью, подошел к берегу и бросил якорь.

При свете не полной луны благополучно миновали порт, но подул резкий ветер, и волны стали заметно выше. Капитану прибавилось работы. Каншао предложил помощь, но тот отказался:

- Пока я сам справляюсь, а вы постарайтесь не мешать мне, - сказал он.

До шторма дело не дошло - ветер дул недолго, но стало довольно холодно. Капитан правил, часто сверяясь со звездами, но под утро на морскую гладь опустился туман, звезды исчезли. Фелюга замедлила ход, парус убрали. Непривычные к морским путешествиям адыги, чувствуя себя беспомощными, растерянно переглядывались. Вдруг раздались какие-то приглушенные звуки. Капитан, прислушиваясь, стал править осторожней. Совсем близко, из тумана выступил борт большого корабля. Не было никаких сомнений, что это военный корабль - по борту располагались пушечные гнезда. Он мог быть только турецким.

Фелюга резко отвернула и скрылась в тумане. Адыги молчали, но капитан был напряжен, надо было уйти от военных как можно дальше, встреча с ними не сулила ничего хорошего. Они союзники крымского хана. Еще около часа фелюга плутала в тумане. Наконец он стал редеть и в какой-то момент сквозь рванные клочья, Ерыщ увидел морскую даль, но это никого не обрадовало. Справа по борту, параллельным курсом, но дальше от берега, шел военный фрегат. Капитан кинул быстрый взгляд на берег и скомандовал:

- Поднять парус! – Ерыщ ловко выполнил команду. Капитан резко повернул к берегу.

- Не беспокойтесь, здесь не глубоко и он не последует за нами – слишком ничтожна добыча, чтобы из-за нас рискнуть оказаться на мели. А мы спокойно уйдем берегом, обогнем мыс и исчезнем с их поля зрения.

Турки, разгадав маневр фелюги, то ли от злости, то ли для острастки, пару раз выстрелили из пушки, но ядра упали далеко за кормой. Суденышко

контрабандиста по над берегом стало огибать скалистый мыс. Фрегат, потеряв к ней интерес, последовал своим курсом.

Тревога миновала, фелюга шла полным ходом, но опасность подстерегала за мысом. Теперь стало ясно, почему фрегат не предпринял погони. Там стоял другой корабль, и уйти от него не было никакой возможности. При первой же попытке изменить курс, грянул выстрел, и ядро упало в опасной близости. Следующий снаряд мог разнести фелюгу в щепки. Капитан посмотрел на пассажиров.

- Попробуем откупиться или рискнем? – моряк сделал короткую паузу, его взгляд горел решительностью, - мне попадаться им в руки нельзя.

Каншао кивнул на берег; там поднималась отвесная скала – высадиться невозможно.

- Мы не можем рисковать жизнью князя, они нас расстреляют, - заявил он, - у нас есть немного золота.

- Скажите князю, пусть отвернет рукава черкески - надо скрыть браслеты. - капитан повернулся к Ерыщу, - убери парус. Пусть видят, что мы подчиняемся. Берите весла, чем медленнее мы подойдем, тем лучше.

Ерыщ убрал парус, Тату обратился к Каншао:

- Можно сослаться на Мустафу-пашу. Он набирает людей в свой отряд. Скажем, что направляемся к нему в Анапу, а князя и Гогуша объявим членами команды, - он вопросительно посмотрел на товарищей, - можно даже согласиться остаться с ними, лишь бы отпустили команду.

- Неплохо придумано, - поддержал капитан, - если нас отпустят, я клянусь доставить князя, куда он пожелает.

Турецкое судно приближалось. Мамстрюк посмотрел на парней:

- А как же вы?

- О нас не думай князь. Есть тысячи способов вернуться на родину.

Контрабандист держал себя уверенно. Он заявил турецкому офицеру, что везет добровольцев на призыв Мустафа-паши. Услышав это имя, офицер несколько опешил:

- Мустафа-паша набирает добровольцев в Черкесии, - сказал он, - а вы находитесь в Крыму. Как это понимать?

