Глава 9

ВНУШЕНИЕ

Внушение (вернее, восприятие внушения) является неразложимым профеноменом, основным фактором душевной жизни человека.

З.Фрейд

Выдающийся отечественный физиолог В.М. Бехтерев, исследуя феномено­логию данного социально-психологического явления, писал: «Внушение есть один из способов влияния одних лиц на других, которое может происходить как намеренно, так и не намеренно со стороны влияющего лица... путем непосредственного привития психических состояний, т.е. идей, чувствований и ощущений, не требуя вообще никаких доказательств и не нуждаясь в логи­ке» [17, 2].

В современных психологических словарях определение понятия «внушение» от­личается акцентами на различных свойствах этого явления. Приведем несколько типичных определений.

Внушение — воздействие на психику человека, предполагающее некритичес­кое восприятие им особенностей информации [56, 64].

Внушение — это процесс воздействия на психическую сферу человека, свя­занный со снижением сознательности и критичности при восприятии и реали­зации внушаемого содержания, с отсутствием целенаправленного активного его понимания, развернутого логического анализа и оценки в соотношении с прошлым опытом и данным состоянием субъекта [133, 57].

Внушение (суггестия) — воздействие наличность, приводящее либо к появле­нию у человека помимо его воли и сознания определенного состояния, чувства, отношения, либо к совершению человеком поступка, не следующего из прини­маемых им норм и принципов деятельности [130, 69].

В научной литературе принята следующая терминология: суггестия (внуше­ние), суггестор (внушающий субъект), суггеренд (лицо, являющееся объектом внушения).

Слова — основной инструмент внушения. И потому далее внушению сло­вом будет уделено основное внимание. Но слову обычно предшествует взгляд. И он, оказывается,-тоже может обладать эффектом внушения. Поэтому нач­нем разговор о внушении с изучения особенностей этого невербального про­явления.

9.1. НЕВЕРБАЛЬНЫЕ СРЕДСТВА ВНУШЕНИЯ

У всякого чувства есть свойственные лишь ему одному жесты, интонация и мимика: впечатление о них, хорошее или дурное, приятное или неприятное, и служит причиной того, что люди располагают нас к себе или отталкивают.

Ф. Ларошфуко

Сила взгляда

Визуальные приемы внушения являются вспомогательными, облегчающими достижение цели. Однако и сами по себе они обладают значительной силой. Впе­чатляющей иллюстрацией этого могут служить следующие примеры. Американс­кие туристы Джон Гельфрейх и Отто Бутесхуде путешествовали по джунглям бразильского штата Мату-Гросу. Заночевав как-то на берегу реки Шингу, утром стали готовить завтрак. Бутесхуде пошел за водой. Он долго не появлялся, и Гельфрейх пошел искать товарища. Он нашел его возле самой воды. Отто медлен­но шел к густому кустарнику, движения у нею были как у робота, голова неподвижно направлена в сторону кустарника. Проследив направление его взгля­да, Гельфрейх увидел голову змеи, торчащую из куста. Реакция Джона была молниеносной: выстрелом из пистолета он сразил змею. Отго вдруг вздрогнул и нервно рассмеялся. Позже рассказал: у воды почувствовал на себе чей-то взгляд, а что было потом — не помнит.

Вспоминается одна картинка, виденная автором в детстве, как в зоопарке кор­мили удава. В террариум запустили мышь. Удав уставился на нее, не мигая. Мышь оцепенела, а потом медленно стала двигаться прямо в пасть удава. При этом задние лапы толкали ее вперед, а передние упирались. Незабываемое по своему дра­матизму зрелище!

Оба описанных случая показывают, что особым взглядом можно подчинить и человека, и животное, навязать ему определенные действия.

Пристальный взгляд

В деловом мире пристальный взгляд находит практическое применение. Прези­дент сети закусочных быстрого обслуживания «Макдональдс» любит повторять: «Наши рестораны в Москве кормят ежедневно пятьдесят тысяч человек. И каждо­му посетителю мы уделяем индивидуальное внимание. Мы говорим ему, глядя в глаза: "Приходите к нам еще"».

Магический взгляд

Вокруг прямого пристального взгляда давно уже сложился мистический ореол. Его даже называют «магическим взглядом».

Э. Фромм, анализируя личность Гитлера, попытался раскрыть тайну его заво­раживающего взгляда. «Все свидетели сходятся в том, что глаза Гитлера были холодными и выражение его лица в целом — и что ему вообще были чужды какие-либо теплые чувства. Эта черта может отталкивать — и она действительно отталкивает многих, — но может быть и источником магнетической силы. Лицо, выражающее холодную жестокость, вызывает страх. Но некоторые страху пред-

почитают восхищение. Здесь лучше всего подойдет слово "трепет": оно абсолютно точно передает возникающее в такой ситуации смешение чувств. Трепет соединяет в себе ужас и благоговение». Существуют способы выработать «магический взгляд». Об одном из них рассказывает Игорь Востоков в своей книге «Секреты целителей Востока»:

«Возьмите лист бумаги, и в центре его начертите и закрасьте тушью или черными чернилами круг диаметром 1,5 см.

Повесьте этот лист на расстоянии 2—2,5 м от себя и в течение 15 минут непре­рывно и не мигая смотрите па этот черный круг.

Делая это ежедневно, вы выработаете в себе магический взгляд».

Другой способ — с помощью зеркала. Чуть расслабив мышцы лица, посмотри­те на свое отражение. Взгляд направьте себе в глаза или на переносицу. Избегая частых миганий, смотрите в точку 20—25 секунд.

В быту пристальным взглядом не следует злоупотреблять, потому что люди под таким взглядом начинают нервничать. Обычно во время разговора принято периодически отводить взгляд, чтобы не смущать.

Если вы желаете вывести собеседника из равновесия, выберите на его теле или одежде уязвимое место (например, кривые ноги, плохие зубы, неухоженные ногти, нечищеную обувь, пятно на одежде и т.д.) и пристально смотрите туда. Ваш собеседник сразу же начнет нервничать. Ну а если вы вдобавок изобразите еле заметную язвительную улыбку и высокомерно откинете голову назад, то сохранить самообладание против такого приема удастся только уж очень выдер­жанному человеку. Рассеянный или направленный мимо глаз собеседника взгляд (на ухо, лоб, подбородок, губы) сделает то же самое, но в более деликатной и щадящей форме.

Взаимодействие невербальных и вербальных средств

Обычно в процессе внушения несловесные и словесные средства действуют совместно, причем неречевые факторы выступают как подсобные по отношению к речевым. Для выявления влияния неречевых факторов на силу словесных вну­шений были проведены, в частности, такие эксперименты, в которых участвова­ли 34 подростка (выборка произведена методом интервального отбора). Каждый испытуемый делал по одной попытке сжатия ручного динамометра в каждой из трех серий опытов (динамометр был переделан так, что стал показывать десятые доли килограмма). Условия проведения экспериментов варьировались. В первой серии опытов динамометрия проводилась при полном отсутствии каких-либо вну­шающих и иных посторонних воздействий на испытуемых, кроме инструкции: нажимать динамометр. Во второй серии опытов на испытуемых дополнительно действовали положительные внушения экспериментатора, мобилизующие потен­циальные возможности испытуемых («Ты гораздо сильнее... Ты далеко не пол­ностью использовал свои возможности... Ты можешь показать и покажешь более высокий результат»), В третьей серии экспериментов на испытуемых действовали не только словесные внушения, но и несловесные факторы: энергичное сжатие динамометра экспериментатором.

Результаты этих экспериментов показали, что вербальное внушение является значительным способом, активизирующим потенциальные силы и способности чело­века. Средний показатель динамометрии под влиянием словесного внушения возрос с 35,2 до 36,1 кг, т.е. еще почти на 3 %. А в сочетании словесных внушений с неречевыми факторами результат динамометрии возрос до 36,8кг, т.е. почти на 2 % (прирост значим на однопроцентном уровне). Следовательно, неречевые факто­ры могут оказывать существенное влияние на силу словесных внушений. Они могут усилить вербальное внушение, а могут и ослабить его [85, 11 — 13].

9.2. ВНУШЕНИЕ СЛОВОМ

Слово — величайший владыка.

Горгий

Сокрушительная сила языка нашла своеобразное отражение в Евангелии от Иакова (3:5—6):

«Так и язык — небольшой член, но много делает...

Язык — огонь, прикраса неправды...

это неудержимое зло: он исполнен смертельного яда».

С древних времен известно, что лечение человека покоится на трех основани­ях: нож, трава и слово. Нож используется в хирургии; применение трав привело к возникновению лекарств; слово же является основным «орудием труда» психоло­га и психотерапевта. Но не только их. Хороший врач тот, одно посещение которого уже облегчает состояние больного.

Пожилые люди жалуются, что врачам сейчас некогда даже выслушать пациен­та. Наибольшим уважением у этого контингента как раз и пользуются доктора, находящие возможность терпеливо выслушать их жалобы, ободрить, вселить на­дежду.

«Слово убивает», — совершенно справедливо утверждается в пословице. Имен­но так нередко и происходило, когда колдун накладывал на того или иного человека проклятие, пронзая при этом его изображение острым предметом, и к назначенному сроку человек действительно заболевал и умирал. Некоторые мате­ри и теперь считают, что путем «сглаза» можно нанести вред их ребенку. В подоб­ных случаях мы имеем дело с механизмами прямого или косвенного внушения.

Классификация видов внушения

Прямое и косвенное внушение

Прямое внушение связано непосредственно с речью воздействующего человека. В качестве примера прямого внушения приведем такой случай.

