Глава 10

Вернувшись к себе, Машуко вплотную занялся своими делами. С помощью соседей вскоре построили дом для прислуги. Семья унаутов, пережившая за последние месяцы немало потрясений, никак не могла поверить, что для них строят отдельный дом. И потому, глава семьи, между делом, недоверчиво присматривался, как возводят стены из плетеной лозы, сомневаясь, что они могут уберечь от зимней стужи. То ли дело срубы, которые строили на его родине, хотя и сруба у него никогда не было. Его семья жила в землянке, а когда стены были обмазаны и побелены, он понял, что его дом ничем не отличается от других, даже от жилища князя, разве что немного меньше.

Он впервые за много лет увидел счастливую улыбку на лице жены. Она ходила по новому жилищу, осторожно ступая по плетенным из лозы циновкам. Эти циновки были везде; на полу, на стенах, на топчане. Женщина справедливо рассудила, что и на родине она была в рабстве, но там никто и не думал о том, как она будет жить и не строил для нее жилища. Она воспряла духом и вместе с дочерью стала обустраивать новый дом.

Под присмотром соседок расторопная женщина быстро вникала во все свои обязанности. Само собой получилось, что ей дали новое имя – Хуж*²⁹, и сама не заметила, как стала отзываться на нее. Вскоре она поняла, что в барском доме нет женщин, хозяин одинок и состоятелен, а все хозяйственные работы предстоит выполнять ее семье. Впрочем, оказалось, что они не столь обременительны. Все члены семьи быстро приспособились к своим обязанностям, труднее пришлось ей самой. По сути, они попали в совершенно иной народ, отличавшийся от них не только языком, но и обычаями, всем укладом и даже пищу свою, они готовили по иному.

После постройки жилья для новой семьи, Тембот занялся приготовлениями к свадьбе, взяв на себя основные заботы. И в этом ему помогали соседи. Каждый вечер кунацкая была полна народа.

Сакинат терпеливо учила Хуж и ее дочь не только адыгскому языку, но и многим другим необходимым вещам; особенно приготовлению местных блюд и очередности их подачи. Хуж долгое время не могла приноровиться к очагу с открытым дымоходом. Над которым железной цепью был подвешен лагуп – большой медный котел. Его можно было поднимать или опускать в зависимости от величины пламени. Женщина боялась выглядеть неумехой, волновалась, от того часто попадала впросак, и тогда Сакинат приходила на помощь. В отличие от матери, все пояснения дочь схватывала на лету, и все горело у нее в руках. Через несколько недель она уже самостоятельно готовила основные блюда, а главное – могла объясниться на чужом языке.

Муж и сын вместе с хозяином с утра до вечера работали на поле. У Машуко уродился богатый урожай – тем радостнее было трудиться. Все трое были привычны к крестьянскому труду. Поначалу унауты Машуко держались скованно, но, присмотревшись, как работает хозяин, не оглядываясь на своих помощников, втянулись в работу. Урожай убрали и обмолотили в срок. Однако полевые работы на этом не закончились. Еще неделю собирали и вывозили за лето выбившиеся из земли камни. Из них складывали ограду, укрепляя террасы. В трудах незаметно наступила осень.

Однажды в селение въехал обоз из трех крытых повозок, запряженных

мулами. Без сомнения это были гости издалека, потому как адыги обычно пользовались арбами и быками. Обоз сопровождали несколько богато одетых всадников. Среди них был Тату, увлеченно показывающий местные достопримечательности. Неведомо, какими путями, но гости успели миновать только несколько дворов, когда Машуко уже знал, что они едут к нему. Услышав о мулах, он понял, что прибыли гости из Темрюка. Вместе с Темботом он выехал им навстречу.

С Жангуром приехали не только его семья, но и Казим с Аскером. Гостей пригласили в дом. Сакинат познакомилась с Сатаней. Они много были наслышаны друг о друге и быстро нашли общий язык. Под их руководством Тату занялся разгрузкой вещей. Пока мужчины обменивались новостями, дом преобразился. Сатаней привезла с собой ранее не виданные здесь предметы: большой мягкий диван, пуфики и ковры украсили комнату будущей

хозяйки. Женщины, не переставая удивляться, восхищались подарками Сатаней.