- Мои пассажиры, черкесы, - ответил моряк, - как они оказались здесь, я не знаю.

Офицер что-то шепнул, рядом стоящему матросу, и тот убежал. Через минуту на палубе заволновались – к ним шел какой-то важный чин. Он подошел к борту и глянул на фелюгу. Ерыщ слегка побледнел – на них смотрел Мустафа–паша и молчал.

Месяц назад Мустафа получил приказ из Стамбула принять команду над тремя кораблями и курсировать у берегов Крыма, чтобы не допустить вторжения извне. Приказ был вполне серьезен, хотя на море могли быть только корабли Порты.

Мустафа с первого взгляда узнал Ерыща, узнал и Тату, но никак не мог понять, как они оказались в этих местах. Он обвел взглядом остальных пассажиров фелюги. Они были ему не знакомы, кроме крупного мужчины, которого, будто он где-то видел. Паша хотел уже по приятельски поприветствовать Ерыща, но вдруг вспомнил подземелье хана: глухонемой смотритель рядом с рослым узником. Мустафа понял, как Ерыщ оказался в этих водах, глаза его сузились. Он еще раз обвел всех взглядом и равнодушно спросил:

- Кто старший? – и, не дожидаясь ответа, приказал офицеру, - поднимайте всех на борт, старшего ко мне. Фелюгу возьмите на буксир.

- Это сам Мустафа, - шепнул Ерыщ Каншао, поднимаясь на судно.

Паша сидел за столом, подпирая рукой подбородок. Он пытался разобраться в вихре мыслей, поднявшихся в голове. Письмо Машуко, поездка, встреча с родителями, отступили куда-то в тень, как только он выехал в Бахчисарай. Он снова был на службе и был пашой великой страны. Письмо султана он передал хану и достойно выполнил свою миссию, дав понять хану и его наследникам, под чьей рукой они находятся. Сопоставив напутственные слова султана, и поведение Давлет-гирея после вручения послания, Мустафа понял, что султан придает большое значение пленникам, которые попали в руки Адиль-гирея. Более того, он настоятельно рекомендовал переправить их в Стамбул, но Давлет-гирей ограничился лишь тем, что отправил туда Булгайрука, младшего из пленников. Теперь, по всей вероятности, в задержанной фелюге находится старший из братьев – Мамстрюк.

Великое искушение доставить и его в Стамбул охватило Мустафу. Султан мог использовать его, как козырную карту в отношениях с Черкесией, а сам Мустафа недосягаемо упрочил бы свое положение. Так бы он и поступил, но ему мешало одно обстоятельство; с Мамстрюком были Ерыщ и Гогуш. У Мустафы не было сомнений, что освобождение князя их рук дело, а значит, в деле участвовал кроме прочих и Машуко, а где Машуко – там и отец. И не было такой награды, ради которой Мустафа пошел бы поперек отца.

Решение было принято. Он отпустит их или доставит в Черкесию. Мустафа хлопнул в ладони.

- Приведи старшего из задержанных, - приказал он слуге.

Задержанные стояли недалеко от каюты паши, вокруг своего князя, готовые в любое мгновение применить оружие. Требование сдать его вызвало у адыгов такую реакцию, что вахтенный офицер не решился настаивать, не получив дополнительных указаний от паши, к тому же задержанные вели себя спокойно.

Каншао не слишком полагался на помощь Мустафы. Он понимал, что тот присягнул и служит другой стране. Не было смысла надеяться, что он изменит интересам своего сюзерена ради каких-то знакомых. Каншао, трезво оценивая ситуацию, изучал расстановку сил на судне. При внезапном нападении, они могли нанести ощутимый урон экипажу, но рассчитывать на полный успех не приходилось – слишком неравны были силы. Он решил не торопить события. К тому же прибытие адыгов не изменило обстановку на судне. Члены экипажа и немногочисленные воины занимались своими делами, не обращая на них внимания.

Каншао ждал встречи с Мустафой. Ему интересно было узнать человека, который когда-то помогал его наставнику, был ему близок и дорог. Из уважения к Машуко, Каншао не мог решить, как ему относиться к турецкому паше, но когда слуга позвал его, совершенно спокойно последовал за ним.

