3. Мнения и разделительные вопросы.

Поскольку носители англо-английского языка рассматривают человека как автономную личность, неудивительно, что они будут высоко оценивать независимое мышление, а также проявлять уважение к высказыванию собственного мнения. Это культурное ожидание отражается, среди прочего, в использовании разнообразных разделительных вопросов. Tongue [1974: 41] отмечает, что в англо-английских вариантах английского языка¹ “почти повсеместно используются разнообразные формы tag-question ‘разделительного вопроса’, иногда называемого tail-questions или question-tag”. Wierzbicka [2003a: 37] пишет: “С точки зрения польской культуры, английская речь пронизана разделительными вопросами, сильно различающимися по форме и функциям”. Во многих случаях, по Вежбицкой, разделительные вопросы служат “выражению глубоко укоренившейся привычки признавать возможные различия во взглядах собеседников”.

Следующие англо-английские примеры из личной переписки по электронной почте показывают, что использование разделительных вопросов означает признание возможного различия точек зрения собеседников:

(7а) I was disappointed I can’t come because it would have been a good opportunity to catch up with you again. <...> We should arrange to meet again, shouldn’t we?

Я расстроилась, что не смогу прийти, потому что это была бы отличная возможность пообщаться. <...> Мы обязательно должны договориться встретиться опять, не так ли?

(7b) Tomorrow morning I have to go to Belconnen to pick up a parcel, so I may not see you at the gym either. It seems to be a week of “not being able to catch up”, doesn’t it?

Завтра утром я должна идти к Белконнену за посылкой, так что могу опять не увидеть тебя в спортклубе. Кажется, это неделя “отменившихся встреч”, не так ли?

(7c) Remember me? It has been a while hasn’t it?

Помнишь меня? Много времени прошло, не правда ли?

Использование разделительных вопросов и других функционально сходных средств выражения свидетельствует о существовании в англоязычной культуре нормы, согласно которой говорящий обязательно интересуется, существует ли альтернативная точка зрения. Эту культурную норму можно представить в виде сценария, который я разделяю на две части: [F1] описывает понимание того, что каждый человек независимо мыслит и способен сформулировать свои собственные мысли, [F2] описывает выражение этого признания с помощью вопросительной формы, известной как разделительный вопрос:

[F1] [люди думают так: ]

когда я хочу сказать кому-то о чем-то “я думаю об этом так”

хорошо думать об этом человеке так:

этот человек не я

этот человек может думать об этом по-другому

[F2] если я думаю, что этот человек думает об этом так же

хорошо сказать что-то вроде этого в то же время:

я думаю, что вы думаете об этом так

я не говорю: я знаю это

я хочу знать

поэтому я думаю, что вы скажете что-то об этом мне сейчас

Использование разделительных вопросов очень важно для англоязычной культуры, потому что с их помощью человек может выразить одну из ключевых ценностей англоязычной культуры – уважение к независимому или автономному мышлению/мнению. Эта ценность находит свое подтверждение в других, ключевых для понимания англоязычной культуры выражениях: keeping an open mind ‘сохраним независимость мышления’, let’s agree to disagree ‘давайте согласимся не соглашаться’. Независимое мышление так высоко оценивается, что представителю англоязычной культуры, в отличие от представителей других культур, ни при каких условиях не покажется лестным, что его точка зрения принята без возражений. Отношения между людьми, лежащие в основе такой точки зрения, можно описать следующим образом. Сценарий [G1] выражает идею о том, что носители данной культуры ценят независимость мышления. Носитель англоязычной культуры в разговоре очень осторожен, его речь не должна вызывать у собеседника ощущения, что он хочет навязать слушающему свою точку зрения, поскольку такое давление противоречит специфической для англоязычной культуры ценности – личной автономии [ср. Goddard 2004]. Он будет выражать свое мнение, сопровождая высказывание фразами “отречения” от своей точки зрения: по моему мнению, это я так думаю и др¹.