Свадьба адыгов это торжество, в котором участвует все селение. Назначенный день приближался. Прибирали дома, готовили столики и скамейки, забивали овец и птицу. Хмельную бузу заранее сварила знаменитая Жантаса. Уже несколько лет, после досадного для нее случая, это ответственное дело доверяли только ей. Она с неохотой вспоминала об этом, но гордилась приобретенной славой. А случилось вот что.

Однажды Жантаса в очередной раз сварила бузу из пшена. Как водится, процедила ее и послала десятилетнего сына выбросить отходы в овраг. Время было к вечеру. Мальчик торопился к сверстникам и, чтобы не терять время из-за мусора, оглянулся по сторонам, увидел гусей, выбросил отходы поближе к ним и побежал играть. Стайка гусей обнаружила разваренное пшено и в несколько минут от него не осталось и следа.

На утро Жантаса еле сдержала крик отчаяния – во дворе на спинах лежали десяток гусей с вытянутыми шеями. Казалось, кто-то задушил их и аккуратно уложил рядком. Некоторое время она в оцепенении смотрела на них, соображая, что делать. Затем сорвалась с места и отнесла их под навес. « Раз нельзя их есть, то хоть пух пригодится», - решила она.

Жантаса – хозяйка расторопная. Не хотела, чтобы кто-нибудь из соседей узнал, что ее гуси сдохли неизвестно от чего. Через час гуси были ощипаны. Жантаса тайком отнесла их к оврагу и выбросила.

Вечером улица огласилась удивленными возгласами и смехом. По ней чинно ровной колонной шли протрезвевшие гуси. Посмотреть на диковинное зрелище вышел весь народ, от мала до велика.

- Смотрите, кто-то решил показать какие у него справные гуси, - кричали одни.

- Нет, это кто-то решил снять два урожая или срочно понадобилась перина, - отвечали другие.

А гуси, не обращая внимания на зрителей, степенно прошествовали мимо праздных зевак и завернули во двор Жантасы. Трудно описать, что пережила в последующие дни бедная женщина. Однако больше всего ее беспокоил вопрос – что же произошло с гусями? Раньше всех о причине догадался сынишка, который и был виновником происшедшего. По секрету он рассказал о своей нечаянной проделке товарищам. Скоро об этом знало все селение, а еще через день об этом узнала и сама Жантаса. Постепенно шутки односельчан иссякли, но осталось единодушное мнение, что буза Жантасы самая крепкая. С тех пор ее приглашали по особо торжественным случаям варить бузу.

С утра Тембот пригласил несколько уважаемых стариков во главе с Уохидом. Им предстояло отправиться к князю и провести обряд бракосочетания, а также решить вопрос насчет платы за невесту. Задача была не из легких. Обычай выкупа невесты тяжким бременем висел на адыгах со стародавних времен. А в данном случае дело усугубляло и то, что невеста была княжна. Мало того, что нарушались сословные отношения – за княжну нужно было платить гораздо больший выкуп.

За легкой трапезой Уохид, на правах старшего начал выяснять возможности жениха.

- Вы все знаете, что за невесту родителям надо отдать хороших коней и прочий скот. Какую цену с нас запросят, мы не знаем. На что мы можем согласиться? – спросил он.

- За ценой стоять не будем, - ответил Тембот, - у жениха достаточно скота, действуйте согласно обычаям.

- Хорошо, с этим все ясно, - продолжал Уохид, - теперь об имуществе, которое будет закреплено за невестой. Вы знаете, что имеется ввиду потеря кормильца. Не дай бог, конечно, но в жизни всякое случается.

- Это зависит от того, что потребует сторона невесты. Однако всем известно, что у Машуко нет кровных родственников и на его имущество, в случае чего, никто не может претендовать – все останется супруге.

- С этим тоже ясно, а как обстоит дело с приданым невесты?

- Все готово, - вмешался в разговор Жангур, - оно достойно ханов. Я узнал об этом случайно, поскольку этим занимались в моем доме.

- В таком случае, - подвел итог Уохид, - пора приступать к делу. Кто поедет с нами?