Молодой врач, чтобы успокоить пожилую мнительную пациентку, сказал: «Вы умрете после меня». Вскоре в результате несчастного случая врач скончался. Узнав об этом, пациентка «последовала за ним».

Проведен, в частности, такой эксперимент на прямое внушение [85]. По при­знаку высокой внушаемости были подобраны 2 группы (по 8 человек в каждой) солдат первого года службы. Сначала были проведены пробные стрельбы из вин­товки, стоя, с руки, без каких-либо внушений. За четыре выстрела первая группа получила в среднем по 20,3 очка, вторая — по 21,2 очка. Перед основными стрель­бами испытуемым первой группы было сделано прямое положительное внуше­ние: «Вы спокойны... Ваши руки тверды и послушны, а глаз точен...При стрельбе вы покажете отличные результаты». Второй группе испытуемых делалось прямое отрицательное внушение: «Вы почему-то очень сильно волнуетесь... У вас даже руки дрожат... и глаза ваши какие-то утомленные... Боюсь, что вам будет очень трудно стрелять... Вряд ли вы покажете хорошие результаты...» Первая группа повысила результаты почти на 8 % (с 20,3 очка до 21,9 очка). Во второй группе, наоборот, произошло снижение результата стрельб более чем на 11 % (с 21,2 очка до 18,1 очка).

Условия пробных и основных стрельб были совершенно одинаковыми. Разли­чие заключалось лишь в том, что перед основными стрельбами испытуемым дела­лось прямое внушение: в первой группе положительное, а во второй — отрица­тельное. Следовательно, можно заключить, что изменение результатов стрельб произошло под влиянием прямого внушения, а также того, что отрицательное прямое внушение обладает большей силой воздействия, чем положительное. Эти выводы получили убедительное подтверждение и в других экспериментах.

Косвенное внушение. Используется некое промежуточное действие или раздра­житель с целью усиления эффекта (например, проткнуть гвоздем или сжечь изображение человека, на которого наложено проклятие). Нередко косвенное вну­шение бывает более эффективным, чем прямое, поскольку действует в обход сознания и не вызывает поэтому внутреннего сопротивления у адресата воздей­ствия.

Сила косвенного внушения доказана многими экспериментами. В одном из них, проводившемся в психиатрической клинике, пациентов разделили на две группы: первая группа проходила психотерапию в течение полугода, вторая же группа в это время ожидала лечения. Когда сравнили результаты, то оказалось, что процент улучшения был одинаков в обеих группах. Надежда на излечение сравнялась по воздействию с самим лечением.

В другом опыте пациентам с неврозом вместо лекарств давали пилюли из сахара (совершенно бесполезные в плане лечения), уверяя, что они «помогут так же, как и другие лекарства». Группа из четырнадцати человек принимала сахарные пилюли три раза в день в течение недели, после чего у тринадцати пациентов наступило улучшение по всем показателям...

Подобный эффект широко известен в медицине под названием «эффект плацебо» (т.е. пустышки).

Малпасс и Девин провели следующий эксперимент. Свидетелями инсцениро­ванного акта вандализма давали понять, что хулиган точно находится среди пятерых человек, предъявленных для опознания (тенденциозная инструкция), либо то, что он «может быть среди них» (нетенденциозная инструкция). На самом деле хулигана среди них не было. Однако 78 % свидетелей происшедшего, получивших тенденциозные инструкции, «опознали» непричастного. Из свидете­лей, получивших нетенденциозную инструкцию, ту же ошибку совершили 33 % [423, 345-351].

Непреднамеренное и преднамеренное внушение

По критерию наличия цели и усилий, применяемых суггестором, выделяется непреднамеренное и преднамеренное внушение. Последнее представляет собой це­ленаправленное и сознательно организуемое психологическое, воздействие. У суг- гестора есть конкретная цель, которой он старается достичь. Он знает, что и кому хочет внушить.

Второй существенной особенностью преднамеренного внушения является на­личие усилий суггестора для достижения планируемых целей.

Непреднамеренное внушение характеризуется, во-первых, тем, что суггестор не ставит перед собой цели внушить данному суггеренду ту или иную мысль, действие, поступок и т.п. Можно полагать, что учитель не имеет намерения вну­шить воспитаннику неверие в свои силы, мысль о неисправимости недостатков, своеобразную покорность «судьбе». Однако его замечания (например: «Ты как все­гда упрям и говоришь только глупости»; «Ну, я вижу, ты просто неисправим») вопреки желаниям педагога могут внушить ученику многие отрицательные психи­ческие состояния. Когда родители чрезмерно переживают по поводу предстоящих экзаменов своих детей, усиленно готовят их к проверке знаний, то, сами того не желая, могут внушить детям страх перед экзаменами, неуверенность, которые парализуют их умственные силы и способности. Родители и воспитатели, осуждая проступок ребенка словами «ты плохой», внушают ему тем самым соответствую­щую установку. Нельзя переходить на личность, если не желаешь навредить.

Неверно, однако, считать, что непреднамеренное внушение воздействует только отрицательно. Оно может формировать и многие положительные качества лично­сти: трудолюбие, честность, исполнительность. Но не нравоучениями, а личным примером.

Второй особенностью непреднамеренного внушения является то, что суггестор не прилагает никаких суггестивных усилий. Вообще при непреднамеренном вну­шении суггестор может и не знать, что на кого-то оказывает воздействие.

Наблюдения показывают, что существенной детерминантой непреднамеренно­го внушения является наличие у суггеренда предрасположенности к тому, что внушается. Тем самым сфера действия непреднамеренного внушения ограничива­ется теми случаями, когда направленность личности суггеренда и содержание внушений совпадают. Только при этих условиях слова и действия говорящего, помимо его намерения и усилий, могут приобрести внушающую силу, так как падают на подготовленную почву.

Виды внушений в зависимости от их содержания

По критерию содержания, характера того, что внушается, внушение можно делить на специфическое и неспецифическое. Первую разновидность составляют воздействия, которые внушают суггеренду конкретные идеи, мысли, действия и поступки. Вторую разновидность составляют воздействия, которые внушают лич­ности или группе те или иные психические состояния: хорошее или плохое на­строение, эмоциональный подъем или спад и т.д.

Внушение можно делить на положительное и отрицательное. Первое характе­ризуется положительной направленностью своего содержания. Оно прививает лич­ности и социальной общности положительные психологические качества, свой­ства и состояния (привычки, интересы, взгляды, отношения и т.п.).

К отрицательным внушениям относятся такие, которые своим содержанием со­знательно или несознательно, намеренно или ненамеренно прививают людям отри­цательные (с точки зрения нашей морали) психологические качества, свойства и состояния (нечестность, леность и др.). Если, например, учитель постоянно говорит ученику о неудачах в учебе, то этим он может ненамеренно внушить школьнику неуверенность в своих силах, что приведет к спаду умственной активности.

Непосредственное и отсроченное внушение

Между воздействием суггестора и ответной деятельностью суггеренда могут быть различные временные соотношения. В зависимости от этого можно говорить о непосредственном и отсроченном внушении.

При непосредственном внушении суггестора действие выполняется суггерен- дом сразу же после внушения. Это определяется самой формулой внушения, по­буждающей суггеренда выполнить внушенное действие или поступок тут же. На­пример, загипнотизированному испытуемому внушается: «Поднимите правую руку!» — и он тут же выполняет внушение — поднимает свою правую руку.

При отсроченном внушении между воздействием суггестора и ответной дея­тельностью суггеренда имеется тот или иной временной разрыв. У суггеренда создается установка на то, что внушение сработает в будущем. Иногда в формуле внушения прямо указывается, когда оно должно быть реализовано: на экзаменах, во время соревнований, через месяц и т.д. Например, тренер внушает спортсме­нам: «Вы отлично поработали на тренировках и потому отлично выступите на соревнованиях» [85, 28—31, 37].

Когда студент, готовясь к экзаменам, заучивает материал, то он фактически внушает себе срок, до какого нужно помнить — до окончания экзамена — и потому после него забывает выученное (в справедливости этого постоянно убеж­даются и преподаватели, и студенты).

В эксперименте сформировали две группы студентов, имеющих психологические проблемы. С одной группой работали профессиональные психологи и психиатры, а с другой — преподаватели колледжа, пользовавшиеся уважением студентов. Эти пре­подаватели должны были в процессе работы говорить все, что придет в голову, с целью «помочь». Подобные сессии проводились в обеих группах 2—3раза в неделю в течение трех месяцев. Процент улучшений был одинаковым.

Внушаемость

Внушаемость — степень восприимчивости к внушению, определяемая субъек­тивной готовностью подвергнуться и подчиниться внушающему воздействию.

Внушаемость индивида зависит от ситуативных и личностных факторов.

К числу свойств личности, благоприятствующих повышенной внушаемости, относятся: неуверенность в себе, низкая самооценка, чувство собственной непол­ноценности, покорность, робость, стеснительность, доверчивость, тревожность, экстравертированность, повышенная эмоциональность, впечатлительность, сла­бость логического мышления, медленный темп психической деятельности.

Выделяются такие ситуативные факторы, влияющие на повышение индиви­дуальной внушаемости:

• психофизическое состояние суггеренда — при покое и релаксации внушае­мость возрастает, так же как и при сильном эмоциональном возбуждении, утом­лении, стрессе; максимальная внушаемость наблюдается в гипнозе;

• низкий уровень осведомленности суггеренда, компетентности в обсуждаемом вопросе или выполняемом виде деятельности, малая степень его значимости для суггеренда;

• дефицит времени для принятия решения [133, 56].