[G1] [люди думают так: ]

когда человек думает что-то о чем-то

нехорошо, если этот человек думает так, потому что кто-то еще думает об этом так

[G2] [люди думают так: ]

когда я говорю что-то кому-то о чем-то, “я думаю об этом так”

хорошо сказать что-то такое в это же время:

я знаю, что ты можешь думать об этом по-другому

В сингапурском английском ситуация совсем иная. Разделительные вопросы используются, но, как пишет Tongue [1974: 42]: “существует заметная тенденция к значительному упрощению этой системы”. Brown [1999: 117] отмечает также, что разделительные вопросы в сингапурском английском и англо-английском “радикально отличаются по форме”. Он пишет: “В то время как [в стандартном английском] форма второй части разделительного вопроса зависит от формы первой части, в сингапурском английском во всех ситуациях используются только два варианта второй части разделительного вопроса: is it? и isn’t it?”¹. Рассмотрим некоторые примеры разделительных вопросов в сингапурском варианте английского языка:

(8а) Your husband also read Jawi, is it? [Platt and Weber 1980: 75]

Ваш муж тоже читал Jawi, да?

(8b) You are not going home, is it? [Platt and Weber 1980: 76]

Вы не уходите домой, да?

(8с) You’re not selling your lovely car, is it? [Brown 1999: 117]

Ты не продаешь свою чудесную машину, да?

(8d) You’ve finally got married, is it? [Brown 1999: 117]

Вы наконец-то поженились, да?

Думается, правы [Tongue 1974: 42; Platt and Weber 1980: 75; Platt et al. 1984: 130], считающие, что краткий общий вопрос is it в конце разделительного вопроса в сингапурском английском служит средством получить “подтверждение какого-то факта”, то есть скорее практической цели, а не для тому, чтобы признать возможность существования другой точки зрения. Предложения, которые выражают личное мнение и не используются для поиска подтверждения, в сингапурском варианте английского языка обычно не согласуются с кратким общим вопросом на конце разделительного вопроса (см. ниже). Эквиваленты этих фраз на англо-английском (с грамматически правильной формой конца вопросительного предложения) были бы, безусловно, приемлемы.

(9а) *She’s a pretty girl, is it?

Она хорошенькая, да?

(9b) *Singapore is a beautiful city, is it?

Сингапур красивый город, да?

(9c) *It has been a while [since we last met]город, да?:, is it? зыкального ворпосаиска подтверждления йском00000000000000000000000000000000000000000000000, is it?

Прошло много времени [с нашей последней встречи], да?

(9d) *We should arrange to meet again, is it?

Надо еще раз встретиться, да?

Я хотел бы подчеркнуть, что в сингапурской культуре гораздо меньше внимания уделяется признанию возможности существования разных мнений, чем в английской культуре. Языковой материал позволяет предположить, что говорящий на сингапурском английском, высказывая свое мнение, выглядит так, как будто он говорит о факте, который другой человек должен принять как бесспорный. Более того, говорящий пытается повлиять на адресата, заставить согласиться с его мнением без каких-либо возражений и, следовательно, игнорирует возможность существования другого мнения у адресата. Основным средством, с помощью которого говорящий сообщает остальным, чтó надо думать, является набор частиц, заимствованных из китайского языка [Gupta 1992, 1994; Wierzbicka 2003b; Wong 2004a]. В каждом из следующих примеров говорящий высказывает свое мнение, используя одну из частиц, и ожидает, что адресат примет его точку зрения (ср. [Wong 2004a: 775, 778; в печати b]):

(10а) Cockroach not hunch wut.

Таракан не горбатый wut.

(10b) But you are [good looking] wut.

А ты красивый wut.

(10c) He is quite hopeless with kids one.

Он беспомощен с детьми one.

(10d) They don’t know when to stop [drinking] one.

Они не знают, когда прекращать [пить] one.

Gupta пишет с точки зрения английской культуры: “использование частиц помогает детям [говорящим на разговорном сингапурском английском] убедительно и успешно спорить” [1992: 41]. Исследователь также отмечает в [1994: 10], что некоторые частицы “показывают, что говорящий настойчиво противоречит тому, что было сказано ранее”. Такое речевое поведение представляется нетипичным для английской культуры, в которой культурные нормы не позволяют говорящему “настойчиво” высказывать свою точку зрения и открыто влиять на собеседника, чтобы заставить его думать так же. Доказательством служат различия в использовании частиц в англо-английском и сингапурском английском.

