Добавил:
Upload Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:
Интеллектуальная история психологии.doc
Скачиваний:
1
Добавлен:
01.07.2025
Размер:
3 Мб
Скачать
☆

Часть 3. Научная психология 421

хода — обязательство видеть подтверждение наличия психологических функций только в наблюдаемом поведении. Менталистская же составляющая — это, конечно, обязательство перевести данное подтверждение на язык сознания. Взятые вместе, эти стороны психологии Романеса служат примером антропоморфизма, что в современном свете представляется очень серьезным обвинением. Этот -изм обвиняется в совершении неоправданного логического заключения, превращающего человеческий разум в стандарт для объяснения поведения животных, отличных от человека. Так, например, мы обнаруживаем, что один из современников Романеса, знаменитый ботаник Уильям Лаудер Линдсей, посвятил два больших тома проявлениям психического здоровья и нездоровья у животных и настаивал на создании для них психических лечебниц8.

Противоядие для версии антропоморфизма, построенной Рома-несом, вскоре предложил его восторженный критик К. Ллойд Морган в работе Введение в сравнительную психологию (1894)9. Именно в этой работе Морган сформулировал свой знаменитый критерий:

«Нам никогда не следует трактовать действие как результат тренировки более высокой психической способности, если его можно трактовать как результат тренировки способности, расположенной на психологической шкале ниже» (53).

В той же работе, однако, Морган допускает, что «именно с... состояниями сознания должна иметь дело психология» (25), и мы, следовательно, можем разместить его в менталистическом контексте психологии девятнадцатого века. В отличие от Романеса, однако, на него произвели большее впечатление потенциальная полезность физиологии для изучения психологических процессов и необходимость освобождения научной психологии от использования в ней языка интроспекции. Мы видим оба эти соображения в следующих отрывках:

«[Е]сли мы признаем эволюцию подлинной основой объяснения и в биологии, и в психологии равным образом, то нам простительно сделать заключение о том, что...организации нервной системы и ее физиологическому функционированию сопутствует организация психической природы и психологического функционирования» (84).

«Одна из самых больших трудностей, которую необходимо преодолеть изучающему зоологическую психологию, состоит в том, что язык,

422 Интеллектуальная история психологии

который ему необходим и посредством которого он должен описать и попытаться объяснить психические процессы у животных, содержит в себе результаты огромного объема аналитических размышлений. Ему придется использовать фразы, подразумевающие анализ, для того, чтобы описать опыт, не включающий никакого анализа» (87).

В первом из этих отрывков Морган предлагает считать анатомию и физиологию той основой, из которой могут выводиться правдоподобные заключения. Иначе говоря, утверждение о психологическом сходстве двух животных — это всего лишь заключение, которое мы получаем в тех случаях, когда у этих животных, в дополнение к наблюдаемому поведению, имеется подобие и в нервном аппарате. Во втором отрывке он еще более уточняет свои предостережения. Ученый, наблюдающий пчел, муравьев или собак, привносит в свое наблюдение язык, богатый аналитическим содержанием. Две сталкивающиеся массы муравьев для него являются «армиями», поскольку лишь армии человеческих существ ведут себя тем же самым образом. Подобное наблюдение над человеческими армиями приводит к заключению о том, что данный военный поход осуществляется согласно определенной «стратегии» и ставит перед собой определенную «цель»; что действия одного типа «героические», другие же — «трусливые». Тем не менее эти термины, «предполагающие анализ», у наблюдателя возникают, и они могут быть ошибочно применены к событиям, в которых нет никакого подобного анализа. Безусловно, даже в человеческих делах многие события можно объяснить без всяких ссылок на интеллект или сознание. Тем самым утверждается не отсутствие у человеческих существ того и другого, а возможность ограничить научную психологию наблюдаемым поведением и нерными процессами, посредством которых оно осуществляется.

До сих пор данный обзор сравнительной психологии Моргана дает изображение крайне современного психолога, бихевиористски настроенного и уверенного в том, что теория эволюции и наука физиология дадут психологии все, что ей нужно для достижения статуса науки. Но к концу своего текста он предлагает следующее:

«На вопрос: "Является ли психическое развитие на всех своих стадиях полностью, или хотя бы преимущественно, зависимым от естественного отбора, осуществляемого через уничтожение?" — я отвечаю подчер-