Вопрос был задан для формы. Вся делегация была в сборе. Пятеро мужчин, в том числе и Жангур, выехали со двора Машуко.

В доме Псабида все было готово к приему гостей. Хотя он и нарушал сословные отношения, отдавая свою дочь за жениха не своего круга, родственники жены и многочисленные друзья из родовитых старшин, уорков и князей прибыли для поздравлений. Одним из первых приехал поздравить Шибоко, чему Псабида был искренне рад. Для предстоящего дела он подготовил свою делегацию во главе с ним. И сосед высоко оценил поручение князя. Кроме того, Псабида назначил двух посредников из наиболее выдержанных, опытных в разрешении разнообразных споров мужей.

Делегации расположились в соседних домах, и посредники приступили к делу. Начался торг. Сторона невесты назначила цену. Их мнение посредники донесли до стороны жениха. Однако какой бы ни была цена, последние не должны были соглашаться, хотя Жангур отметил для себя, что назначенную цену Машуко осилит без излишнего напряжения. Гости стали искать повод, чтобы сбить цену. Уохид стал пространно рассуждать и в конец запутал посредников, которые поняли только то, что цену надо снизить. Хозяева ответили не менее находчиво, и постепенно торг превратился в состязание остроумием, и обе стороны были довольны тем, как развиваются события. За полночь стороны пришли к согласию. Только после этого хозяева вошли в дом к гостям, и представители обеих сторон приступили к обряду бракосочетания.

Прежде всего, необходимо было удостовериться, что невеста согласна выйти замуж за Машуко. Девушка на такой вопрос никогда открыто не отвечала, а только плакала. Это означало, что она согласна и для составления брачного договора, она выбирала доверенное лицо. Доверенный Даханаго в сопровождении двух свидетелей, подтвердивших его полномочия, предстали перед старшими. Такой же доверенный и свидетели были и со стороны Машуко. Убедившись, что молодые согласны на брак, старшие при свидетелях перечислили обязательства сторон и закрепили брачный договор. Обряд завершился богатым застольем.

Многочисленные друзья, собравшиеся у невесты и жениха, ни на минуту не прекращали веселья, а старшие, сделав свое дело и отведав угощения хозяев, вернулись в дом Машуко. Здесь уже начинались свадебные торжества, атмосфера праздника овладела всем селением. Но среди общего веселья несколько человек не забывали о своей ответственности за происходящее. Вечером того же дня приехали посланцы Псабида за платой. Их приняли торжественно, с музыкой, песнями, танцами. После недолгого застолья старший из посланцев предложил приняться за основное дело. Все вышли во двор и занялись отбором скота и лошадей предназначенных для платы за невесту. Обычно это дело сложное, чреватое обидами и недоразумениями, но в данном случае, к обоюдному удовлетворению ни тем, ни другим придраться было не к чему. У Машуко не было живности, которую можно было браковать. Когда во дворе были завершены все вопросы, хозяева и гости вновь вернулись к застолью. На рассвете когда посланцы решили, что засиделись в гостях, им сообщили, что за невестой приедут вслед за ними и проводили их так же торжественно, как и встречали.

Сакинат без всякой ревности признала Сатаней за старшую сестру и они уже вместе управлялись с многочисленными обязанностями. Наступал ответственный момент, когда поедут забирать невесту. В женской половине собрались наиболее уважаемые женщины и соседки. Они снова и снова перебирали приданое невесты, стараясь не упустить ни одной мелочи.

Тембот заранее поручил двум своим родственникам проехать по селению и пригласить всадников для участия в свадебном поезде. Дело это было не простым. Джигитовкой адыга не удивить – каждый мужчина с детства владел этим искусством, но для участия в свадьбе их выбирали особенно тщательно. Для всадника свадебный поезд являлся испытанием на ловкость и выдержку; он должен не только виртуозно владеть конем и оружием, но и быть терпеливым и сдержанным - на всем пути следования им будут чинить препятствия, над ними будут подшучивать, подначивать. Приглашение это считалось высокой честью. Очень редко мужчина отказывался от участия в этом предприятии.