Мустафа встал из-за стола и сделал пару шагов навстречу. Они стояли почти вплотную и ревниво изучали друг друга. Молодые люди были одного роста и телосложения, и, хотя паша был гораздо старше, твердый взгляд и гордая осанка делали их похожими. Со стороны казалось, что между ними происходит скрытая борьба, и никто не хочет уступать.

Мустафа подозревал, что это воспитанник Машуко и даже находил у них внешнее сходство. Ему нравилось, как держит себя этот парень. На мгновение он подумал, что хорошо бы взять его на службу, но тут же отбросил эту мысль. Даже если он и согласится, то станет таким соперником, каких Мустафе еще не приходилось встречать, а их у него хватало и без него.

- Как тебя зовут? – спросил он.

- Каншао, - последовал спокойный, пронизанный достоинством ответ, - я дворянин из Кабарды.

- Так вы хотите вступить в мой отряд? – спросил паша.

- Нет, но если такова будет цена свободы экипажа фелюги – мы согласны.

- В противном случае вы будете драться. Я, прав?

Каншао не ответил, но и не отвел взгляд. Мустафа не стал настаивать и задал следующий вопрос:

- Ты быфыко*³⁷ Машуко?

- Да.

- Он тоже был с вами?

- Да.

- И мой отец?

- Да.

- Где они сейчас?

- Они уводят возможную погоню.

- Наверное, и Насып был с вами? Как вы решились на такую авантюру, ведь не было ни одного шанса на успех? – раздраженно спросил паша, - вы все до единого могли погибнуть.

- Да, твой брат тоже был с нами, - жестко ответил Каншао. Его возмущала непонятливость паши, - князь, один из моих сюзеренов. Я считаю, что он один может принести нашей стране больше пользы, чем все мы вместе взятые. Я попросил помощи у Машуко, а он в свою очередь у своих друзей. Все, как один поддержали нас, и, как видишь, все получилось. Теперь наш успех в твоих руках.

- Хорошо, если все закончится благополучно, - успокаиваясь, заметил Мустафа, - я тоже еще не забыл, что я адыг и доставлю вас, куда скажете – не хочу, чтобы отец и Машуко краснели из-за меня.

Напряжение отпустило Каншао. Он облегченно вздохнул, не было сомнений, что паша сдержит слово.

- В таком случае, если возможно, отвези нас в селение князя Псабида, туда, где ты гостил, - попросил он, - и еще. Отпусти хозяина фелюги, он очень помог нам.

- На его лице написано, что он преступник и его место на виселице, но так и быть, будем великодушны до конца. Я дам ему охранную грамоту, - Мустафа тут же написал бумагу, - ты с князем поселишься в моей каюте. Предупреди его, чтобы за время путешествия, он не показывался на палубе. Не хочу, чтобы его запомнили или случайно заметили браслеты. Что-то нужно еще?

- Нет, этого достаточно.

- В таком случае располагайтесь, но хочу попросить об одном. Экипажу судна не обязательно знать о наших отношениях. Передай своим людям мои извинения и предупреди, что для пользы дела лучше оставаться незнакомыми. Сейчас я передам командование на другой корабль, и мы возьмем курс к берегам Черкесии.

Корабль легко скользил, рассекая невысокие волны. Мачты мерно поскрипывали от тяжести наполненных попутным ветром парусов. На востоке забрезжил рассвет, и из рассеявшейся темноты выступила ломаная линия прибрежных гор. Вдруг солнечный луч коснулся одной из вершин, и она засияла алмазным блеском, как звезда, неожиданно упавшая с неба.

Капитан подал команду, и судно послушно сменило галс. Теперь оно бежало к берегу наперегонки с волнами. На носу судна, опираясь на высокие борта, стоял молодой воин.

«Вот она, Черкесия – родная земля!», - думал Каншао.

Он впервые видел свою родину со стороны моря и, завороженный величественной картиной, сверкающих в лучах еще невидимого солнца, вершин, не замечал ни утренней прохлады, ни суеты, поднявшейся на корабле.

