Часть 1. Философская психология 191

посвященной соучастию и достижениям, которую провозглашали древние. Отделяя, или стремясь отделить, философию от религии и стараясь придать первой практическую функцию, он выполнял роль орудия, содействующего развитию позднего средневековья, которое в конечном итоге расцветет в виде экспериментальной науки Галилея. Его нападки на Аристотеля не имели философского значения; уровень понимания Аристотеля у большинства анти-ари-стотелианцев эпохи Возрождения был не слишком высок. Однако эти нападки имели общее интеллектуальное значение. К четырнадцатому столетию авторитет последователей Аристотеля начал тормозить, даже подавлять философию и науку. Существует общее впечатление — не лишенное жестких ограничений, — состоящее в том, что современный мир начался только после того, как этот авторитет был преодолен. В том очень ограниченном отношении, в котором это верно, центральную роль здесь сыграл Петрарка.

Архитектура столь же непосредственно говорит о духе эпохи, как это делают слова того же периода. Нам надо лишь сравнить подчиняющиеся определенному порядку линейно-угловые пропорции во дворце эпохи Возрождения со свободными «варварскими» несовершенствами готического собора. Не отрицая красоты обоих и не утверждая, что один превосходит другой, мы все же увидим суетность, некую претензию и даже балаганность строений эпохи Возрождения по сравнению с исполинской простотой Шартра или горы св. Михаила. Это различие впервые было исследовано Джоном Раскиным, сыгравшим столь значительную роль в «готическом Возрождении» Викторианской Англии. Мы могли бы более полно понять изменение, внесенное Возрождением, и тот консерватизм, о котором говорил Петрарка, если бы вспомнили рассуждение Рас-кина. В своих словах о готическом и позднем или «высоком» Возрождении Раскин подытоживает трюизмы века и одновременно передает ощущение живой свободы и следов того, более раннего века живой метафоры.

«Среди орнаментов, созданных рабами, основными школами являются греческая, ниневийская и египетская; однако рабство здесь было разное. Греческий рабочий-мастер имел более развитые знания и возможности, чем ассирийский или египетский. Ни он сам, ни те, на кого он работал, не могли вынести никакого проявления несовершенства; и, следовательно, тот орнамент, который он повелевал сделать

192 Интеллектуальная история психологии

тем, кто ниже его, был составлен из простых геометрических форм... и его можно было выполнить абсолютно точно с помощью веревки и линейки... Ассирийцы и египтяне, наоборот, были менее осведомлены о точных формах чего-либо, соглашались доверить выполнение своей скульптуры низшему рабочему, упрощая, однако, способ ее обработки до такого стандарта, какого мог достичь любой работник, и затем тренируя его посредством столь строгой дисциплины, что для того не оставалось никакой возможности опуститься ниже установленного стандарта... Рабочий при обеих системах был рабом... Третий тип орнамента времен Возрождения — это тот, в котором самые мелкие детали становились принципиальными, исполнитель любой самой маленькой части должен был демонстрировать свое искусство и обладать знанием, столь же обширным, как то, которым обладал художник, задумавший этот проект; но такая попытка привить ему эти искусность и знание подавляла его собственные исходные возможности, строение же в целом превращалось в скучное проявление образованного слабоумия... Однако в средневековой и, особенно, в христианской системе орнамента с таким рабством было, в общем, покончено; христианство признало в малых вещах, так же как и в больших, индивидуальную ценность каждой души... Казалось бы, фантастический парадокс, но, тем не менее, важнейшая истина — в следующем: никакая архитектура не может быть воистину прекрасной, если она не является несовершенной. И это легко показать. Так как, поскольку архитектор, который, согласно нашему предположению, способен делать все в совершенстве, не может выполнить все своими собственными руками, он должен либо превратить своих рабочих в рабов в древнегреческой...манере и привести свою работу в соответствие со способностями рабов, что означает снижение ее уровня; либо он должен принять своих рабочих такими, какие они есть, и позволить им демонстрировать как свои слабые, так и свои сильные стороны, что повлечет за собой готическое несовершенство, но сделает всю работу в целом настолько прекрасной, насколько ее может сделать таковой интеллект данного века»⁹.

Марсилио Фичино (1433—1499) и герметизм^[

Фичино интересен, поскольку это именно его выбрал Козимо де Медичи в качестве главы заново учрежденной платоновской Академии во Флоренции (1462). Платонизм времен Возрождения ни-

' Герметизм — религиозно-философское течение эпохи эллинизма и поздней античности. Название связано с именем бога Гермеса, через которого открываются все тайны мира. — Прим. ред.