Тембот посчитал, что пятидесяти всадников будет достаточно, но Уохид заметил:

- Жениха в селении уважают особо, - сказал он, - может случиться, что кого-то достойного ты упустишь. Обиду может и не покажет, но запомнит. Все же Машуко у нас человек новый. Не забывай, что он предводитель наших воинов. Недоброжелатели ему ни к чему, приглашай всех кого считаешь достойным, не ограничивая числом.

Солнце уже миновало зенит и уверенно направилось к западу. Из-за плетней выглядывали вихрастые головки мальчишек. Ребята постарше собирались группами, планируя шалости предстоящей ночью. Со всех сторон к подворью Машуко съезжались всадники. Их набралось около семидесяти. Как бы ни была богата семья жениха, невозможно было одной семье принять всех гостей, а потому вся улица несла это бремя. Перед выездом мужчин пригласили к легкой трапезе.

Арба с крытым верхом стояла у самого крыльца. Любопытные наблюдали, как женщины в праздничной суматохе нарядно украшали ее. Другие выносили подарки для родственников невесты. Наконец повозка, запряженная волами, была готова. В нее сели две девушки - подружки невесты и музыканты. В сопровождении пяти всадников, арба покинула двор. Остальные также стали готовиться к выезду. Многие были вооружены ружьями. У каждого из них были припасены подарки, которыми они будут откупаться от родственников и подруг невесты. Все были готовы, ждали только команды. Тембот придирчиво осматривал их и давал последние наставления. Здесь же вертелся и Гогуш в своей устрашающей маске, в шубе наизнанку и с деревянной шашкой. Он незлобиво и весело подшучивал над всадниками, предупреждая о всевозможных помехах, которые им будут учинять. К его замечаниям прислушивались очень внимательно, понимая, что это не пустые разговоры. Препятствия начнутся, как только поезд въедет в улицу невесты. Может, их забросают камнями, обольют грязной водой, перегородят дорогу - на эти выходки нельзя реагировать. Таков обычай.

Ближе к вечеру Тембот решил, что арба уже недалеко от подворья Псабиды, и Гогуш дал отмашку своей деревянной шашкой. Всадники выехали со двора, а поджидавшая их повозка, направилась к подворью князя. Запевала начал свадебную песню, остальные подхватили. Встречающие и любопытные высыпали на улицу. Подростки и особо бойкие молодые женщины забросали поезд комьями глины, но гости ничем не выдавали своих чувств. Во дворе их встречали с музыкой и танцами. Арба остановилась у самого крыльца. Всадники обступили ее. Из дома выбежали женщины и стали приглашать подружек невесты. Местные парни окружили девушек, нелестно оценивая их достоинства, но те нисколько не смущаясь, отвечали с не меньшим остроумием. Толпа любопытных была на стороне девушек, хохотом сопровождая каждое острое словцо.

Арбу отогнали в сторону и всадники спешились. Коней принимали родственники, друзья, соседи и уводили к себе. Старшие гости вошли в дом, младшие влились в круг танцующих.

В это время друзья жениха в доме, где он остановился, собрались для поздравлений и в своем кругу отмечали радостное событие. Здесь тоже веселье продолжалось до самого утра.

Под утро, когда были сказаны все тосты, соответствующие случаю, а подарки сложены в отдельной комнате, тхамада гостей объявил, что пора собираться. Во дворе поднялась суета. Хозяева привели оседланных коней. Музыканты заиграли особую мелодию для танца всадников. В этом танце конь и наездник будто слились воедино, причем плетку в руке, которая приравнивалась к оружию, всадник не имел права держать со стороны женщин. Перехватывая плетку из руки в руку, он играл своим конем. Таких удальцов было немало, но подошло время выводить невесту, и поднялась стрельба. В несколько минут дымоход дома осыпался, расстрелянный.

Тем временем погонщик арбы попытался впрячь волов, но не нашел ярма. Оказалось, что молодежь, потешаясь над ним припрятала его и теперь не скупилась на язвительные шутки. А когда тот, обнаружив пропажу, впряг волов и стал обходить арбу, то в отчаянии всплеснул руками: вместо одного из колес, ось арбы покоилась на огромном булыжнике. Бедолага нашел злополучное колесо за плетнем, но одному не под силу было приладить его. Мальчишки и парни вдоволь насмеявшись, помогли погонщику и арба подъехала к самому крыльцу. Ее вновь окружили верховые, но теперь и им приходилось быть настороже. Местные парни высматривали зазевавшегося гостя, и готовы были стянуть его с седла и привязать где-нибудь к дереву или ином месте.