Внушаемость сугубо индивидуальна. Определить уровень внушаемости мож­но с помощью специальных тестов, их называют «пробами». Эти пробы обяза­тельно проводят гипнотизеры, отбирая для себя подходящий «материал» для сеанса.

Но прежде чем дать описание этих проб, выскажем некие сведения о вну­шаемости как таковой. При внушении обращаются преимущественно к чув­ствам слушателя и рассчитывают на некритическое восприятие информации. Поэтому наиболее внушаемы дети. Поскольку женщины, как правило, значи­тельно эмоциональнее мужчин, то женщины в целом более внушаемы, нежели мужчины.

Внушению легче поддаются малообразованные люди, не склонные к мысли­тельной работе, привыкшие на службе делать то, что велит начальник.

Одна малообразованная женщина внушила себе, что у нее в желудке поселилась живая жаба: будто бы выпив воды из пруда, проглотила ее зародыш, который вырос и теперь не дает бедной женщине дышать.

Никакими доводами не удавалось убедить ее в абсурдности этих утверждений. Иона направилась к известному врачу, практиковавшему частным образом, с просьбой «выгнать» жабу. Тот, поговорив с ней, понял в чем дело и не стал спорить, а назначил на следующий день «операцию по извлечению» проклятой твари. Женщине он велел все это время побольше есть. Сам же попросил соседских мальчишек поймать для него за приличное вознаграждение жабу. Вскоре пойманная тварь уже томилась в банке.

«Операция» состояла в том, что врач дал пациентке сильнейшее рвотное сред­ство и усадил над большим тазом. Долгая изнурительная рвота притупила бдитель­ность страдалицы, и в таз незаметно для нее подложили жабу.

Увидев ее, пациентка возликовала: «Вот! Я же говорила! Доктор, вы меня спасли. Я теперь испытываю такое облегчение!»

Деятельность, связанная с выполнением приказов и требований (солдаты, спортсмены, старательные исполнители), развивает внушаемость. Утомление и стресс также повышают ее.

Еще более внушаемы алкоголики и наркоманы. Легко внушаема толпа. У нее «много голов, но мало мозгов».

Чем массовее аудитория слушателей, тем более она безвольна и внушаема. Трудно сказать первому: «А король-то голый!» И поскольку все молчат, то созда­ется иллюзия, что все «за». Идеологи тоталитарных политических систем исполь­зовали этот феномен для имитации «поддержки» своих решений. Вот и получа­лось: каждый в отдельности — «против», а все вместе — «за»...

Внушаемость природная и ситуативная

Мы видели, что внушаемость является индивидуальной чертой и варьируется в широких пределах. Каждому она дана природой, воспитанием, образованием, опытом жизни. Назовем ее для краткости природной внушаемостью.

Внушаемость не является постоянной величиной. На нее оказывают влияние окружающая обстановка и сиюминутное состояние человека.

В некоторых странах таблички «Нет выхода» заменили на «Выход в соседнюю дверь», поскольку было установлено, что внушаемых индивидов, оказавшихся в тяже­лой жизненной ситуации, табличка «выхода нет» провоцировала на суицид.

В толпе человек более внушаем. То же самое — в состоянии стресса. Паника чаще вспыхивает именно в толпе. Во-первых, в силу эффекта психического зара­жения (о нем смотри соответствующую главу), во-вторых, под воздействием

стресса, происходящего часто из-за незначительной опасности. Под давлением группового мнения члены группы также скорее соглашаются с внушаемым им суждением.

В большей степени на внушаемость суггеренда влияет то, насколько он дей­ствительно наблюдает или приписывает суггерестору психологическое превосход­ство над собой. Оно включает силу воли, твердость характера, но главное — это способность воздействовать. В опытах, где в одном случае в качестве эксперимен­татора выступало лицо, за которым испытуемые признавали такое превосходство, а в другом — отказывали, были получены статистически значимые различные результаты внушения.

Имеет место зависимость внушения от отношения суггеренда к суггестору. Пос­леднее в большей степени опирается на авторитетность суггестора и выражается мерой «доверия-недоверия».

Экспериментально установлено, что и при положительном отношении к суг­гестору суггеренд принимает далеко не все его внушения, а при отрицательном отношении не все внушения отвергает. Здесь существенное значение имеет отно­шение суггеренда к содержанию внушения: установки, взгляды, мнения, значи­мость для суггеренда того, что ему внушается. Он положительно относится, а следовательно, более суггестивен к тому, что соответствует целям и мотивам его деятельности.

Многие исследователи связывают внушаемость с индивидуально-психологичес- кими особенностями суггеренда. Так, В.М. Бехтерев указывал на связь этого фено­мена с критическим мышлением. П. Дюбуа отмечал значение слабоволия, легко­верия, доверчивости и некоторых других особенностей человека. Сотрудники А.В. Петровского установили корреляцию внушаемости с вниманием, темпом пси­хической деятельности, тревожностью, ригидностью и др.

Зависимость суггестивности от временного психического состояния человека

Внушаемость загипнотизированного субъекта выше, чем бодрствующего. Ис­следование В Н. Куликова, во-первых, констатировало разную суггестивность лич­ности в бодрствующем состоянии, в гипнозе и в естественном сне. Далее было установлено, что и во время бодрствования личность может обнаружить разную внушаемость. По мере перехода человека из состояния бодрствования в состояние гипнотического и естественного сна сознательность и критичность его психики снижаются, а внушаемость повышается.

Были проведены две серии сравнительных экспериментов для выяснения зна­чения состояния уверенности-неуверенности. В обеих сериях участвовали одни и те же 18 учащихся 9 классов. Использовалась модернизированная методика М. Ше­рифа с автокинетическим восприятием. На стене экспериментальной комнаты блестел очень слабый неподвижный свет. Испытуемые должны были опреде­лять направление «движения» этой светящейся точки. Им делалось такое кос­венное внушение: «Пристально присмотритесь к светящейся точке... Постарай­тесь определить, в каком направлении она перемещается». Опыты первой серии проводились в условиях полной темноты, и испытуемые не могли соотнести положение света с чем-то неподвижным, принимаемым за ориентир. Это ста­вило испытуемых в положение полной неопределенности и неуверенности. Опы­ты второй серии проводились при такой степени затемненности, когда испыту­емые все же могли хоть чуть-чуть различать очертания крупных предметов в комнате. Это ставило испытуемых в положение некоторой определенности и уверенности. В первой серии опытов из 18 испытуемых приняли и выполнили внушение, т.е. пытались определить «движение» света, 16, т.е. более 88 %, а во второй — только 7 испытуемых, т.е. примерно 38 %. Это различие результа­тов внушения можно соотносить с состоянием уверенности-неуверенности ис­пытуемых.

Следовательно, при прочих равных условиях суггеренд, находящийся в состоянии неуверенности, проявляет более высокую внушаемость, чем при состоянии уверенно­сти. Продолжение этого и других экспериментов показало, что на внушаемость суггеренда может существенно повлиять его социальное окружение. Социальные общности, членом которых является суггеренд и чьи ценности он разделяет, могут как повышать, так и понижать его суггестивность.

Групповая внушаемость

В зависимости от типа суггеренда внушаемость подразделяется на индивиду­альную и групповую. В первом случае имеется в виду внушаемость отдельной личности. А под групповой понимается внушаемость социальной общности. Ко­нечно, реальными «носителями» групповой внушаемости являются конкретные люди, но действующие как единое целое. Социальная общность должна представ­лять собой единого группового суггеренда, испытывающего на себе в одно и то же время одно и то же суггестивное воздействие.

Отличие групповой внушаемости от индивидуальной разными авторами объясняется по-разному. Одни полагают, что в основе высокой внушаемости толпы лежит «полусознательное или бессознательное подражание» [161], дру­гие объясняют такое превосходство законом «духовного единства» [159]. JI.H. Войтоловский [36] считает, что большая податливость толпы обусловлена «чувством симпатии».

Исследования показывают, что при объяснении отличия групповой внушаемости от индивидуальной (она может быть не только выше, но и ниже индивидуальной) следует учитывать факт взаимовнушения между членами группового суггеренда. Индивидуальный суггеренд тоже испытывает влияние присутствующих или вообра­жаемых членов своих групп и коллективов, но, очевидно, в этом случае связи не обладают той силой, которая свойственна взаимовнушению между членами группо­вого суггеренда.

На групповую внушаемость влияет численный состав групповой общности. Наметилась тенденция изменения ее по мере увеличения числа членов группового суггеренда. Е.С. Кузьмин при изучении различных групп пришел к выводу о том, что «...существенный сдвиг внушаемости в зависимости от увеличения числа лю­дей в группе, очевидно, выражает закономерность» [83, 16].

Зависит групповая внушаемость от качественного состава группы, особенно от индивидуальной суггестивности ее членов. При прочих равных условиях на базе высокой индивидуальной внушаемости может сложиться высокая групповая вну­шаемость, а на базе низкой — низкая групповая внушаемость. Нельзя забывать, что групповой суггеренд связан с более широким социальным окружением и испытывает на себе его влияние. Оказывается, что это влияние захватывает и сферу групповой внушаемости. Социальное окружение может и повысить, и по­низить групповую внушаемость [85, 68—72].

Таким образом, можно создать обстановку, в которой внушаемость как реак­ция на ситуацию (т.е. ситуативная внушаемость) резко возрастет.