Содержание

Книга 1---------------------- 3

Горец по неволе ----------- 3

Глава 1 ---------------------- 3

Глава 2 ---------------------- 37

Глава 3 ---------------------- 55

Глава 4 ---------------------- 94

Глава 5 ---------------------- 114

Глава 6 ---------------------- 130

Глава 7 ---------------------- 141

Глава 8 ---------------------- 161

Глава 9 ---------------------- 178

Глава 10 --------------------- 193

Глава 11 --------------------- 212

Книга 2 -----------------------230

Разорванное ожерелье ---- 230

Глава 1 ------------------------230

Глава 2 ------------------------248

Глава 3 ------------------------268

Глава 4 ------------------------287

Глава 5 ------------------------301

Глава 6 ------------------------321

Глава 7 ------------------------346

Глава 8 ------------------------368

Глава 9 ------------------------395

Глава 10 -----------------------420

Глава 11 -----------------------444

Глава 12 -----------------------464

Книга 3 ------------------------481

Путешествие в логово ------481

Глава 1 -------------------------481

Глава 2 -------------------------509

Глава 3 -------------------------534

Глава 4 -------------------------555

Глава 5 ------------------------- 581

Глава 6 ------------------------- 611

Глава 7 ------------------------- 635

Глава 8 ------------------------- 667

Глава 9 ------------------------- 698

Глава 10 ------------------------ 715

Глава 11 ------------------------ 733

Глава 12 ------------------------ 761

Глава 13 -------------------------783

Глава 14 -------------------------815

1* Кунацкая – дом специально построенный для гостей.

2* Тамга(дамыгъэ – здесь и далее адыгское.)- родовой знак.

3* Бысым – хозяева, принимающие гостя.

4* Мужчина отошедший от активных дел по возрасту.

5* Тхамада – старший в любом деле, несущий за все ответственность; у народов Азии – аксакал.

6* Унауты – дворовые, крепостные.

7* Джегуако(джэгуак!уэ) – сказители, певцы, музыканты в одном лице.

8* Нана - мама.

*^** Дада – отец.

9* Тлякотлеш – второе по значимости дворянское сословие.

10* Шаруо - меткий.

11* Фохус апщий – приветствие адыгов.

*^** Ана – низкий обеденный столик о трех ножках.

12* Азат - вольноотпущенник.

13* Хаса – сход, собрание, совет населения или сословия.

14* Кан – ребенок взятый на воспитание.

15* Быфана – приемная мать, взятого на воспитание ребенка.

16* Кораг – длинный, тонкий шест. Прислонить кораг – обряд посвящения в мужчины.

17* В старину адыги выделяли из продовольствия долю будущего гостя; по возможности при посевной даже участки поля.

18* Начех – обряд бракосочетания.

19* Бейколь – телохранитель и помощник – обычно уорки(дворяне рангом ниже) или свободные крестьяне.

20* Кош(къуэш) - брат.

21* Шоуджен – христианский религиозный деятель.

*^** См:. Клапорт. Путешествие по Кавказу. Т 1-4. 4.С. 55.

22* Станичники – разбойники.

23 Здесь и далее стихи Ю.Х. Шидова

24* Мысир – Египет.

25* Шичапшина – адыгский музыкальный инструмент наподобие скрипки.

26* Ажагафа– скоморох в маске козла ,распорядитель гуляний.

*^** Гогуш – индюк.

27* Тхокотль – крестьянин.

28* Огурли – добрый, добродушный.

29* Хуж – белая.

30* Намыс –неукоснительное соблюдение адыгского этикета.

31* Адыгские девушки с 7-8 лет до брачной ночи носили корсет.

32* Кеблага – приглашение в гости.

33* Пши – князь.

34* Чапщ – обряд устраиваемый для больного, чтобы облегчить его страдания.

35* Шуучаши – всадник, прикрывающий отход.

36* Херсон византийский – нынешний Севастополь.

37* Быфыко – мальчик, взятый на воспитание.

848