Часть 1. Философская психология 201

человека, свобода воли, конечные причины, необходимые истины. Все это — действительно, опьяняющие понятия. К сожалению, подобные остатки с барского стола плохо сочетались с Духом и духовностью. Конечные причины и необходимые истины, когда их усваивает тот, кто привык к более простой еде, порождают ощущение предопределенности и неизбежности. Поэтому теории Духа, помогавшие формироваться наиболее святым, набожным и любящим людям во всем мире, вскармливали также вселяющие ужас души тех, кто разыскивал ведьм, чтобы их сжечь, пророчества, чтобы их выполнить, астрологические знаки, которые раскрыли бы их судьбу. Спиритуализм Возрождения достиг вершины христианского идеала и опустился до глубокого фанатизма.

Противоречия внутри движений, идентифицированных нами как Природа и Дух, и борьба между этими движениями будут определять расходящиеся пути, по которым стали двигаться философы семнадцатого и восемнадцатого столетий, а также психологи девятнадцатого столетия.

Благочестие вновь утверждено: Лютер и Савонарола

Мы непосредственно не касаемся теологических тем и споров, но если бы пришлось это сделать, то Мартина Лютера и Джироламо Савонаролу, безусловно, нельзя было бы рассматривать под одним и тем же заголовком. Нет, разумеется, никаких оснований обвинять их обоих в тех пиетистических реакциях на новое учение, которые вели в конечном счете к наиболее скандальным формам угнетения и цензорства. Но в некоторых отношениях у них было что-то общее. Оба произошли из ремесленных семей, оба были священниками, оба были одаренными студентами, жадными до чтения классики в ранние годы жизни. Оба были страстными противниками роскоши, пышности и привилегий. Оба были открыто неповинующимися и воинствующими. Ни один из них материально не выиграл от завоеванной им славы. Оба были богобоязненными христианами, по своей природе лишенные скептицизма. При более тщательной рассмотрении их жизни обнаруживается дополнительное сходство: Лютер и Савонарола были проникнуты мистическим пониманием смысла жизни, своими жизнями содействовали его распространению и оба они, каждый по-своему, пробуждали в массах сильную

202 Интеллектуальная история психологии

враждебность ко всей той роскоши, которая в истории принималась за признак высокой цивилизации.

Презрение Савонаролы к Медичи было беспредельным и неистощимым. Его искусство риторики и его примерная жизнь обеспечили ему положение диктатора Флоренции de facto, где в 1497 г. он повел жителей на «сжигание суетного». «Суетным» были картины, книги, драгоценные камни и символы, имеющие отношение, к человеку, теперь чересчур величественному. Он обязывал своих братьев, некогда живших комфортабельно, вести жизнь сурового отречения и настаивал на том, чтобы это служило моделью для каждого христианина, включая Пап и государей. Он оправдывал свои действия на основе Библии и непосредственного божественного откровения, последнее из которых позволяло ему предсказывать судьбы людей и наций. Самое живое вдохновение в нем пробудило видение горящего меча, повелевающего ему служить божественным гладиатором, — видение, усиленное неясными голосами, облачными небесами и многими другими убедительными знаками.

Лютера также побудили к церковной жизни мистические влияния; в его случае это было устрашающее видение. Бедное происхождение и мистический опыт, в сочетании с живым умом, привели его к должности профессора теологии в Виттенберге, где располагалась Замковая Церковь, которой было суждено получить его Девяносто пять тезисов. Как и Савонарола до него, он ругал практику обложения налогом бедняков в целях обогащения церкви. Тезисы были на самом деле написаны в качестве прямой реакции на распродажу индульгенций Иоганном Тецелем, доходы от этих индульгенций должны были передать Юлию II для оплаты стоимости чертежей на постройку собора Св. Петра; эта работа была, тем не менее, выполнена во времена Лютера под руководством Льва X. Однако эти споры являли собой лишь самые поверхностные аспекты гораздо более фундаментального расхождения между Лютером и теми, кто отвечал за дела Церкви. В центре этого расхождения, которое приведет не менее чем к самой Реформации, лежали соперничающие понимания христианства.

Теология Лютера изобилует сложными и тонкими элементами, психологическая же его концепция дерзко проста. Понятие о человеческой природе у Лютера полностью производно (derivative),