“В начале сотворил Бог небо и землю”.

Это — надписание всего сообщения о творении. Полагается начало, то начало, когда Бог творит небо и землю. Кто когда-либо вслушивался в истории генезиса мира других народов, будь то мифы Египта или Вавилона, Индии или Японии, тот уже в первых словах библейских историй обнаруживает, что он там дышит иным воздухом. И в тех других странах рассказывается о становлении мира. Но там по большей части в начале стоит темное, неопределенное хаотическое Нечто. Некое Это, из которого постепенно появляется одно за другим, как из глухой бессознательной матери-почвы, и из без-образного появляется образное (из бес-форменного оформленное). Библейский рассказ о творении стоит с этими мифами в наиострейшем противоречии. Здесь в начале стоит не глухое безличное Es некоей всеродящей прародительницы (materia). Здесь превыше всего стоит царственное притязание личного Господа. Правда, священнический кодекс использует еще общее обозначение бога Элохим (и в праистории и в истории отцов). Но всякому читателю ясно, что в этом Боге сокрыт Тот, Кто некогда откроется Израилю в Своем имени JHWH (“Я с вами”) (Исх. 6, 2 f). Это Он сотворил (br’) небо и землю, сушу и море, растения и животных и всех людей! Он — Господин всего Своего творения. Как бы многообразно в последующем сообщении ни описывалось действие Бога, ясно уже в этом надписании, что все акты творения получили начало в свободном, несравнимом суверенном творчестве Бога.

“И сказал Бог...”

Этими словами (Быт. 1) вводится каждый из творческих актов: в ст. 3 это предложение начинает собственно историю творения. Но вначале, в ст. 2, рассказчик еще раз осматривается назад. Он пожелал описать глубины бездны, в которые проникло творческое Слово Божие. Но он еще не может мыслить “ничто” абстрактно. Он представляет его как “тохувахоху”, как некую мрачную массу, которая “ветром Божиим” была приведена в беспокойное движение. В этот хаос тьмы Бог изрек Свое Слово приказа: “Да станет свет!” И стал свет. “Да станет твердь посреди вод, и да отделит она воду от воды...” И стало так.

В этих предложениях мы видим первобытно древние мифические формы мировоззрения, бытовавшие в рассказах о творении в мире, окружавшем Израиль. В вавилонской поэме о творении мира “Когда вверху” (Enuma elish) особую роль играет сила хаоса “Тиамат”. Она — праматерь богов и в то же время пра-поток, грозящий снова поглотить всех своих потомков. Только Мардук, высший бог вавилонского пантеона, смог покорить ее. Он борется с нею и ее порождением — гигантскими змеями, которых она родила. Побеждает он ее тем, что насылает в ее тело четыре ветра и бурю, а затем убивает своей стрелой. Затем он рассекает ее тело пополам и из половин делает землю и небо. В Быт. 1 можно расслышать мотивы этих мифических представлений. Первобытные воды (техом) лингвистически тоже напоминают “Тиамат” — чудовище хаоса. Этот начальный хаос и в других историях творения описывается тьмой и “бурей божией” (Финикия). “Твердь неба”, которую Бог устанавливает в водах, чтобы разделить их, подобно разделенному телу Тиамат, которое Мардук обтянул кожей, чтобы не вытекали воды.

[За этим мотивом, как и за высказываниями Быт. 1, 6-10, стоит вавилонская космогония, по которой суша, как некий круг, плавает на первобытном океане. Она окружена водами моря хаоса. Только “твердь неба” ограждает сушу, чтобы ее и всех ее обитателей не захлестнул снова водный потоп.]

Таким образом священнический кодекс предполагает представления древневосточных мифов творения. Но насколько иначе обходится с ними библейский рассказчик.

В священническом рассказе о творении больше нет следа того, что пра-воды представляют собой враждебную власть хаоса, который Бог должен был победить в борьбе (однако это звучит в Пс. 74, 13-15; 89, 9-12; 104; 5-9 и в Иов. 38, 4-11). Эти воды также не первоматерия, из которой Бог, как строитель, конструирует небо и землю. Из них не появляются основные элементы мира, небо и земля как бы из богорождения. “В начале сотворил Бог небо и землю”. И Он сотворил их Своим Словом, господствующим над историей. Как позднее в своей истории Израиль снова и снова познавал, что Слово JHWH, произнесенное через Моисея и пророков, не остается пустым звуком, но действует, для какой цели оно и высказывается (ср. Ис. 55, 10 f), так по свидетельству некоего священника было и в начале, при творении. Слово Божие сделало то, что Бог решил, и исполнило то, на что оно было послано.