Механизм внушения

При внушении воздействие на человека строится таким образом, что сначала вызывается сильное возбуждение в ограниченной области головного мозга при одновременном торможении в остальной ее части, а затем производится целена­правленная разрядка, закрепляющая в сознании внушаемую мысль. Приводимые ниже тесты (пробы) на внушаемость используют различными способами данный механизм.

Пробы на внушаемость

Прием Брейда. Испытуемый сосредоточивает взгляд на предъявленном ему бле­стящем предмете (металлический шар, наконечник медицинского молотка и так далее), зафиксированном напротив и несколько выше его переносицы (для более сильного напряжения глазных мышц). После долгой концентрации внимания мо­гут наступить утомление зрительного анализатора и сон.

Приемы Куэ и Бодуэна. Прием первый: стоящему человеку предлагают дер­жаться прямо, чтобы главной его опорой были пятки; можно также попросить закинуть назад голову. Это положение неустойчивого равновесия, в котором любой толчок приведет к падению. При этом спокойно, но твердо внушается: «Вы падаете назад, вас тянет назад, вы уже падаете, падаете...» Большинство людей действительно падает, поэтому гипнотизер должен стоять сзади человека, чтобы вовремя его поймать. Для усиления действия пробы ладонью, располо­женной напротив лба, можно чуть подтолкнуть пациента или, коснувшись ла­донью его затылка, постепенно отводить руку назад, что также вызывает нару­шение равновесия тела. Если проба сработала, то человек начинает испытывать гораздо большее «уважение» и доверие по отношению к гипнотизеру, что впо­следствии положительно скажется на результатах самого сеанса.

Прием второй: испытуемого ставят напротив гипнотизера; центр тяжести тела на этот раз смещен на носки. Оба смотрят друг другу в глаза (опытные специа­листы, чтобы меньше утомлять зрение, смотрят на переносицу). Затем проводя­щий пробу вытягивает ладони вперед так, чтобы достать до висков подопечно­го, и говорит: «Вы уже падаете, падаете...» При выполнении данного приема можно касаться висков испытуемого (пальцы рук при этом должны быть холод­ными).

Проведение подобных приемов требует соблюдения некоторых правил, обес­печивающих физическую безопасность испытуемого: он должен быть без оч­ков; нужно убрать находящиеся рядом предметы с острыми углами; гипноти­зер. должен обладать силой, достаточной для удержания человека в случае падения.

Прием третий: испытуемому дают в руки нитку с грузом на "конце, предлага­ют закрыть глаза и настойчиво думать о круге. Очень скоро маятник начинает описывать круговые движения. Если пациенту сказать, что он думал об овале, то маятник начинает вращаться по овальной траектории. Так что «прибор», с по­мощью которого шарлатаны определяют «отрицательную энергию», указывает на внушаемость и ни на что иное.

9.3. ДЕТЕРМИНАНТЫ ВНУШЕНИЯ

Сущность внушения — это те условия, при которых влияние возникает без достаточных логических объяснений.

3. Фрейд

Аргументировано ли суггестивное воздействие?

Для ответа на этот вопрос В.Н. Куликов поставил серию опытов. В них уча­ствовали студенты Ивановского педагогического института. С каждым из них было проведено по три серии экспериментов на запоминание и воспроизведение поданных по одинаковой методике 15 английских слов. В одной серии опытов подаче экспериментального материала предшествовало неаргументированное вну­шение в форме простой констатации: «Сейчас вы услышите английские слова... Вы их хорошо запомните и воспроизведите». Во второй серии опытов на испы­туемых действовало внушение малой аргументации: «Сейчас вы услышите анг­лийские слова... Вы их хорошо запомните и воспроизведите... Вы имеете хоро­шую память и способность к языку». В третьей серии опытов использовалось внушение развернутой аргументации: «Сейчас вы услышите английские слова... Вы их хорошо запомните и воспроизведите... Вы имеете хорошую память и способность к языку. Вы понимаете важность знания языка... Вы стараетесь овла­деть им».

Была обнаружена связь эффективности внушения со степенью его аргумента­ции. Наилучшие результаты (8,8 единицы воспроизведения) дало внушение ма­лой аргументации. Неаргументированное внушение и внушение развернутой аргу­ментации показали соответственно 7,7 и 5,3 единицы воспроизведения.

Эти результаты указывают на то, что в общем виде внушение следует рассмат­ривать как воздействие со сниженной аргументацией, что отличает его от других способов психологического воздействия (например, от убеждения). Но в разных слу­чаях внушения требуется разная степень снижения аргументации. Иногда она за­меняется простой констатацией того, что внушается.

Степень осознанности процесса внушения

Снижение уровня осознанности психики суггеренда является одним из ус­ловий эффективности внушения. Вместе с тем установлено, что при разных видах воздействия степень снижения осознанности процесса принятия внуше­ния бывает различной. Есть тенденция снижения степени осознанности от внушения в бодрствующем состоянии к внушению в гипнозе и в естественном сне.

Суггестивное воздействие включает два взаимосвязанных этапа. Целью перво­го из них является снижение степени сознательности психики суггеренда. В разных видах внушения эта задача решается по-разному. Проведению гипнотических вну­шений предшествует внушение гипнотического состояния, что означает сниже­ние сознательности психики гипнотика. При внушении в естественном сне данная задача решается самим сонным состоянием.

При внушении в бодрствующем состоянии снизить уровень сознательности психики суггеренда возможно несколькими способами, о чем речь ниже.

Степень критичности принятия внушений суггереидом

Эксперименты и данные ряда авторов показывают, что суггеренд принимает не все внушения. Некоторые он отклоняет, особенно те, которые противоречат его политическим, моральным и другим убеждениям. Правильнее говорить, что принятие суггестивных воздействий характеризуется сниженной степенью кри­тичности. В снижении критичности суггеренда заключено еще одно из условий эффективности внушения.

Это практически очень важный вывод. Если бы имело место полное «отключе­ние» критичности, то это означало бы, что можно внушить индивиду (например, под гипнозом) установку на совершение преступления — это бы сработало. Однако практика показывает, что, к счастью, этого не происходит — срабатывает опреде­ленная критичность восприятия.

Таким образом, внушение в общем виде можно представить как психологичес­кое воздействие, которое осуществляется с помощью речи и неречевых средств и отличается сниженной аргументацией. Суггестор в соответствии со своими целями и намерениями и используя определенные приемы внушения вводит в психику суггеренда те или иные установки, направленные на изменение психической дея­тельности. Внушение принимается суггерендом при сниженной степени осознанно­сти и критичности, становится его внутренней установкой, которая направляет, регулирует и стимулирует психическую и физическую активность, реализуемую при той или иной степени автоматизма [85, 14—15, 26].

Факторы, способствующие эффективному внушению

Значительно влияют на силу внушающего воздействия социальный статус и авторитет суггестора (коэффициент ранговой корреляции между этими пере­менными — порядка 0,8).

Установлено, что добиться эффекта внушения может суггестор и с небольшим авторитетом. Для восполнения авторитета он может использовать авторитет друго­го человека, обладающего у суггеренда большим доверием, т.е. внушать от имени или именем другого лица. Во-вторых, он может использовать авторитет целых социальных общностей, может внушать именем или от имени группы, коллекти­ва и т.д. К. Маркс писал, что глашатаи нового «вызывают к себе на помощь духов прошлого, заимствуя у них имена, боевые лозунги, костюмы... Так, Лютер оде­вался апостолом Павлом...»

Эффективности внушения способствует доброжелательность суггестора по от­ношению к суггеренду. Наблюдения показали, что если воспитатель, желая сде­лать внушение своему воспитаннику, обнаруживает доброжелательное отношение к последнему, то воздействие может дать лучший результат, чем при недоброже­лательном отношении. Это подтверждают и сами наблюдаемые.

Эксперименты также показали, что для достижения успеха внушения суггес­тор должен чувствовать психологическое превосходство перед суггерендом. При прочих равных условиях сильнее влияет тот суггестор, который превосходит суг­геренда в волевом, характерологическом и другом отношении.

От сознания наличия или отсутствия психологического превосходства над суг­герендом во многом зависит уверенность-неуверенность суггестора в достижении цели внушения.

Состояние суггестора проявляется в интонации голоса, мимике и пантомими­ке и передается суггеренду. Анализ экспериментального материала дает основание утверждать, что внуше­ние зависит от отношения суггестора к тому, что он хочет внушить суггеренду. В содержание этой детерминанты входит, прежде всего, вера самого суггестора в то, что он внушает. Если он глубоко верит в то, что внушает, то при прочих равных условиях его воздействие может приобрести значительную силу [85, 56—61 ].

Групповые внушения

Групповой суггестор

Суггестивное воздействие могут оказывать не только отдельные личности, но и целые социальные общности (бригада, студенческая и ученическая груп­пы, коллектив фирмы, отдела и т.п.). Но о групповом суггесторе можно гово­рить только тогда, когда некоторое количество индивидов (в соответствии с единой общей целью и мотивами) оказывает единое внушающее воздействие на одного и того же суггеренда. А это возможно тогда, когда члены группового суггестора находятся в определенных связях и отношениях друг с другом. В про­тивном случае будем иметь не групповое воздействие, а некоторое число инди­видуальных. Имеющиеся экспериментальные данные приводят к следующим выводам:

• групповое внушение эффективнее внушения от имени группы;

• еще более оно эффективнее индивидуального внушения;

• эффективность группового внушения возрастает при росте числа членов груп­пового суггестора.

