14.3 Концепция психоделической терапии раковых больных с. Грофа

ЛСД и других галлюциногенов открыли новые возможности для облегчения эмоционального и физического страдания умирающих от раковых заболеваний и других хронических болезней.

Серия исследований, позднее сведенных в концепцию психоделической терапии умирающих, возникла в Чехословакии, в Пражском научно-исследовательском институте психиатрии. Группа сотрудников института, возглавляемая Станиславом Грофом в начале шестидесятых годов проводила эксперименты с использованием ЛСД для исследования личности и лечения психических расстройств. Позже эти эксперименты привели к созданию методики работы с раковыми больными и больными, находящимися при смерти, объединяющей серьезный психологический подход с лечебными сеансами, в ходе которых применялся ЛСД.

Воздействие ЛСД влияет на восприятие тела и на отношение организма к сигналам из внешнего мира – представлялись заслуживающими дальнейшего изучения из-за возможности использовать их для изменения восприятия физической боли. У лиц, находящихся под воздействием ЛСД, простые визуальные впечатления могут подавлять боль и инстинкт самосохранения. Таким образом, С. Гроф разработал программу, включавшую серию сеансов ЛСД с целью воздействия на умирающих раковых больных

Хотя данный вид лечения и является прямым следствием развития современных фармакологических и клинических исследований, у него есть близкие аналоги в различных современных незападных культурах, а его истоки теряются в доисторическом прошлом и шаманских ритуалах, а также в лечебных церемониях многих древнейших цивилизаций.

Наиболее важные результаты психоделической терапии раковых больных наблюдались в следующих пяти областях:

1) коррекция аффективной патологии: депрессии, суицидальных тенденций, напряженности, тревожности, бессонницы и интраверсии;

2) облегчение физической боли и психофизиологического дистресса;

3) уменьшение страха смерти, у больных появлялась философская концепция смерти, особое светлое отношение к умиранию;

4) изменение отношения ко времени и фундаментальной шкалы ценностей умирающих;

5) облегчение печали и горя остающихся в живых членов семьи и их способности справиться с потерей.

Приведенные выше результаты наводят на мысль о существовании сложного целительного механизма, до сих пор неизвестного западной психиатрии и психологии, и значительно превосходящего то, что применяет обычная психотерапия.

Доказательством этому являются случаи, когда многие индивиды, самостоятельно пережившие опыт смерти и возрождения, сопровождаемый, по их воспоминаниям, чувством космического единства, сообщали об изменении своего отношения к умиранию. Их взгляды на смерть претерпели резкую трансформацию. Исчез страх перед биологической тленностью, они стали допускать возможность существования сознания после клинической смерти. Было очевидно, что такое глубинное изменение сознания может оказаться весьма полезным для умирающих, особенно для страдающих хроническим и неизлечимым недугом.

В психологии существует понятие «пограничной ситуации» – ситуации, в которой резко обостряется самосознание личности. К. Ясперс называет пограничными моменты непосредственной угрозы жизни, которые активизируют личностное мышление, освобождая его от шелухи коллективного опыта, навязанных моделей поведения. Как раз с этим связан интересный феномен – резкое изменение жизненного кредо людей, побывавших в состоянии клинической смерти и имевших опыт «запредельного существования». Американский врач Р. Моуди указывает, что пережитый опыт умирания (люди, побывавшие в состоянии клинической смерти и выведенные из него) производит, как правило, умиротворяющее воздействие. Большинство из побывавших «по ту сторону бытия» перестают бояться смерти; производят переоценку основных своих представлений и, в итоге, изменяют образ жизни.

Особый вопрос современности, имеющий нравственную подоплеку, – индивидуальное право человека на добровольную смерть и проблема эвтаназии (убийства из милосердия). По некоторым сведениям, 3. Фрейд в 83-летнем возрасте, страдая от многолетнего рака горла, решил, что «жизнь превратилась в сплошную пытку и больше не имеет смысла». Он заключил соглашение со своим врачом, что тот введет ему смертельную дозу морфия, если 3. Фрейд решит, что не в силах больше выносить боль и фрустрацию. Врач выполнил волю 3. Фрейда.

Такой «вызов» преждевременной смерти именуется активной эвтаназией, поскольку он инициирован самим больным, считающим свое состояние невыносимым и безнадежным. Например, американский врач Джек Геворкян стал центром общественного скандала, поскольку снабжал страдающих болезнью Альцгеймера и другими смертельными недугами пациентов смертельной дозой препарата, который они вводили себе сами нажатием кнопки. Иногда решение об эвтаназии вынуждены принимать близкие больного и врачи. В Америке они руководствуются гарвардскими критериями для установления необратимого прекращения функционирования (смерти) мозга: невосприимчивость и отсутствие реакций даже при использовании болезненных стимулов; отсутствие движений и дыхания; отсутствие рефлексов; ровная линия электроэнцефалограммы; отсутствие притока крови к мозгу и циркуляции внутри него.

У людей, которым не грозит немедленная смерть, больше времени на то, чтобы свыкнуться с перспективой смерти. В последние годы жизни многие обозревают свою жизнь в ретроспективе. Такое обозрение выполняет важнейшие функции: человек разрешает в себе старые конфликты, переосмысливает поступки, прощает себе ошибки и даже открывает в себе что-то новое. Смерть открывает перед стареющим человеком необходимую перспективу, и, как ни парадоксально, умирание может быть процессом подтверждения обязательств человека перед жизнью.

Смерть, несмотря на сопутствующие ей обстоятельства, является частью жизненного цикла человека. Ее нельзя отрицать, это естественный ход вещей. Мы всегда будем спорить о том, что ждет нас за порогом смерти, и возможно никогда не получим этих знаний научным путем. Именно поэтому "кончина человека должна носить достойный, более гуманистический характер: он не должен ощущать себя покинутым, изолированным, – это и является сегодня одной из величайших проблем медицины".

В связи с этим важным представляется осмысление социально-психологических механизмов адаптации человека к феномену смерти. Речь идет и о системе психологической защиты, определенных моделях символического бессмертия, и о социальной апробации смерти – культе предков, поминальных обрядах, похоронных и мемориальных службах и о просветительских программах пропедевтического характера, в которых феномен смерти становится темой раздумий и духовных поисков.

Культура сопереживания смерти другого человека выступает неотъемлемой составляющей общей культуры как личности, так и общества в целом. При этом совершенно справедливо подчеркивается, что отношение к смерти служит эталоном, индикатором нравственного состояния общества, его цивилизованности. Важно создать не только условия для поддержания нормальной физиологической жизнеспособности, но и предпосылки для оптимальной жизнедеятельности, удовлетворить потребность пожилых и престарелых людей в знаниях, культуре, искусстве, литературе, часто выходящих за пределы досягаемости для старших поколений.

Контрольные вопросы:

1. Каковы особенности отношения к смерти в исторической перспективе и в современном обществе?

2. Каковы характеристики проживания смерти как кризиса индивидуальной жизни?

3. Охарактеризуйте специфические эмоциональные реакциями и отношениями личности на стадиях, через которые последовательно проходит типичный умирающий?

4. Какие факторы влияют на реакцию человека на смерть и умирание?

5. В чем суть концепции психоделической терапии умирающих С. Грофа?