Но вот настало время выводить невесту и стрельба поднятая мужчинами прекратилась. Они запевают песню вывода невесты. Даханаго уже была готова и с накидкой на голове стояла в своей комнате у стены. А у арбы ее поджидали подружки, которых местные девушки не оставляют в покое, хотя и без того одежда на бедняжках уже изрядно оборвана.

Насып – сын Жангура, который исполнял роль одного из приближенных жениха, вошел в дом. Женщины тут же окружили его и стали требовать выкуп. Парень был готов к этому и вынул из карманов золотые монеты и сладости. Только тогда женщины отпустили его и Насып подняв Даханаго на руки, вынес во двор.

Старшая подружка уже взобралась на арбу в ожидании невесты и помогла Даханаго усесться рядом с собой. Приданое погрузили на другую арбу, в которой восседала горничная Даханаго, которая должна будет прислуживать ей уже в новой семье.

В воздухе зазвучала новая песня, под которую арбы сделав большой круг по двору подъехали к воротам. Здесь его поджидал глашатай селения. По договору у него своя доля с каждой свадьбы. Откупившись от него, поезд покидает двор. Впереди арбы с невестой и ее приданым; за ними конное сопровождение. Свадебная песня несется по селению.

Вдруг поезд останавливается; улица по которой гости проезжали накануне превратилась в тупик. Это проделки местных парней. Они сняли ограды из жердей с чужого огорода и перегородили улицу. Погонщик волов, встав во весь рост, оглядывается в недоумении – он чуть было не заехал в чужое подворье. Сопровождающие быстро сообразили в чем дело и не слишком заботливо выбросили перегородку.

Десятка полтора всадников от сватов провожает свадебное шествие. Вдруг на середине пути Тату заметил, как несколько всадников, переглянувшись, гарцуя, подбираются к намеченной жертве и крикнул приятелю быть осторожнее. Но было поздно: один из провожатых толкнул коня гостя, а другой сзади сорвал с него шапку и, не теряя времени, с добычей повернули назад. Это первое испытание, обычно чреватое нешуточными столкновениями, увечьями, обидой.

Тату бросил клич и равная числом группа преследует обидчиков. С трудом возвращают шапку, а Тату удалось прихватить с собой и чужую. Состязания продолжаются долго, но к счастью для обеих сторон, заканчиваются без обид и тяжелых увечий. Всадники разъезжаются без потерь, но впереди их ждет новая преграда – улица перегорожена жердями, а за ними пешие парни с дубинами. Пришлось попотеть всадникам. Некоторых вышибли из седел, Ерыщу здорово ушибли руку, но и пешим не поздоровилось. Однако, несмотря на ушибы и ссадины, противники остались довольны потасовкой; никто не схватился за оружие.

Миновал полдень. На въезде в улицу, где проживал Машуко, свадебная песня зазвучала с новой силой. Здесь процессию ожидало главное испытание. Вся улица была заполнена людьми. Как только показалась арба с невестой, из толпы выдвинулся мужчина, припадавший на правую ногу, и бросил шапку на дорогу. Кортеж на мгновение заволновался, но движения не остановил. Один из всадников кинул коня вперед и, свесившись, ловко подхватил шапку, но тут из толпы зрителей выскочил парнишка и положил на дорогу яблоко. Чуть поодаль девушка положила на дорогу яйцо. Их примеру последовали и другие. Свадебная процессия замедлила движение – нельзя было ехать дальше, пока яйца и яблоки, лежащие на дороге, не будут подбиты меткой стрелой или пулей всадника. Однако в желающих показать свою удаль недостатка не было. Конники один за другим выскакивают из толпы. Сорвать ружье из-за спины, вынуть из чехла, прицелиться и поразить цель на столь малом расстоянии при стремительном беге коня, задача не из легких. Конечно, не каждый справлялся с таким сложным упражнением, но кортеж медленно продолжал свой путь.