Интересно, что открытое воздействие на мнение других людей с помощью частиц или функционально сходных с ними средств является нормой в сингапурской культуре. Использование таких средств в неофициальной речи представляется обязательным с точки зрения этой культуры, поскольку речь без этих частиц была бы “сверх-формальной” [Platt et al. 1984: 143], “монологичной и безличной” [Wierzbicka 2003b: 346]. Следовательно, речь тех, кто отказывается от употребления этих частиц, может звучать странно и претенциозно. Это позволяет предположить существование культурной нормы, которую можно представить в виде следующего сценария:

[Н] [люди думают так]

если я думаю о ком-то так:

я знаю этого человека хорошо, я чувствую что-то хорошее, когда я с этим человеком

когда я говорю этому человеку о чем-то “я думаю об этом так”

хорошо сказать что-то вроде этого в это же время:

“я хочу, чтобы ты думал об этом так”

Этот сценарий не только позволяет так поступать, но и подразумевает, что собеседники в этой культуре постоянно пытаются повлиять на мнение других людей, чтобы они совпадали с их собственными. Именно такую модель взаимодействия предпочитают и считают естественной говорящие на сингапурском английском языке. В то же время сценарий помогает объяснить, почему говорящие на сингапурском английском считают речь без таких частиц неуместной, отстраненной в ситуациях, рассматриваемых как случаи неформального общения. Если бы говорящей на сингапурском английском при общении с человеком, которого хорошо знает, захотел сократить число таких части в речи или избегал бы их употребления, он бы воспринимался собеседником как человек, который не хочет общаться с адресатом более тесно и который считает адресата не тем человеком, с которым хотел бы беседовать на личные темы. Таким образом, сокращение числа употребляемых в речи частиц привело бы к увеличению социальной дистанции.

Итак, анализ речевого материала показывает, что несмотря на то, что говорящие и на англо-английском, и на сингапурском английском “говорят по-английски”, они по-разному выражают собственное мнение. Говорящие на англо-английском обычно осторожны и стараются открыто не влиять на мнения других людей, в то время как для говорящих на сингапурском английском это излюбленный способ выражать свою точку зрения. Таким образом, очевидно, что между представителями этих двух лингвокультур высока вероятность случаев непонимания. Представители англо-английской лингвокультуры могут воспринимать манеру говорить передставителей сингапуро-английской лингвокульутры как властную, “давящую” на собеседника, в то время как говорящие на сингапурском английском могут интерпретировать уважение к личной автономии говорящих на англо-английском как выражение недружелюбия, стремление социально дистанцироваться.

Большое спасибо Анне Вежбицкой и Клиффу Годдарду за прочтение первой версии статьи и ценные замечания. Я также хотел бы поблагодарить за комментарии Бриджид Мейхер как носителю английского варианта английского языка.

ЛИТЕРАТУРА

Brown, Adam. 1999. Singapore English in a Nutshell: An Alphabetic Description of its Features. Singapore: Federal Publications.

Deterding, David H. and Gloria R. Poedjosoedarmo. 2001. The Grammar of English: Morphology and Syntax for English Teachers in Southeast Asia. Singapore: Prentice Hall.

Foley, Joseph. 2001. Is English a first or second language in Singapore? In Vincent, Ooi (ed.), Evolving Identities: The English Language in Singapore and Malaysia. Singapore: Times Academic Press. 12-32.

Gannon, Martin J. and Associates. 1994. Understanding Global Cultures, Metaphorical Journeys through 17 Countries. Thousand Oaks: Sage Publications.

Goddard, Cliff. 2004. ‘‘Cultural scripts’’: A new medium for ethnopragmatic instruction. In Michel Achard and Susanne Niemeier (eds.), Cognitive Linguistics, Second Language Acquisition, and Foreign Language Teaching. Berlin: Mouton de Gruyter. 145-165.

Michel Achard and Susanne Niemeier (eds.), 1998. Semantic Analysis: A Practical Introduction. Oxford: Oxford University Press.

Goddard, Cliff (ed.). In press. Ethnopragmatics: Understanding Discourse in Cultural Context. Berlin: Mouton de Gruyter.