Групповой суггеренд

Не только оказывать воздействие, но и принимать его могут и отдельные личности, и целые социальные общности, т.е. суггеренд может быть как индиви­дуальным, так и групповым, причем и тот, и другой принимают внушения с учетом влияний своих групп и коллективов и более широкого социального окру­жения. Социальное окружение может способствовать, а может и препятствовать принятию внушений.

Групповым суггерендом может быть как постоянная, устойчивая общностьлюдей (ученическая и студенческая группа, рабочая бригада, коллектив отдела и т.п.), так и общность временная, неустойчивая (слушатели лекции, кинозрители и т.д.). Но для признания общности людей групповым суггерендом необходимо, чтобы между ее членами функционировали определенные связи и отношения, в том числе и суггестивные. В этом случае члены общности будут получать внушающие воздей­ствия не только от суггестора, но и друг от друга. В противном случае будем иметь дело не с групповым суггерендом, а с некоторым числом индивидуальных сугге- рендов, хотя и подвергающихся одинаковому внушению.

Проблема влияния социальной общности на личность исследовалась рядом ав­торов (В. Мёдэ, Ф. Олпорт, Дж. Дашиэль и др.). Так, В.М. Бехтерев показал, что коллектив оказывает влияние на все стороны психологии и поведения индивида. Это влияние может быть сильным и слабым, положительным и отрицательным — все зависит от взаимоотношений между индивидом и коллективом, от их особен­ностей и других факторов.

385

В эксперименте было изучено воздействие одного и того же кинофильма на две группы учащихся 10-х классов, примерно сходных по основным параметрам.

ВЗак. 1087

Ученики одного из классов смотрели фильм поодиночке, другого — коллективно. Опрос учащихся касался силы воздействия фильма и его основных факторов. Он проводился по одинаковой методике.

В группе, члены которой смотрели фильм поодиночке, средний балл воздей­ствия оказался равным 6,7, а в группе с коллективным просмотром фильма соста­вил 7,3 балла, т.е. прирост силы воздействия составил около 9%. В группе с инди­видуальным просмотром фильма было высказано 6 мнений по поводу основного фактора воздействия, в то время как после группового просмотра было высказано только три мнения, т.е. разброс мнений уменьшился в два раза.

Сопоставление силы воздействия кинофильма на первую и вторую группы испытуе­мых показывает, что внушение сильнее действует на группового суггеренда и его членов, чем на индивидуального (различие баллов статистически достоверно при Р = 0,05). Причина этого прежде всего во взаимовлиянии членов группового суггеренда друг на друга.

Но влияние группы на своего члена не абсолютно, а относительно. Даже при групповом восприятии кинофильма имелся, хоть и небольшой, разброс мнений отно­сительно факторов, обладающих основной воздейственной силой. Как выяснилось, это связано с наличием в группе микрогрупп, имеющих различные психологические характеристики [85, 21—24].

9.4. фоновое обеспечение внушения

Пытаюсь подчинить себе обстоятельства, а не подчиняюсь им.

Гораций

Внушение (и любое другое управляющее воздействие) во многом зависит от «фо­нового обеспечения», т.е. от психологического состояния собеседников и окружающего фона. В этом плане можно выделить ряд фоновых состояний: релаксация, напряженное ожидание, «взрыв», «сцена», идентификация. Рассмотрим эти состояния.

Релаксация

Наиболее простым и вполне надежным фоном для внушения является мышеч­ная релаксация (расслабление). Суть ее заключается в том, что при релаксации кора головного мозга человека в определенной степени освобождается от побоч­ных влияний и подготавливается к восприятию речи. Лучше всего это происхо­дит, когда беседующие находятся в комфортной обстановке и сидят в непринуж­денной позе, напротив друг друга (на диване, в креслах, за журнальным столиком). Релаксации способствуют мягкий и неяркий свет, удобная мебель, отсутствие посторонних звуков и наличие достаточного времени. Позы собеседников должны быть естественными. Одним из наиболее удобных для внушения видов релаксации является состояние транса у адресата воздействия.

Напряженное ожидание

Согнутая над столом фигура, подогнутые ноги, блуждающий взор, морщины на лбу и вертикальные складки на переносице указывают на напряженное состояние. Эмоциональная напряженность также усиливает восприятие идей говорящего.

Выдающимся мастером создания обстановки напряженного ожидания для зри­телей был американский кинорежиссер А. Хичкок. Он исходил из правила: стра­шен не сам выстрел, а ожидание его. В «фильмах ужаса», созданных этим масте­ром, совсем мало преступлений (по сравнению с нынешними боевиками), но режиссер так подолгу держал зрителей в состоянии напряженного ожидания, что это потрясало их больше, чем демонстрация кровавых сцен.

«Взрыв»

В психологии этот прием известен как мгновенная перестройка личности под влиянием сильных эмоциональных переживаний. Явление «взрыва» подробно опи­сано в художественной литературе (например, перевоспитание Жана Вальжана, героя романа В. Гюго «Отверженные»). Научное обоснование методики «взрыва» дал выдающийся педагог А.С. Макаренко.

Применение приема «взрыв» требует создания специальной обстановки, в ко­торой бы возникли чувства, способные поразить человека своей неожиданностью и необычностью. В такой обстановке у человека происходит столкновение нервных процессов. Неожиданный раздражитель (зрелище, информация и т.д.) вызывает у него смятение. Это приводит к коренному изменению взглядов на события, отдель­ных людей и даже мир в целом. Например, сведения о неверности одного из суп­ругов в «благополучных» семьях могут привести другого на грань катастрофы. В семьях, где неверность расценивается как шалость, такого не происходит.

Рассказывает мастер ПТУ. Был у него в группе учащийся, который своими вы­ходками без конца досаждал преподавателям. Особенно доставалось, конечно, мас­теру как ответственному за дисциплину — и от администрации, и от коллег- преподавателей, и от родителей пострадавших учащихся.

Никакой управы на этого ученика-шалопая не было. И вот однажды, после его какой-то особенно гнусной выходки, мастер нашел того в котельной. Кровь прихлы­нула ему к голове, ярость его была так велика, что, потеряв всякое самообладание, мастер схватил подростка и потащил к топке, крича: «Все, гаденыш, прощайся с жизнью. Сил моих больше нет! Под суд пойду, но избавлю всех от такой гадины!!»

Подросток побелел, покрылся холодным потом и заголосил: «Не надо! Не надо! Я больше не буду! Простите! А-а-а!»

Швырнув того наземь, мастер выбежал...

С тех пор подростка как подменили, пакостей он больше не чинил...

Взрыв мастера оказал сильнейшее внушающее действие на учащегося.

«Сцена*

В отличие от спонтанного взрыва сцена может производиться намеренно. Андре Моруа, рассуждая о приемах манипулирования мужчинами со стороны женщин, утверждал: «Лучшие сцены возникают преднамеренно и с большим искусством».

В качестве еще одного примера приведем одну историю времен наполеоновских походов.

Лионэ, один из маршалов армии Наполеона, обладал некой «странностью». Будучи человеком очень ровным и выдержанным, он все-таки иногда терял самообладание перед подчиненными, срывал с головы треуголку, щвырял ее на землю и топтал в ярости.

Эти вспышки гнева случались всегда в моменты, когда нужно было подвигнуть подчиненных на непростое, чреватое опасностью решение.

И только денщик подметил такую закономерность: всякий раз накануне маршал говорил ему: «Жак, принеси мою старую треуголку». Маршал был из простолюдинов и не мог топтать дорогой головной убор.

Не зря говорят: «Лучший экспромт — тот, что хорошо подготовлен».

Приведенные примеры демонстрируют эффективность приемов «взрыв» и «сцена».

Идентификация

Если собеседник не проявляет ни явных признаков расслабления, ни напря­женности, то взаимопонимание с ним может быть достигнуто на фоне идентифи­кации, т.е. на идее взаимного переживания каких-то обстоятельств.

Известно, что люди, имеющие что-то общее, скорее окажутся друг другу по душе. Так, врач с врачом, коммерсант с коммерсантом, инженер с инженером и т.д. быстрее находят взаимопонимание. Тем более, если у них к тому же еще и некая общность судьбы. Для большинства людей собрат по несчастью (одна и та же болезнь, общее горе и т.д.) становится ближе. Вспомним, к примеру, приме­чательный в этом плане рассказ О. Генри, где вор подружился с хозяином дома только потому, что обоих мучил радикулит.

Оглушительный успех телесеансов Анатолия Кашпировского одной из своих причин имел идентификацию желающих избавиться от своих болезней с теми счастливчиками, которым уже повезло: «Если они, то почему бы и не я?»

9.5. внушение в нашей жизни

Мы думаем по внушениям природы, говорим по внушению наших учителей.

Ф. Бэкон

«Целебные» аксессуары

Немалое распространение имеет вера в лечебные свойства магнитных (и иных) браслетов, пластин, сережек, амулетов, талисманов. Помните — «Храни меня, мой талисман»?

Внушительных результатов в XVIII в. добился венский врач Ф. Месмер. Вначале он был уверен, что магнит помогает излечивать различные недуги, и добивался прекрасных результатов, накладывая подковообразный магнит на больной орган пациента. В дальнейшем Месмер намагничивал различные предметы, с которыми впоследствии соприкасались больные. Он «заряжал» воду, в которой купались па­циенты, посуду, которой они пользовались, кровати, в которых те спали. «Магне­тическая энергия» собиралась даже в специальные «аккумуляторы», из которых впоследствии ее «черпали» страждущие во время оздоровительных процедур.