А вот и подворье Машуко. У ворот процессию встречает Гогуш в своем маскарадном костюме джегуако. Здесь, во дворе он полноправный хозяин. Арба с невестой подъезжает к самому крыльцу. Звучит музыка, песня. Стрельба вспыхивает с новой силой. Через несколько минут труба дымохода разбита в прах. Насып на руках уносит Даханаго в дом. Подружки невесты сошли наземь. Поднимается незлобивый смех – одежда на них превратилась в лохмотья, погонщик тоже измазан в грязи. Это обычай и пострадавшие счастливо улыбаются. Разгруженные арбы покинули двор, и Тембот, уже поприветствовав, поблагодарил посланцев, за хорошо исполненное дело. Девушки встали у стены дома. Музыканты не жалеют инструментов, а зрители ладоней. Начинался танец всадников.

Ерыщ, впервые участвующий в свадебном поезде, до сих пор умудрялся держаться незаметно, хотя уже участвовал в схватке с пешими парнями. Его неказистый скакун, непривычный к шумной толпе, настороженно прядая ушами и переступая с ноги на ногу, пятился, норовя выйти на свободное место. Но двор так плотно заполнен и конными и пешими, что это сделать невозможно. Ерыщ успокаивает любимца, похлопывая его по шее, но конь вдруг вздыбился, встав на задние ноги – кто-то хлестнул его хворостиной по крупу.

- Успокой своего каурого! – послышался крик, - а то он людей перетопчет.

Ерыщ оглянулся и увидел толпу детей, прижавшихся к углу дома и летней кухни. Конь действительно мог натворить бед. Впереди, круг танцующих и там не проехать. Слева, крыльцо дома, дверной проем широкий, но не очень высок. Ерыщ прикинул, что пониже пригнувшись, он сумеет проехать в него и оттуда его с почестями выведут на безопасное место. Не хотелось ему привлекать к себе внимания, но другого выхода избежать несчастья, виновником которого мог стать он, не было. Он пригнулся к шее каурого и, успокаивая, что-то ласково зашептал ему в ухо. Успокоив коня, он встал на седло во весь рост и громко потребовал освободить дорогу. Все поняли, что он задумал, толпа перед домом медленно стала расступаться. Весь двор пришел в движение. Редкие удальцы решаются вводить коня в заполненный людьми дом. Ерыщ снова опустился в седло и, поглаживая коня под гривой, пяткой подбодрил его. Каурый мелкими шагами, осторожно пошел вперед. Ему пытались помешать, плотной толпой заполнив крыльцо, но теперь конь слышал только своего хозяина и довольно спокойно грудью прокладывал путь. Защитники крыльца добродушно пытались урезонить Ерыща, в душе желая ему удачи. Каурый, привычный к горным переходам, без труда поднялся на крыльцо и скрылся в дверном проеме. В дальней комнате девушки нарядили коня, одарили седока и попросили покинуть дом. Зрители восторженными криками встретили Ерыща и, расступившись, проводили его одобрительными репликами.

Коней увели со двора - начинался танец «исламей». Отдав дань уважения танцующему кругу, старшие уходят в дом к застолью. Молодежь продолжает веселиться.

С самого утра приезжают гости. Это приглашенные друзья и родственники. Впереди арбы со съестными припасами, рядом восседают женщины. Они будут участвовать в смотринах невесты. Их сопровождают несколько всадников. У ворот их встречают молодые парни и без подарков никого не пропускают. Так принято и никто не возмущается, а молодые люди обеспечивают себя закуской на все время гуляний.

Гогуш сегодня в ударе. Шутки и смех сопровождают каждое его движение. К нему внимательно прислушиваются. Он экспромтом сочиняет и выдает длинные речитативы. Это оценка мастерства танцора, призыв очередного в круг и указание примера для подражания. От острого взгляда джегуако не ускользает ничего. Вот он замечает парня, стеснительно прячущего за спинами товарищей, и стрела острого слова устремляется к нему. И он уже вынужден выйти в круг. Это его первый танец среди взрослых парней и девушек. Гогуш подбадривает его, а через минуту восхищенно ставит его в пример. Парень смущен похвалой, но теперь ноги сами мелькают в такт музыке.

