Часть 1. Философская психология 197

принципа Геккеля (Haeckel): «Онтогенез повторяет филогенез»; каждая особь на своем пути к зрелости проходит через стадии эволюции предшествующих, менее развитых видов. Пико, конечно, выдвигал не биологическую, а психологическую теорию: встречаясь с жизненным вызовом, индивиды используют свой разум и интеллект, тем самым улучшая и развивая их; или же они могут ограничиться более примитивным аппаратом выживания, общим с низшими формами жизни. Пико был убежден в том, что все философские системы в конечном итоге согласны между собой в определенных принципах; поэтому для него единственная действительно человеческая жизнь, которую должны вести все люди, — это такая жизнь, в которой благочестие, опыт, действие и размышление объединены силой разума. Он не отвергает Фичино; он ассимилирует его аргументы. Он не уходит от скептика; он вовлекает его в полемику. Он не отрицает стоическую непреложность естественного закона; он просто исключает человека из зоны его досягаемости. Обращаясь к цинику, который обвиняет философов в неспособности прийти к согласию, Пико настаивает на том, что Платон и Аристотель, Скот и Фома Аквинский, Авиценна и Аверроэс, если их правильно понимать, были, по существу, в согласии и никогда не противоречили друг другу по основным вопросам¹⁶.

Помимо своего непосредственного влияния, Джованни Пико косвенным образом воздействовал на учение Возрождения через своего племянника и биографа Джанфранческо Пико делла Ми-рандола (1469—1533). Хотя Джанфранческо и воспринимал своего дядю как героя и гения, его, тем не менее, не привлек pax philosophiert, к которому столь искренне стремился Джованни. В своей работе Examen Vanitas Doctrinae Gentium (1520) он развязал атаку на Аристотеля, которая по своему тону и несовершенствам интерпретации служила моделью для антиаристотелизма последующих двух столетий¹⁷.

Природа и Дух

Для большей конструктивности лучше рассматривать обоих Пико вместе, поскольку они демонстрируют определенные интеллектуальные противоречия Возрождения и поскольку эти противоречия

' Pax philosophica, лат. — мир философов.

198_________________________ Интеллектуальная история психологии

предвосхищали многие психологические и социальные характеристики Реформации. Можно подвести итог истории дискуссий о сущности человека, используя два больших заголовка: «Природа» и «Дух». Под первым мы найдем натурализм, стоицизм, материализм и, наконец, научный детерминизм и логический позитивизм. Под вторым находятся их прямые противоположности: спиритуализм, идеализм, трансцендентализм, психологический индетерминизм и романтизм. Примерно каждое столетие баланс меняется, но основные позиции упорно остаются постоянными. В течение эллинистического периода такая полемика велась относительно реальности платоновских идей. В кругу схоластов эта дискуссия всплыла на поверхность в форме антагонизма номиналистов-реалистов. В индивидуалистическом климате Возрождения она превращается в борьбу между неоплатониками и аристотелианцами. В восемнадцатом и девятнадцатом столетиях конфликтующими терминами являются «эмпиризм» и «идеализм».

В течение большей части пяти сотен лет в качестве метода анализа для разрешения этих диспутов избиралась логика, более конкретно — аристотелева форма демонстративного доказательства. Природу следовало описывать в соответствии с Категориями, истины природы надлежало раскрывать и сохранять посредством безошибочности силлогизма. Аристотеля как автора Истории животных (Historia Animalium) и других натуралистических работ либо игнорировали, либо всегда оставляли неизвестным. Поэтому в области ученых занятий доминировал Аристотель-рационалист, Аристотель же как этолог и эмпирик пользовался лишь мимолетным признанием какого-то Гроссетеста, какого-то Роджера Бэкона, какого-то Дунса Скота.

С самых первых десятилетий патристического периода теологи выражали беспокойство по поводу интеллектуальной гегемонии, которую Аристотель стал оказывать в отношении новой веры. Тер-туллиан, со своей нетерпимостью Юпитера, отверг этого философа как простого язычника. Плотин прочитывал его так, как будто он был кем-то вроде Эпикура. С появлением Размышлений Августина Платон превращается в древний памятник прошлого, которому отдают первые почести, но собственно его философии отводят вторичную роль в решении вопросов, касающихся религии. Пере-