Впоследствии Ф. Месмер пришел к выводу об отсутствии в магните некой излечивающей силы («флюида»). Честно признав свои заблуждения, он сосредо­точил внимание на исследованиях «нервных токов» в организме самого человека, которые можно усилить посредством внушения.

Врач признал свои былые заблуждения, чего нельзя сказать о многих совре­менных «магах», продолжающих «заряжать» кремы, мази, газеты, журналы и вводящих в заблуждение миллионы людей (этот вопрос будет рассмотрен далее). Внешнее сходство с некоторыми психотерапевтическими процедурами вроде бы и есть (вспомним плацебо-эффект), однако массовость, бездуховность и ярко вы­раженная коммерческая подоплека всех названных процедур не позволяют отно­ситься к указанным «магам» с уважением.

Народные целители

Вера в лучшее действительно приводит к тому, что это лучшее происходит. Искусные народные целители отличаются умелым соблюдением и тонким ис­пользованием этой психологической закономерности. Хорошо составленные на­родные заговоры от различных болезней имеют немало общего с внушениями, принятыми в современной психотерапии.

Начинаются они, как правило, с психологической настройки больного на «прием» воздействия, затем следует основная часть — собственно внушение с требованием «выгнать болезнь вон» из тела человека.

Использование в этой части заговора различных образных представлений («вы­гоняю болезнь (такого-то) в гнилое болото, в сыпучие пески...») позволяет бо­лее полно вовлечь различные системы восприятия (зрительную, кинестетическую и т.д.), усилить и закрепить внушение.

В завершающей части могут произноситься фразы, имеющие целью продлить действие заговора в будущем, тем самым способствуя развертыванию оздорови­тельных процессов в организме больного.

Религиозные верования

На сходных принципах основывается положительное влияние, которое оказы­вает на людей вера в Бога. Верующие видят в образе Бога неиссякаемый источник любви и добра, и как бы черпают энергию из этого источника. На самом же деле энергия черпается каждым из собственных ресурсов. Просто с помощью веры в Бога получить «ключи доступа» бывает легче, поскольку Бог является существом идеальным, всемогущим и «энергетически неиссякаемым» (в отличие от религиоз­ных представлений о человеке как о существе греховном и слабом).

В этом гениальная находка отцов-основателей вероучений о Боге (Хрис­те, Магомете, Будде) — создать возможность черпать из собственного источ­ника, думая, что черпают из божественного. Как тут не вспомнить. Бог внутри нас.

Другая находка — утверждение о ничтожестве человека — позволяет священ­никам руководить паствой от имени Бога.

Телесеансы А.М. Кашпировского

Имя Анатолия Михайловича Кашпировского в недавнем прошлом у многих было на устах. Телесеансы его посмотрел почти каждый.

Успех этого талантливого психотерапевта, вызвавший неоднозначную реак­цию в медицинских кругах, был результатом сложения нескольких факторов.

Главную роль здесь сыграл избранный им метод внушения, весьма похожий на тот, который в психотерапии назван именами двух ученых — Кречмера и Эриксона. Технология метода заключается в отсутствии «прямого» давления на участников сеанса. Психотерапевт «вяжет сетку слов» и только периодически вставляет слова внушения. На фоне нейтральных слов такая фраза действует с особой силой, по­скольку у слушателей создается впечатление совместной с психотерапевтом вовле­ченности в процесс лечения. Вот наглядный пример одного из вариантов гипноти­ческого воздействия по данному методу (в тексте жирным шрифтом выделены предложения, представляющие собой прямое внушение).

«Вы можете делать, что хотите, — сидите или двигайтесь, можете слушать меня или нет, можете держать глаза закрытыми или открытыми. Сядьте удобно в кресле и расслабьтесь. Вы можете думать о чем-то приятном, вспоминать приятные события из вашей жизни. Можете вообще не обращать на меня внима­ния. Лечение уже началось. Вы можете спать; если не хотите — не спите, но веки ваши тяжелеют. Резервные возможности вашего организма безграничны. Дей­ствует не сила врача, а ваши собственные возможности. Вы сейчас раскованны, дыхание ваше ровное, сердце ваше бьется ровно и спокойно. Я вам ничего не навязы­ваю, ничего не внушаю. Вы сами выберете из моих слов все то, что вам нужно. Но окружающее вам уже не мешает; оно ушло на задний план, растворилось. Вы мо­жете на время отвлечься от моих слов, представить себя на берегу моря. Вас при­ятно греет солнце, тело ваше теплое и отяжелевшее. Вам не обязательно спать, но это так приятно. Вам так хочется расслабиться и уснуть...»

Избранный метод, подходящие внешние данные и профессиональное по­строение сеанса помогли многим зрителям активизировать внутренние резервы организма. В первую очередь это смогли сделать легко внушаемые и эмоцио­нальные люди. Основная часть улучшений состояния приходится именно на их долю.

Во время телесеансов ведущий оглашал высокие показатели излечения от раз­личных заболеваний. И хотя в отношении к общему числу телезрителей процент этот невелик, но приведенные данные усиливали веру в Анатолия Михайловича. Он уверенно держался перед телекамерами, сумев сохранить при этом внешние аксессуары гипнотизера: соответствующий взгляд, позу, жесты, тембр голоса, интонацию. Подавляющая часть зрителей вообще ничего не знала о работе врачей- психотерапевтов, поэтому многими телесеансы воспринимались как «магическое действие», что, безусловно, усиливало их эффект. На восприятие зрителей нема­лое косвенное воздействие оказывало необычное поведение некоторых людей, находившихся в зале. Телеоператоры показывали, как одни вращали головами, другие махали руками, третьи медленно, как бы танцуя, передвигались по залу. Такие действия легко внушаемых зрителей, вследствие их безграничной веры в возможности А. Кашпировского, вызывали индукцию среди присутствующих, заражая их теми же чувствами.

Сеансы А. Чумака

В свете вышесказанного легкообъяснимы и эффекты, которых добивался А. Чу­мак, «заряжая» воду, крем, мази, газеты и журналы. Разумеется, «заряжались» не предметы, «заряжались» умы телезрителей. Те, кто обладал повышенной внушае­мостью и горячо верил в А. Чумака, получали положительные сдвиги в здоровье, поскольку «заряженные» предметы создавали ярко выраженный плацебо-эффект.

Те же, кто относился к процедуре «подзарядки» (либо к самому А. Чумаку) резко отрицательно, путем самовнушения получали «доказательства» вреда таких сеансов. И в том, и в другом случае механизм воздействия был одним и тем же и находился внутри самих людей, а их ожесточенные споры лишь создали Аллану Чумаку дополнительную рекламу.

Экстрасенсы

Последовавший вслед за выступлениями А. Кашпировского наплыв колдунов, магов и экстрасенсов явился, по сути дела, извращением основ научной психоло­гии и психотерапии, поскольку был основан на элементарной неграмотности людей и их тяге к сотворению очередного кумира.

Минский психолог Леонид Левит дает излишне доверчивым людям такой совет: «При встрече с очередным экстрасенсом задайте ему какой-нибудь конк­ретный вопрос (например, на какой зуб у вас надета коронка или чем вы болели в детстве) и внимательно наблюдайте за реакцией собеседника. Многое вам станет ясно в первые же секунды. Если же вы стесняетесь ситуации разоблачения такого "целителя" больше, чем он сам, тогда хотя бы не доверяйте ему свою личность и свое здоровье — самое дорогое, что у вас имеется».

Кодирование

Оно представляет не что иное, как разновидность директивного внушения, команды. Если человек не желает бросить пить и его воля сопротивляется воле врача, то никакого эффекта от кодирования не будет. Подобная процедура по­могает в первую очередь тем людям, которые действительно решили «завязать». С целью повышения уровня внушаемости пациентов перед кодированием и во время него могут быть использованы различные устрашающие «ритуалы». (На­помним, что в состоянии нервного стресса у человека снижается критичность к поступающей информации и соответственно повышается внушаемость.)

Так, один изобретательный врач-психотерапевт ставил у дверей кабинета, в кото­ром проходило кодирование, двух здоровенных парней, одетых в белые халаты. «Охрана» сверлила глазами каждого входящего в кабинет посетителя, создавая у него стрессовое состояние. По окончании кодирования врач «с лечебной целью» орошал рот пациента раствором, образующим пузыри. Когда такой человек с «пеной у рта» выходил из каби­нета, это производило сильнейшее впечатление на тех, кто еще дожидался своей оче­реди. Стоит ли удивляться, что эффект от кодирования был очень велик!

В развитых странах подобные директивные методики в психологии и психоте­рапии отходят сейчас на второй план, уступая место групповой психотерапии и НЛП (о нем — отдельная глава). Причина в том, что в демократических государ­ствах свобода человека является одной из основных ценностей. У нас же целые поколения воспитаны так, что готовы (и даже желают) подчиняться приказу. Іодчиняющийся приказу человек снимает с себя ответственность за принятие шения и за результат своих действий, возлагая ее на лицо, отдавшее приказ.

Имеет ли слово физическую силу?

Время от времени приходится встречаться с утверждениями, что растения «чувствуют», когда им собираются «сделать плохо», «понимают» слова, предве­щающие для них опасность.

Лингвисты из Московского НИИ языкознания вместе с биологами решили разо­браться в этом вопросе и провели соответствующий эксперимент на растениях. Проклятию подвергли арабидопсис, выполняющий в ботанике роль подопытной мышки. Ьую фурию заменил генератор волн, который усилил эмоциональный накал обыкно- тных слов до стадии белого каления. Оказалось, что по силе воздействия руга­тельства сравнились с мощным радиационным излучением: порвались цепочки ДНК, рйспались хромосомы и перепутались гены. Большинство семян погибло, а те, что выжили, мутировали. Самое интересное, что результат вовсе не зависел от громко­сти звука. Сразу вспомнились колдуны, которые свои заговоры нашептывают.

