Часть 1. Российское законодательство в извлечениях

По вопросу распределения обязанности доказываниям в делах данной категории Пленум дал более точное разъяснение, чем в пре- дыдущем постановлении: истец обязан доказать не только факт распространения сведений лицом, к которому предъявлен иск, но и их порочащий характер.

Правильно разрешен Пленумом вопрос о форме опровержения порочащих и не соответствующих действительности сведений: оп- ровержение, распространенное в СМИ может быть облечено в фор- му сообщения о принятом по данному делу решении, включая пуб- ликацию текста судебного решения. Конституция РФ воспрещает принуждать к выражению своих мнений и убеждений или отказу от них. Гносеологически всякое суждение о событии, очевидцем кото- рого человек не был, представляет собой мнение, ибо основано на оценке полученной им информации. Утверждение о факте отлича- ется от предположения только степенью нашей уверенности. Утве- рждать - значит быть убежденным в том, что факты действительно имели место, а убеждение есть не что иное как твердое мнение (Большой толковый словарь русского. С.-Птб., 1998, с. 1362). Выше отмечалась трудность отграничения утверждений о факте и оценоч- ных суждений. Суд может разойтись с ответчиком в оценке доказа- тельств, посчитать утверждением о факте высказывание, которое журналист считает оценочным суждением; наконец, СМИ может проиграть дело, отказавшись раскрыть источник информации, ко- торому полностью доверяет. В таких случаях принуждать СМИ де- лать опровержение от своего имени, тем более извиняться, значит нарушать Конституцию.

К сожалению, не столь удачно разрешен в Постановлении вопрос об опорочении деловой репутации. Пленум отверг точку зрения, ут- вердившуюся в правовой теории и нашедшую выход в судебную практику, о том, что это понятие в гражданско-правовом смысле применимо к физическим и юридическим лицам только при их участии в деловом обороте, отождествив деловую репутацию с по- нятиями «честь мундира» и «общественный престиж». Представля- ется, что такое толкование противоречит самой сути гражданско- правового регулирования. В ГК говорится об обычаях делового обо- рота (ст. 51), «деловых отношениях сторон» (ст. 438), «деловых свя- зях» (ст. 1042). Закон «О конкуренции и ограничении монополис- тической деятельности на товарных рынках» (п. 1 ст. 10) определя- ет суть нарушения деловой репутации как распространение лож- ных, неточных или искаженных сведений, способных причинить

убытки хозяйствующему субъекту.

В соответствии с действующим законодательством деловая репу­тация в случае ее наличия подлежит отражению в бухгалтерской от­четности организации в качестве нематериального актива. К отно­шениям, основанным на властном подчинении, гражданское зако­нодательство не применяется (ч. 3 ст. 2 ГК). Однако, с учетом разъ­яснения Пленума, в качестве истцов, отстаивающих свою «деловую репутацию», в судах общей юрисдикции будут по-прежнему фигу­рировать органы исполнительной и законодательной власти, суд, прокуратура, ФСБ, МВД и т. п.

Распространил Пленум на юридических лиц и понятие мораль­ного вреда, определяемое в ст. 151 ГК как физические и нравствен­ные страдания. Высший Арбитражные суды пока занимают по дан­ному вопросу противоположную позицию, отказывая юридическим лицам в компенсации морального вреда. Правда, не исключено, что она будет пересмотрена. Во всяком случае, недавно Московский ар­битражный суд удовлетворил иск Альфа-банка к газете «Коммер­сант» о компенсации неимущественного вреда, назвав его не мо­ральным, а репутационным. Предложение о необходимости предус­мотреть в гражданском законодательстве право юридического лица, участвующего в деловом обороте, на компенсацию репутационного вреда высказано в юридической литературе. Но сейчас такой нормы в ГК нет, а свое расширительное толкование ст. 151 ГК Пленум в Постановлении обосновал, сославшись на ч. 7 ст. 152 ГК, которая со ст. 151 не согласуется.

А «