Goddard, Cliff and Anna Wierzbicka. 2002. Opening statement: Meaning and universal grammar. In Cliff Goddard and Anna Wierzbicka (eds.), Meaning and Universal Grammar – Theory and Empirical Findings. Volume 1. 1-3.

Goddard, Cliff and Anna Wierzbicka (eds.). 1994. Semantic and Lexical Universals – Theory and Empirical Findings. Amsterdam: John Benjamins.

Goddard, Cliff and Anna Wierzbicka (eds.). 2002. Meaning and Universal Grammar – Theory and Empirical Findings, Volumes 1 & II. Amsterdam: John Benjamins.

Greenbaum, Sidney. 1996. The Oxford English Grammar. Oxford: Oxford University Press.

Gumperz, John J. 1972. Sociolinguistics and communication in small groups. In Pride John B. and Janet Holmes (eds.), Sociolinguistics. Middlesex: Penguin Books. 203-224.

Gupta, Anthea Fraser. 1992. The pragmatic particles of Singapore colloquial English. Journal of Pragmatics 18: 31-57.

Gupta, Anthea Fraser. 1994. The Step-Tongue: Children’s English in Singapore. Clevedon: Multilingual Matters.

Kiat, Xavier. 1992. & Sex. Singapore: Landmark Books.

Platt, John, and Heidi Weber. 1980. English in Singapore and Malaysia. Kuala Lumpur: Oxford University Press.

Platt, John, Heidi Weber, and Mian Lian Ho. 1983. Singapore and Malaysia. Amsterdam: John Benjamins.

Platt, John, Heidi Weber, and Mian Lian Ho. 1984. The New Englishes. London: Routledge and Kegan Paul.

Singapore Facts and Pictures. 2001. Singapore: Ministry of Information and The Arts.

SPRINTER (Singapore Press Release on the Internet): http: //app.sprinter.gov.sg/data/pr/2004012001.htm (Accessed, June, 2004).

Tan, Hwee Hwee. 2002 (2001). Mammon Inc. London: Penguin Books.

The Coxford Singlish Dictionary. 2002. Singapore: Angsana Books.

Tongue, Ray. 1974. The English of Singapore and Malaysia. Singapore: Eastern Universities Press.

Wardhaugh, Ronald. 1998. An Introduction to Sociolinguistics (3rd Edn.). Oxford: Blackwell Publishers.

Wierzbicka, Anna. 1986. Introduction. Journal of Pragmatics (Special issue on ‘particles’) 10, 519-534.

Wierzbicka, Anna. 1996a. Semantics: Primes and Universals. Oxford: Oxford University Press.

Wierzbicka, Anna. 1996b. Contrastive sociolinguistics and the theory of “cultural scripts”: Chinese vs. English. In Marlis Hellinger and Ulrich Ammon (eds.), Contrastive Sociolinguistics. Berlin: Mouton de Gruyter. 313-343.

Wierzbicka, Anna. 2003a. Cross-Cultural Pragmatics: The Semantics of Human Interaction (2nd Edn.). Mouton de Gruyter, Berlin.

Wierzbicka, Anna. 2003b. Singapore English: A semantic and cultural perspective. Multilingua 22: 327-366.

Wierzbicka, Anna. 2004a. The particles of Singapore English: A semantic and cultural interpretation. Journal of Pragmatics 36(4): 739-793.

Wierzbicka, Anna. 2004b. The reduplication of nominal modi.ers in Singapore English: A semantic and cultural interpretation. World Englishes 23(3): 339-354.

Wierzbicka, Anna. (In press a). Social hierarchy in the ‘‘speech culture’’ of Singapore. In Cli¤ Goddard (ed.), Ethnopragmatics: Understanding Discourse in Cultural Context. Berlin: Mouton de Gruyter.

Wierzbicka, Anna. (In press b). Why you so Singlish one? A semantic and cultural interpretation of the Singapore English particle one. Language in Society 34(2).

Wong, Jock. 2003. The reduplication of Chinese names in Singapore English. RASK 19: 45-85.

Кьюнг-Джоо Йоон

Не просто слова: социальные модели и использование форм вежливости в корейском языке¹