Две девушки неосторожно обмениваются мнениями о приглянувшихся парнях. Обрывки разговора слышит Гогуш и тут же объявляет удж - медленный парный танец. Девушки чудесным образом оказываются рядом со своими избранниками. Пары идут по кругу перешептываясь: они на виду и наедине, это единственная счастливая возможность открыть свое сердце. Кто знает, может, после этого танца селение будет праздновать и другие свадьбы, во всяком случае, джегуако на это надеется.

Вдруг от дома, где находится невеста, поднимается суматоха. Перед крыльцом выставляется жбан с вином. Гогуш моментально реагирует:

- Пора ввести в дом невесту! – и круг танцующих придвигается к самому крыльцу. Танцы становятся стремительней, хлопанье в ладоши все громче.

Парни берутся за руки и запевают « Оредада» (свадебная песня). Из дома выходит Даханаго с плотной накидкой на голове. Волнение переполняет ее. Не беда, что сама она ничего не видит, достаточно, что все слышит и может прекрасно представить происходящее. С одной стороны ее поддерживает Сакинат, с другой, поскольку у Машуко нет сестры – назначенная на роль золовки, соседская девушка. Процессия осторожно спускается со ступенек. Даханаго ведут к главному дому. Останавливаясь через несколько шагов танцуют «исламей», стреляют над головой невесты, отгоняя злые силы. На середине пути с возвышения Даханаго осыпают сладостями, кубиками жареного теста, с зернами проса и полбы. Дети хватают сладости. Здесь молодежь плотным кольцом окружает разведенных женщин и вдов, заставляя их танцевать. Не желающие, откупаются питьем и закуской, а процессия идет дальше.

В большом доме собрались пожилые женщины на смотрины. Со двора к дверям – дорожка из красной материи, за порогом постелена овечья шкура шерстью наружу. Музыканты играют мелодию вступления невесты в дом. Даханаго правой ногой переступает порог. Сейчас она будет знакомиться с родственницами и соседями. Она слышит голос и понимает, что обращаются к ней. Старшая из женщин приветствует ее:

- Бог наш, - говорит она, - пусть невеста вступает в этот дом с добром и внесет к нам счастье! Дай ей столько намыса*³⁰, счастья и здоровья, сколько

волосинок на шкуре, на которую она ступила! Бог наш, пусть она разродится сыновьями и дочерьми, пусть станет богатым родом!

Она отводит Даханаго к стене. В комнату приглашают молодого парня и под пристальным вниманием десятков глаз, он молниеносным движением шашки срывает с головы невесты накидку. Даханаго на мгновение закрывает глаза и опускает взгляд долу. У нее нет свекрови и эту роль взяла на себя Сатаней. Она запевает песню знакомства с невесткой, подходит к Даханаго и крепко обнимает ее. С пожеланиями счастья и здоровья по очереди подходят остальные женщины и знакомятся с невесткой. После этого ее разоблачают, раздают одежду присутствующим и одевают во все новое. Даханаго, как во

сне воспринимает происходящее. К ней подходит стройная женщина с миской в руке, наполненной медом, с перетертыми орехами. Женщина, окунув палец в сладкое блюдо, проводит по губам Даханаго, приговаривая:

- Бог наш, пусть дом наш станет для тебя сладким, как этот мед! Пусть сердце твое прилипнет к нему и ко всем нам, как волос прилипает к меду! - затем женщина протягивает миску в раскрытое окно. Там дети ждут эту миску. Она моментально исчезает и слышится восторженный визг детворы.

Даханаго переодели, поднесли подарки и познакомились с ней. Ее снова накрыли накидкой, и повели назад в том же порядке. В отведенной ей комнате ей поднимают накидку и сажают на кровать. Теперь она уже член семьи. Она будет, вставая приветствовать входящих, и стоять только в присутствии старших.

Все это время музыка и пляски не прекращались. Теперь в круг выводили женщин постарше, от того становится еще веселее. Тембот обошел все дома, где принимают гостей, и справился, нет ли у кого в чем нужды. Свадебное торжество будет продолжаться еще не один день.