В народе давно живет убеждение: завистливый, злой человек дурным словом может причинить вред. Таким говорят: «Типун тебе на язык!»

Коли брань обладает такой силой, которая улавливается даже лишенными сознания растениями, то возникает вопрос: какую ролі» играют ругательства для здоровья человека?

То, что они несут вред тому, на кого обрушиваются, ясно. Не случайно мы болезненно реагируем на ругань в наш адрес. А для здоровья самих ругающихся?

Не так давно лингвисты нашли «идеальное» общество — это гималайские шер­пы: у них запрещены драки, убийства, насилие, ругань. Однако, как выяснилось, этот на первый взгляд благополучный народец — самый дискомфортный в мире. Шерпы напоминают бомбу, готовую к взрыву. Раз в год им разрешается переступать грани дозволенного в языке на состязаниях в риторике, и это оборачивается многодневны­ми кровавыми потасовками.

Получается, что бранные слова являются клапапом, с помощью которого орга­низм избавляется от разрушительной энергии.

Матерные и бранные слова нам нужны, как молоко растущему организму. Не будь ненормативной лексики, наша энергия спалила бы нас изнутри. В НИИ языкознания посоветовали: если вам хочется ругаться, то лучше не сдерживаться, а уткнуться в угол или забор, чтобы не распылять вредоносные волны, и крепко чертыхнуться. А для обидчиков — держать наготове формулу: «И тебе того желаю». Безвредно для окружающих, а по сути — «зуб за зуб». Но надо помнить, что в отличие от ругательств проклятия имеют и обратную связь: те, кто их произно­сит, могут навлечь беды и на свою голову.

Внушение посредством компьютера

В 1998 г. Японию потряс скандал в связи с показом некоторых мультфильмов для детей. Чередование в них ярко-красных вспышек приводило к тому, что дети теряли аппетит, становились замкнутыми, раздражительными, некоторые даже попали в больницу с диагнозом «нервное истощение». Этот мультик был сделан на компьютере.

«Завораживающие» программы на компьютерах появлялись в конце 80-х годов минувшего века, когда в продажу поступили первые цветные мониторы. Одна из самых популярных программ того времени, написанная в США, называлась Dazzle и была установлена на десятках тысяч компьютеров. Сомнительно, чтобы у ее создателей были какие-то злонамеренные цели. Это была красивая заставка, кото­рая могла скрасить интерьер, пока за компьютером не работали. По экрану бегали цветные полосы, складываясь в никогда не повторяющиеся замысловатые узоры. Однако специалисты по психофизическому воздействию усовершенствовали Dazzle, упорядочив смену картинок, подобрав для них нужную цветовую гамму и осо­бую музыку. Программа стала гипнотизировать зрителя, вводить его в транс.

— Мне дискету с этой программой дал один приятель, только предупредил, чтобы не включал звук на полную мощность, — рассказывал Игорь Серов, один из тех, кто изучает побочные воздействия новых компьютерных программ. — Хорошо помню свое состояние, когда сел в кресло перед монитором и нажал на запускающую «иконку». Сначала я вроде бы ничего не заметил, а потом мне стало казаться, что в середине экрана появилась воронка, стены в комнате стали изгибаться, пол — ка­чаться, в глазах — дикая резь. Я нашел в себе силы носком ботинка дотянуться до кнопки Power и выключить компьютер.

Нужного результата такие программы достигают сочетанием видео- и аудио- эффектов, вызывая резонанс на альфа-частоте мозга. Подобные заставки называ­ют псионическими. Однако фактов о том, что подобные программы вызывали нечто больше, чем временное расстройство здоровья, пока, к счастью, нет.

Как попадают псионические программы в компьютер? Можно купить ее на лотке, торгующем «левыми», т.е. пиратскими, дисками. Сейчас на них полным- полно программ, предлагающих, включив их, расслабиться, отдохнуть, «познать себя». Что действительно на них записано и какой может быть эффект при запус­ке этих программ, неизвестно. Но, скорее всего, подобные программы могут попасть на ваш компьютер вместе с вирусом. И именно эта технология передачи программ разрушающего действия в ближайшее время будет развиваться фантас­тическими темпами.

— С вирусами, воздействующими на психику того, кто сидит за компьютером, яеще не сталкивался, — рассказал менеджер компании «Лаборатория Касперского» Кирилл Жучков. — Однако в последнее время в новом поколении вирусов заметна тенденция не разрушать ваши программы, а взять под контрольто, что вы делаете на компьютере. Например, один из самых распространенных за последний месяц вирусов Back Orifice «занимается» тем, что с вашей машины без вашего ведома снимает пароли, адреса, технические параметры. А дальше те, кто этот вирус по­слал, получают полный доступ к вашему компьютеру и имеют возможность от­слеживать, какие команды вы выполняете, какие тексты набираете.

Вполне естественно, что вслед за желанием контролировать ваш компьютер у разработчиков подобных вирусов может возникнуть желание контролировать и вас самих. Развитие техники даст для этого поистине неограниченные возможности.

Для зомбирования тех, кто работает на компьютере, выходящем в Интернет, открываются большие перспективы.'

Гипноз и раскрытие преступлений

Одним из первых российских криминалистов, применявших гипноз для рас­крытия преступлений, был знаменитый сыщик Николай Петрович Архаров, воз­главлявший полицию Москвы в конце XVIII в. Как вспоминали современники, «Архарову достаточно было внимательно взглянуть в глаза уличенному в преступ­лении, чтобы тот признал свою вину либо поклялся в невиновности». Архарову удалось разговорить даже Емельяна Пугачева, который до тех пор молчал в зас­тенках секретной политической полиции.

В конце XIX — начале XX в. столичная полиция часто обращалась за консульта­циями к знаменитому российскому психиатру Владимиру Михайловичу Бехтере­ву. Используя гипноз и другие приемы, Бехтерев давал заключения о вменяемо­сти и складе характера самых опасных убийц, насильников, мошенников и друг их преступников. Бехтерев сотрудничал с «органами» и при Советской власти. Диаг­ноз «паранойя», поставленный им Сталину, оказался смертельным для самого ученого.

Одним из лучших учеников Бехтерева и по совместительству сотрудником Спецотдела при ОГПУ, занимавшимся секретными разработками в области тайных наук, был Александр Васильевич Барченко. В 20-х годах он совершил несколько тайных поездок в Сибирь и на Алтай для знакомства с экстрасенсорны ми способ­ностями шаманов и буддийских монахов. Барченко по крупицам собирал и тайные знания широко практиковавших гипноз русских сект скопцов, бегунов, хлыстов и т.п. Он разработал для ОГПУ методики психологического воздействия на арес­тованных, которые затем применялись для подготовки процессов над «врагами народа». В этом, возможно, одна из причин их безволия перед общественными обвинителями и их публичных покаяний. В 1937 г. Барченко был арестован и рас­стрелян вместе с шефом Спецотдела Глебом Бокием. А его архив был конфискован спецслужбами — и, по просочившейся в печать информации, использовался в практических целях вплоть до 1990-х годов.

Преступления с помощью гипноза

О преступниках-гипнотизерах ходит много легенд. Но мало кто знает, что все эти рассказы — не просто байки. Некоторое время назад руководство Министерства внут­ренних дел создало при своем НИИ подразделение, которое так и хочется назвать «отделом по борьбе с гипнотизмом». В него вошли несколько крупных специалистов- гипнотизеров, которые помогают оперативникам раскрывать преступления, связанные с использованием внушения. Профессор, полковник медслужбы доктор медицинских наук Леонид Гримак работает в этом отделе главным научным сотрудником. И на основе материалов уголовных дел написал книгу «Гипноз и преступность».

С автором книги беседует журналист Михаил Рыбьенов:

• Леонид Павлович, откуда взялась идея создания вашего отдела?

• В начале 90-х появилось много экстрасенсов, которые утверждали, что мо­гут отыскать пропавших людей, машины, раскрыть убийства. Ими МВД и пору­чило нам заняться, чтобы понять, можно ли с ними работать всерьез. И мы постепенно заметили потрясающие вещи. Например, в феврале 1993 года один из экстрасенсов (кстати, старший сержант милиции) сумел раскрыть 16 преступле­ний подряд. Он пришел в Екатеринбургский СИЗО, и к нему стали вызывать подследственных. Он смотрел на каждого и почти сразу начинал подробно описы­вать обстоятельства преступления. Это были в основном квартирные кражи, ион в деталях описывал обстановку и внутренний вид ограбленных домов. Этот случай задокументирован, даже есть киносъемка. Но когда через три месяца мы привезли экстрасенса в Москву привлечь к раскрытию более запутанных преступлений, он уже ничего не смог сделать. Видимо, время от времени он впадал в какие-то пограничные состояния. Повторить успех больше не удалось — более того, он сошел с ума... Затем еще пару раз мы натыкались на аналогичные феномены, но поставить на поток процесс раскрытия преступлений с помощью экстрасенсов оказалось невозможным, и МВД прекратило работу с ними.

• Вы сталкивались с экстрасенсами-преступниками?

