- Социальная ситуация:

Общение в основном с такими же старцами;

Общение с членами своей семьи, которые либо эксплуатируют свободное время старика, либо просто «опекают» его (в благополучных семьях с высокой внутренней культурой), либо исподтишка упрекают его, что он «слишком долго живет» (в семьях с невысоким уровнем духовной культуры);

Некоторые пенсионеры находят для себя новые контакты в общественной деятельности (или даже в продолжающейся профессиональной деятельности);

Для части пенсионеров меняется значение отношений с другими людьми, например, некоторые авторы отмечают, что многие ранее близкие для старика люди постепенно «теряют свою прежнюю интимность и становятся более обобщенными» (см. Брюгман, 1995, с. 134). Вероятно, в последующие периоды старости эта тенденция еще больше усиливается.

Досуговое увлечение (нередко пенсионеры меняют одно увлечение за другим, что несколько опровергает представление об их «регидности»: они по-прежнему продолжают искать себя, искать смыслы в разных деятельностях…). Главная проблема такого поиска – «несоразмерность» всех этих деятельностей по сравнению с предыдущей («настоящей») работой…

Если у пенсионера сложились устойчивые отношения с другими пенсионерами, то определенная общая деятельность может серьезно увлечь их и тогда они стараются отдавать себя этой новой деятельности без остатка, особенно, если такая деятельность представляется старикам общественно значимой. Например, в наше время многие старики в условиях провалившихся «социально-экономических преобразований» нашли для себя смысл в оппозиционной политической деятельности.

Возникла даже парадоксальная ситуация, когда политическая активность таких пенсионеров вызывает недовольство и осуждение современной молодежи, примерно такое же недовольство, которое вызывала раньше сама молодежь у людей более старшего возраста… Как ни вспомнить в этой связи мудрое высказывание Л.Н.Толстого: «Если старцы скажут тебе: «разрушай», а молодежь: «созидай», то лучше разрушай, а не созидай, ибо разрушение старцев – созидание, а созидание молодежи – разрушение» (Разум сердца, 1990, с. 481);

Стремление всяческими путями подтвердить свое чувство собственного достоинства согласно принципу: «пока я делаю хоть что-то полезное для окружающих, я существую и требую к себе уважения».

Для части стариков в этот период (даже когда здоровье еще достаточно хорошее и нет никаких причин «прощаться с жизнью») ведущей деятельностью может стать подготовка к смерти, что выражается в приобщении к религии, к частому хождению на кладбище, в разговорах с близкими о «завещании» и т.п.

Например, Ф.Арьес показал в своей работе, что «существует определенная связь между отношением человека к смерти и его самосознанием, его индивидуальностью», а также взаимосвязь такого ожидания с общекультурной традицией. При этом Ф.Арьес выделяет следующие варианты отношения к смерти:

1) «прирученная смерть», ориентированная на неизбежную «загробную жизнь»;

2) «смерть своя» ориентированная на «индивидуальное начало», реализуемое, главным образом, через «завещание»;

3) «смерть далекая и близкая», когда на первый план выходит то, что при других вариантах обычно скрывалось, а теперь «завораживает, вызывая болезненное любопытство, извращенную игру воображения: эротизм смерти», т.е. пышные похоронные ритуалы, катафалки, фигурки, олицетворяющие умершего и т.п.; по мнению Ф.Арьеса, именно такой вариант смерти стал вызывать особый страх смерти – «страх быть похороненным заживо»;

4) «смерть твоя», когда страх умереть самому все больше сменяется страхом разлуки с «другими», с теми, кого любим;

5) «смерть перевернутая», когда общество начинает стыдиться смерти и от самой смерти человека требуется большего совершенства, чем от его жизни, например, когда все делают вид, что безнадежно больной каким-то чудом поправится и даже ему самому не дают возможность по-человечески попрощаться с близкими, «когда отношения вокруг умирающего определяются соучастием в любящей лжи» (Арьес, 1992, с. 495-508).