Все это время Машуко жил у Татарбий – своего приятеля. Его должны привести домой так же торжественно, как и невесту. В один из вечеров у него в доме собрались старики и пожилые мужчины для встречи с женихом. В комнату внесли большую братину с вином, закуски для жениха и поставили отдельно.

Парни и девушки с музыкой и песнями отправились к Машуко. Здесь их уже ждали с готовыми столами. Некоторое время они веселились, пока не зазвучала «Оредада» и поднялась ружейная пальба. Затем процессия направилась к дому Машуко. Во дворе с новой силой поднимается веселье. Песня смолкает, образуется широкий круг, и начинаются танцы. Два друга ведут жениха к старейшинам. У двери спрашивают разрешения.

- Что бы ты ни сотворил, мы прощаем тебя, заходи, - разрешает тхамада. Он берет братину с вином, сосед справа - закуску, и подходят к жениху.

Машуко волнуется, шапка надвинута на самые глаза, в комнате собрались уважаемые люди селения, в окнах видны лица любопытных. Он, не терявшийся перед смертельной схваткой, не уступавший в спорах и работе, сейчас не на шутку растерялся. Ведь совершается таинство, после которого его состояние изменится навсегда. Он не будет уже одиноким, как перекати-поле. У него будет семья и, даст бог, будут наследники. Ему кажется, что все видят, как он счастлив, и от того еще более смущен.

Тхамада произносит тост, предназначенный для этого случая. Машуко кажется, что речь нескончаемо длинная, но вот он улавливает заключительные слова:

- …Не вздумай, заснувши – проспать.

Тхамада протягивает ему ведерную братину с одной ручкой. Двумя руками ее брать нельзя. Машуко берет ее правой рукой и передает товарищу справа. Закуску отдает другому и, круто развернувшись, выходит из комнаты.

Вино и закуски передают танцующим, и все направляются в приготовленную комнату. Машуко становится в углу у двери. Друзья пьют, едят, веселятся. Только жениху не полагается ни капли хмельного - он якобы наказан за причиненные близким неудобства.

Во дворе теперь в круг выходят старшие, разминаются, танцуют. Молодежь скромно стоит в стороне и хлопает в ладоши. Наконец старшие, вдоволь повеселившись, расходятся.

После полуночи Татарбий незаметно для других привел Машуко к комнате Даханаго, где с нею находилась одна лишь золовка. Некоторое время молодые люди разговаривают о пустяках, шутят. Но вот Татарбий присев на корточки, стал снимать обувь Машуко. Девушка тут же приготовила таз, воду, полотенца и, пожелав счастливого рассвета, вышла вместе с Татарбий. Наконец-то Машуко и Даханаго остались одни. С бесконечной нежностью, без слов, они смотрели друг на друга. Невеста, молча, задула светильник…. В эту ночь Даханаго навсегда распрощалась с привычным, как вторая кожа, корсетом*³¹. В кромешной тьме Машуко разрезал шнуровку кинжалом, не сделав ни малейшей царапины.

Всю ночь Татарбий, прихватив полушубок и увесистую палку, охранял покой молодых. Парни, прятавшиеся поблизости, надеялись застать его врасплох. После полуночи веселье в селении стало затихать. За углом дома послышался шорох. Татарбий осторожно подкрался и услышал, как парни договариваются, чтобы отвлечь его и напугать молодых. Не долго думая, он вывернул полушубок, надел его и с грозным рыком выскочил из-за угла. Парни от неожиданности, не разобравшись, решили, что это волкодав Машуко и бросились наутек. На рассвете Татарбий нашел золовку и тихим стуком привлек внимание своих подопечных. Машуко оделся и вышел. Никем не замеченные, они ушли домой. Еще неделю он будет жить у друга, а затем его торжественно приведут домой.

Золовка помогла Даханаго помыться, одеться и накормила, пока еще не было наплыва людей. В ближайшее время ей предстоит знакомство со свекровью, затем ритуал разрешения на шитье, похода за водой и так далее. Золототканую шапочку девушки она сменила на остроконечную шапку невестки. Она будет носить ее до рождения первого ребенка, после чего наденет платок – теперь уже на всю жизнь.