• Мы сталкивались с преступлениями, совершенными с помощью гипноза, но использовали его не только экстрасенсы. Это были школьные учителя, эстрад­ные гипнотизеры, врачи. Причем чаще всего они совершали изнасилования. На­пример, несколько лет назад не без нашей помощи удалось успешно закончить уголовное дело участкового врача, практиковавшего в одном городе центральной России. Он загипнотизировал двух девушек-школьниц, пришедших к нему на прием. Внушил им полную покорность, приказал являться в поликлинику. И на­силовал их в каждый визит. Теперь отбывает срок.

У нас в производстве было несколько случаев, когда гипнотизеры-эстрадники выуживали из зала, где они выступали, особо внушаемых девушек и затем просто лепили из них, как из глины, все, что хотели. Все открылось, когда одна из девушек забеременела. А вообще доказать подобное преступление очень трудно, так как жертва ничего не помнит. Известен, например, случай, когда один маль­чик, случайно заметивший у себя гипнотические способности, несколько лет вводил в транс и совращал двоюродную сестру. А открылось все случайно: его кто-то застал за этим занятием.

Поэтому, когда в нашей стране происходила телевизионная вакханалия Каш­пировского, я очень опасался, что школьники массово станут использовать гип­ноз для совращения одноклассниц.

К счастью, этого не произошло. Хотя, возможно, какие-то случаи нам просто неизвестны.

• А банки с помощью гипноза у нас не грабили?

• На моей памяти нет, хотя в специальной литературе такие случаи описаны. Преступники вводили в транс кассира, тот сам отдавал им деньги, а потом не мог ничего вспомнить. Мы видели другие преступления — например, как какой- нибудь лагерный урка с помощью гипноза подчиняет себе сокамерников.

• А откуда уголовники знают гипноз?

• Они используют не научный гипноз, а так называемый «народный», давно применяемый в магии, ворожбе. Когда какая-нибудь деревенская старушка «сни­мает порчу» с соседки — она пытается нейтрализовать одно гипнотическое внуше­ние другим. Похожими методами действуют и «воры в законе». Но они дают другие установки — на полное подчинение. Между прочим, я заметил, что современные политические имиджмейкеры используют аналогичные приемы.

• Может ли гипнотизер полностью установить власть над другой личностью?

• Обычно даже в глубоком трансе человек не будет выполнять внушение гипнотизера, если оно идет вразрез с его моральными принципами. Но есть груп­пы людей, готовых поддаться любому чужому влиянию, — преступники, бомжи, наркоманы.

• Есть мнение, что нейролингвистическое программирование (НЛП), ново­модная психотехнология, позволяет делать с человеком что-то похожее.

• Это очень серьезная методика, я использую ее для лечения пациентов. Гра­мотный мастер НЛП может ввести человека в гипноз в любой ситуации.

• А вы встречались уже с преступлениями, совершенными с помощью НЛП?

• Я думаю, такие преступления пока никто не сможет раскрыть. Их даже не заметят. Вот я с вами встречаюсь, здороваюсь и ввожу вас в транс. После чего обчищаю ваши карманы. Затем даю команду вам все это забыть и проснуться. И вы помните только, что поздоровались с кем-то, пошли дальше и вдруг обна­ружили, что бумажник исчез...

• А используют ли гипноз следователи, чтобы заставить преступника при­знаться?

• С точки зрения Уголовного кодекса, это незаконно. Однако есть приказ министра внутренних дел, которым разрешено использовать гипноз при допросе свидетелей или пострадавших. Очень часто потерпевшие забывают приметы пре­ступника, и мы помогаем им их вспомнить. Обвиняемый тоже может попасть под гипноз, но только по личной просьбе. А юридической силы показания, сделан­ные под гипнозом, не имеют.

• А можно с помощью гипноза превратить преступника в нормального чело­века?

• Я думаю, что человек совершает преступления в состоянии самовнушения. Достоверно известно, что именно с помощью гипноза управлялись первобытные люди. В любом массовом действии присутствует элемент гипноза — вспомните гитлеровские марши или парады на Красной площади. Гипнотических программ в человеческом обществе больше, чем принято думать.

• А вы сами занимались гипнозом практически?

• Я с этого начал медицинскую карьеру. До работы в МВД с помощью гипноза я проводил исследования с космонавтами и летчиками-испытателями.

• Я слышал, вы Щелокова лечили, бывшего главу МВД.

• У него был неврит плечевого нерва, я боль ему внушением снимал. А вот еще на этот портрет посмотрите — это был мой самый главный пациент.

• Кожедуб?!

• Пятнадцать лет лечил — тяжелейшее заболевание мозговых сосудов. До кон­ца его жизни время от времени проводил с ним сеансы гипнотерапии...

Гипноз и память

В 1993 г., словно гром, Америку потрясло дело некой Мэрил А. Несчастная старая дева, потратившая молодые годы на ухаживание за обожаемым отцом, вдруг обра­тилась в суд с требованием признать его виновным в насилии над ней, пока она бша ребенком, и оплатить многомиллионный иск. За несколько дней до этого ей в психи­атрическом центре под гипнозом помогли вытащить на свет воспоминания дет­ства. И Мэрил вспомнила, как летом на поляне возле старого гаража отец совершил с ней развратные действия.

• У вас действительно в том месте есть вилла? — задали вопрос мистеру К. в зале суда.

• Была, пока Мэрил не исполнилось 4 года.

• И на поляне есть гараж?

• Пожалуй, что да... был.

Суд признал отца виновным.

Лавина подобных исков захлестнула не только Америку, но и страны Западной Европы. «Современные психоаналитики могут поднять самые глубинные пласты памяти», — писали газеты. И как результат — снежным комом стали нарастать претензии на родителей от обиженных в детстве детей. Судам было достаточно уже одного подтверждения медиков, чтобы по искам тех, кто прошел через гипноз, возбуждать уголовные дела. На воскрешении воспоминаний делали себе карьеру десятки тысяч психоаналитиков. Отрезвление наступило только после того, как в свет вышла книга под названием «Жертвы памяти», в которой обвиненный отец написал: «Меня признали виновным в том, чего никогда не было. Я никогда не обижал своих дочерей». Там же были собраны сотни историй об оклеветанных родителях... Общество тут же задалось вопросом: как это смогло произойти?

Канадский нейрохирург Уолтер Пенфилд был первым, кто заметил: если во время операции скальпель касается определенных участков в височной части моз­га, пациенты вдруг начинают вспоминать мельчайшие детали давних событий. Стоило скальпель убрать — видения прекращались с того же момента. «Мы вообще ничего не забываем!» — эта сенсация в конце 80-х годов взорвала научные круги.

Первым прогремело дело 62-летнего мужчины. Бывший каменщик вспомнил, что еще мальчишкой, помогая реставрировать в одном городке церковь, он поло­жил в пятом ряду шестой по счету кирпич с трещиной. Дотошный психиатр съездил к этой церкви и убедился — именно этот кирпич и сегодня расколот надвое. Следующее сенсационное сообщение было о том, что некая Сибилла Н. под гипнозом вспомнила: отец, когда она была ребенком, на ее глазах убил незнакомую женщину. Выехавшая на указанное место полицейская бригада нашла под яблоней зарытый труп. Отец Сибиллы был осужден.

— Иногда детям удается давать команду мозгу забыть информацию, — ком­ментирует ситуацию заведующий объединенной российско-британской лаборато­рией нейробиологии памяти Константин Анохин. — Такое может случиться, ког­да в детском представлении не укладываются противоположные понятия «отец» и «насильник» или «отец» и «убийца». Этот защитный механизм уводит информа­цию в подсознание, чтобы ребенок мог стать нормальным человеком. Но может произойти и обратный процесс: мозг в результате неизвестного сбоя выдает лож­ные «воспоминания».

...Идея эксперимента, результаты которого вновь перевернули все представле­ния о памяти, родилась в день, когда вся Америка находилась в шоке от катастро­фы «Челленджера». Группа американских психологов попросила студентов одного вуза подробно описать тот момент, когда они услышали об этой катастрофе. Спустя 4 года этой же группе дали задание повторить свои воспоминания. И оказалось, что каждый из студентов уверенно описал... совсем другую ситуацию.

«Верить нашим воспоминаниям нельзя, — прозвучало новое слово в науке. — Че­ловек способен помнить не только сами события, но и перемешивать с ними все наслоения, которые проявляются вокруг него».

Мало того, оказалось, что в память можно ввести ложную информацию. Доста­точно неосторожного слова, например, во время гипноза, чтобы в память вживить события, которых никогда не было. Они тоже обрастут деталями и срастутся с личностью, внеся коррективы в характер.

Сегодня цивилизованный мир пытается обуздать страсть к гипномании, пото­му что оказалось: мы пока не можем прогнозировать последствия проникновения психоаналитика в душу и память.

9.6. МОДЕЛЬ ВНУШЕНИЯ

Через сознательное — к управлению подсознательным.

К. Станиславский

Универсальная модель влияния в случае внушения приобретает следующий вид:

Мишень воздействия — природная и ситуативная внушаемость адресата (готов­ность подвергнуться и подчиниться внушающему воздействию).

Вовлечение — обращение преимущественно к чувствам адресата, блокирующее его рассудочную сферу.

Фоновые факторы — создание условий, повышающих индивидуальную вну­шаемость (состояние покоя и релаксации, сильного эмоционального возбужде­ния, утомления, стресса, гипноза и транса; дефицит времени для приггятия реше­ния; высокий статус инициатора и т.д.).

Побуждение — уверенные, категоричные указания инициатора.

(лова 10 ЗАРАЖЕНИЕ

Пример заразителен, поэтому все благодетели рода человеческого и все злодеи находят подражателей.

Ф. Ларошфуко